Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (3)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (4)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (4)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (11)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (12)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (13)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

З О Л О Т О Й НЕМЕЦКИЙ КЛЮЧ Б О Л Ь Ш Е В И К О В

 

Сергей Петрович МЕЛЬГУНОВ (1879-1956) — известный общественный деятель, журналист и историк. Издатель и редактор исторического журнала “Голос минувшего” (Петербург-Петроград, 1913-1923, 23 тома), впоследствии выходившего в Праге, Берлине и Париже под названиями “На чужой стороне” (1923-1925, 13 томов) и “Голос минувшего на чужой стороне” (1926-1928, 5 томов). В 1920 г. по делу “Тактического центра” в Москве Мельгунов был приговорен к смертной казни, замененной десятью годами тюрьмы. За рубежом Мельгунов издал ряд фундаментальных исторических трудов: “Красный террор в России” (1924), “Трагедия адмирала Колчака” (3 тома, 1930-1931), “На путях к дворцовому перевороту” (1931), “Как большевики захватили власть” (1939), “Золотой немецкий ключ большевиков”(1940), “Судьба императора Николая II после отречения” (1951), “Легенда о сепаратном мире” (1957). Посмертно издана его книга “Мартовские дни 1917 г.” (1961).

 

            В “Золотом немецком ключе большевиков” (в одном из изданий книга названа “Золотой немецкий ключ к большевицкой революции”) исследуется важнейшая историко-революционная тема: о финансировании немцами ленинской партии в период подготовки и осуществления ею Октябрьской революции. Известно, что прямые доказательства связей ленинцев с германскими властями были собраны при Временном правительстве и сведены в 21 том “Дела по обвинению Ленина, Зиновьева и других в государственной измене”. Немедленно после Октября большевики захватили все материалы следствия и запрятали в секретные фонды Центрального партархива в Москве. В распоряжении историков остались только случайные публикации в повременной печати и воспоминания тех, кто имел отношение к событиям. Мельгунов свел их воедино, подвергнув тщательному сопоставительному анализу. В результате он получил хотя и мозаичную, вполне убедительную картину. Да, немцы революцию субсидировали. Больше того, без их поддержки она могла бы и не состояться.

            В апреле 1917 г., будучи не в силах продолжать войну на два фронта, немцы перевезли в “пломбированном вагоне” из Швейцарии в Петроград группу большевистских вождей, наладили пересылку им (по “торговым каналам” своего агента Парвуса) буквально миллионов золотых рублей и поручили им развернуть “борьбу за мир”. Задача не была особенно трудной. Февральская революция разрушила общественные связи в стране, деморализовала армию, подорвала авторитет государственной власти. Так что большевики с задачей справились более чем успешно: не только довели дело до сепаратного мира с немцами (“похабного”, по выражению Ленина), но утвердились у власти и перешли к борьбе “за мир во всем мире”.

   После второй мировой войны, когда открылись секретные немецкие архивы, в них обнаружились документы, подтвердившие скандальное участие императорской Германии в “пролетарской” Октябрьской революции. Большая часть этих неопровержимых свидетельств опубликована в статьях и книгах западных историков. Надо надеяться, что в нынешнюю эпоху гласности они станут доступными и советским читателям.  

 

 

 

 

 

ОТ   АВТОРА

 

Эта книга непосредственно примыкает к другой моей уже законченной работе о том, как большевики фактически захватили власть, то есть о перевороте октябре 1917 г. Выход книги в свет задержала лишь война. В истории октябрьского переворота я не касался вопроса, которому посвящен настоящий очерк, хотя определение источников денежных средств, находившихся в распоряжении последователей Ленина, имеет первостепенное значение для выяснения их успеха. Мне казалось более целесообразным выделить такую главу особо, так как ее хронологически надо было поставить в связь с другими фактами русской революции, которые предшествовали октябрьскому перевороту. Предлагаемый читателю очерк, таким образом написан вне всякой связи с событиями текущего дня, но эти события, как согласится читатель, придали характер некоторой особливой современности моему историческому повествованию.

                                                                                                                      1 января 1940 г,

 

I. “ЛЕГЕНДА” О НЕМЕЦКОМ ЗОЛОТЕ.

(Введение)

            В “Истории октябрьской революции”, написанной Троцким, утверждается, что вопрос о немецком золоте, яко бы полученном большевиками, принадлежит к числу тех мифов, которыми богаты истории все революций — всегда “низвергнутый класс склонен искать причину всех своих бедствий... в иностранных агентах и эмиссарах”. Сделав соответственный исторический экскурс, автор заключает об “истории революции” Милюкова: “золотым немецким ключом либеральный историк открывает все загадки, о который он расшибся, как политик”.... “Я не думал, — восклицает тот же Троцкий в своей автобиографии (“Моя жизнь”)— что мне придется возвращаться к этой теме. Но нашелся писатель, который поднял и поддержал старую клевету в 1928 году. Имя писателя Керенский. И вновь недавний лидер большевицкой фаланги пытается издаваться над “безупречными доказательствами”, на основании которых через 11 лет Керенский говорил в “Современных Записках”, что “измена Ленина, совершенная в момент высшего напряжения войны, является безупречно установленным, неоспоримым историческим фактом”. Прошло новых 10 лет, и я готов еще раз поднять с вызовом бросаемую Троцким перчатку и повторить “глупую клевету”, может быть, только придав ей несколько иную формулировку и меньшую категоричность в смысле ея “безупречных” доказательств. И повторяя “клевету”, я ни в какой степени не чувствую упреков своей исторической совести.            Некоторые круги современной эмигрантской публицистики не удовлетворяет неразборчивость квалификаций, которые применяют часто по отношению к большевикам их политические противники. Так, например, Кускова в “Последних Новостях” (“Парадоксы Немезиды” — № 6312) писала по поводу выпущенного в 1938 г. сборника избранных обличительных статей Бурцева — “Преступление и наказание большевиков”: “трудно в обвинениях Бурцева провести различии между политической тактикой пораженчества и простой агентурой в пользу иностранного государства и во вред своей родине”... “Когда люди толпы кричали большевикам: “немецкие агенты” это было понятно: человек толпы редко разбирается в политике и еще меньше в вопросах судебной справедливости. Но историк ... (*)Конечно, термины “шпионы”, “немецкие агенты” и пр., поскольку под этими словами подразумевается просто наймитство, сами по себе не подходят к социалистическому интернационализму ленинского большевизма. Однако, оценка совершенного этими фантастами социальной революции настолько зависит от субъективного восприятия, что грани между политическим пораженчеством и изменой в прямом смысле слова в сознании и очень многих должны подчас совершенно стираться,

*) Обращу внимание почтенного публициста на то, что сам политический руководитель органа, в котором ставился Бурцеву недоуменный вопрос, в своем историческом труде о революции 17 г. давал еще более упрощенную концепцию. Касаясь августовской резолюции московского совещания общественных деятелей, Милюков писал: “после 3-5 июля собственно можно было бы говорить не только о “слепом увлечении”, о “заблуждениях” и “увлечениях”, о “невольном” содействии врагу. Факт подкупа влиятельных вождей революции германскими деньгами был установлен официально следственной властью”. (“История II, 114).

. Мотивы становятся безразличны и тогда всякая терминология будет неточна. Для меня поэтому неважно, какими юридическими терминами можно определить подрывную работу ленинских выучеников во время войны и революции и под какие статьи уголовного кодекса в правовом государстве подводится получение в таких условиях от враждебной державы социальными экстремистами (*). Равным образом я отсекаю и всё вопросы революционной этики — с моральными оценками нельзя подойти к полной беспринципности ленинской тактики. Фактически меня интересует одна проблема, взятая, так сказать, — an und fuer sich — получали ли большевики от немцев деньги или нет? И здесь в истории “нелепых измышлений” не все так просто, как это хочет представить с присущей ему развязностью Троцкий. Одной только хлесткостью выражений и иронией нельзя разрушить создавшуюся уже “мифологию” и опровергнуть “наглую ложь о немецких миллионах”

 Едва ли кто усомнится в первостепенной важности выяснения вопроса о немецкой субсидии для истории подготовки октябрьского большевистского переворота 1917 г. “Если бы у Ленина — утверждает Керенский с несомненным преувеличением — не было бы опоры во всей материальной и технической мощи немецкого аппарата пропаганды и немецкого шпионажа, ему никогда не удалось бы разрушение России”. “Утешительная историческая философия — старается съязвить Троцкий — согласно которой, жизнь великой страны представляет собой игрушку в руках шпионской организации сыска”. Да, закономерность исторических явлений очень относительна, и "его величество случай"

•) Характерно, что все большевистские мемуаристы, отрицающие, конечно, по отношению к себе обвинения в каких-либо сношениях с немецким правительством во время войны, безоговорочно определяют эти возможный отношения терминами: платные агенты, шпионы и пр., то есть применяют ту неразборчивую квалификацию, которая, как было указано, вызывает протесты.

при соприкосновении с конкретной действительностью может дать самый неожиданный социологический узор. К числу таких случайностей, конечно, надо отнести и наличность "золотого немецкого ключа". И как-то странно, что до сих пор никто не постарается по существу проанализировать имеющийся материал и проверить те данные, которые так или иначе могут ответить на вопрос: миф иди действительность роль немецких денег в истории русской революции, приведшей нас к великой трагедии.

            К сожалению, общие утверждения, которыми переполнены публицистические преимущественно выступления политических противников большевиков, не исключая и настойчивых, шумных иногда, изобличений в течение ряда лет со стороны Бурцева, до некоторой степени дают возможность более или менее безнаказанно разыгрывать в высоких тонах негодования троцкистские рапсодии на темы о легендарном “золотом немецком ключе". Русское антибольшевистское общественное мнение до сих пор, например, стоит в недоумении перед разгадкой: насколько подлинны сенсационные так называемые американские документы о немецко-большевистском альянсе, опубликованные в 1918 году. Единственный анализ этих документов в русской литературе — очень краткий и поверхностный (в примечании) — можно найти только в тексте Милюкова, причем историк не дает в сущности никакого критерия для суждения о подлинности документов и скорее своим авторитетом освящает даже безусловную фальсификацию. Но еще более удивительно то, что подделку в этих документах не постарались выявить сами большевики, казалось бы наиболее заинтересованные в изобличении противников. Во всей советской литературе я мог встретить лишь отметку Троцкого в его “Истории: этой грубой подделке, не выдерживающей даже дыхания критики, многие образованные и проницательные люди варили до те пор, пока не обнаружилось, что оригиналы документов, исходящих яко бы из разных стран, написаны на одной и той же машинке" (?) (*). Почему такое пренебрежение? Может быть, на “грубую подделку” не стоило обращать внимания? Но почему в таком случае было обращено столько внимания на “фальшивые документы” о деятельности Интернационала, появившиеся в Зап. Европе в последующие годы и имевшие для большевиков совершенно второстепенное значение по сравнению с вашингтонской публикацией 18-го года? В 1921 г. была издана даже специальная книга “Антисоветские подлоги", в которой в связи с известным берлинским процессом Орлова и др. разоблачалась деятельность заграничных “фабрик фальшивок” для борьбы с советским союзом. Очевидно, что-то заставляло предпочитать формулу умолчания по отношению к американским документам.

Но полное табу в советской печати вы встретите по поводу знаменитого выступления маститого Эд. Бернштейна, поместившего 14 января 1921 г. в Vorwaerts'е статью Ein dunkels Kapitel. "Ленин и его товарищи — утверждал Бернштейн — действительно получили от императорской Германии огромные суммы. Я узнал об этом уже в конце декабря 1917 г. Через одного друга я навел справку у лица, имевшего отношение к официальным источникам, и получил подтверждающий ответ. Не узнал я лишь, как велика была сумма и кто был, или кто были посредниками. Теперь из источников, заслуживающих безусловного доверия, я узнал, что здесь речь шла о невероятных суммах, наверное, — свыше 50 мил. марок золотом, так что для Ленина и его товарищей не могло остаться места сомнениям, откуда притекали эти суммы”. Выступление авторитетного вождя немецкой социал-демократии вызвало, конечно, во всем мире большой шум;

*) Троцкий здесь, как мы увидим, механически повторяет чужие слова, не потрудившись даже вникнуть в их смысл, — речь идет не об оригиналах, а о копиях группы документов, напечатанных в приложении к основной публикации.

оно не нашло только откликов в советской литературе. Ни одним словом не обмолвился о нем слишком язвительный подчас Троцкий; замолчал его историк  Покровский, посвятивший немало страниц “клевете при разборе истории революции Милюкова (“Противоречия г. Милюкова в сб. “Интеллигенция и Революция”). Нет упоминания о выступлении Бернштейна и в работах исторического семинария Института красной профессуры (“Очерки по истории октябрьской революции". 1927 г.), где имеется специальная глава об польских днях 17-го года, когда против большевиков “было создано... чудовищное дело Бейлиса № 2” *).

И у Троцкого, и у Покровского и у представителей Института “красной профессуры” весь “марксистский научный аппарат брошен на развенчание показаний “зауряд-прапорщика” Ермоленко, мелкого, малограмотного “шпиона военной охранки”, по характеристике Покровского — военнопленного, переброшенного немецким ген. штабом в апреле 17 г. на русский фронт в целях соответствующей агитации. Эта стрельба из пушек по воробьям производит тем более странное впечатление, что основное обвинение, выдвинутое против большевиков в июльские дни 17 г. по данным, полученным военной контрразведкой, не стояло, в сущности, в связи с показаниями Ермоленко. Между тем этих данных большевистские критики касаются лишь слегка, сглаживая углы, замалчивая или избегая наиболее острых пунктов, хотя в их распоряжении находится все многотомное архивное следственное дело, касающееся июльского мятежа большевиков. Производит впечатление, что на показаниях “филера”,  которые сравнительно легко можно дискредитировать, хотят попросту отыграться.

*) Нельзя, конечно, к числу откликов на выступление Бернштейна отнести попутные замечания о “глупом заявлении" Бернштейна, которая можно найти в советской печати (например, в критической заметке Ленцера в “Красной Нови" (1925г) по поводу одной моей статьи в “На Чужой Стороне”).

Оправдание, построенное по такому методу, само по себе большой исторической убедительности иметь не может.

        Я постараюсь подойти критически к тому материалу, который имеется в нашем распоряжении, и, но возможности объективно вскрыть все то, что может быть заподозрено в своей политической недоброкачественности, то есть выполнить отчасти ту работу, которую обязаны, были, по моему мнению, проделать большевистские историки, утверждающее, что немецкие деньги — это только легенда, только миф, присущей истории всех революций. У меня отнюдь нет претензии на раскрытие тайны до конца. Да и время, очевидно, еще не пришло. Немецкие тайники, могущие пролить свет, все еще под крепким запором. Архивы в России недоступны эмигрантскому исследователю, и приходится пользоваться опубликованными отрывками документов из вторых рук, в цитатах тенденциозных большевистских изысканий. К тому же я не чувствую в себе способностей сыскных дел мастера, необходимых в тех случаях, когда историку по неизбежности приходится вступать на путь следователя. И, тем не менее надо, поскольку это возможно, теперь же отделить шелуху в том, что мы знаем, — только таким путем возможно, хоть немного, прояснить темную главу в недавнем прошлом большевиков. Подобное прояснение настоятельно требуется в интересах современного изучения истории русской революции: следует установить какую, то базу, из которой можно было бы исходить, и наметить вехи, указывающая на путь, по которому надлежит идти.

                        11. ПРЕЛЮДИЯ.(1915-1б гг.)

   1. Австро-украинская авантюра.

            Приходится начать издалека и напомнить о разоблачениях, появившихся в первый год войны в русской легальной печати. Так в № 8 журнала “Современный Мир" (1915 г.) была напечатана статья Гр. Алексинского (тогда еще эмигранта) под заголовком: “О провокации". Заимствуя из дипломатической “желтой книги" изданной французским министерством иностранных дел в первые месяцы войны, секретную записку немецкого генерального штаба от 19-го марта 1913 г., в которой развивался план ослабления противной стороны в случай войны путем организации восстаний при посредстве особых агентов, завербованных среди влиятельных политических вождей революционных партий и снабженных соответствующими материальными ресурсами, автор статьи иллюстрировал практику уже эпохи войны примером некоего французского унтер-офицера Ренэ Тизона, освобожденного из плена в целях ведения пропаганды среди рабочих Франции в пользу мира с Германией. История Ренэ Тизона и его сношений с немецким социал-демократом Зюдекумом, инспирировавшим французского унтер-офицера, была разоблачена на столбцах социалистической “Нumanite". На основании данных, появившихся в № I Женевской “Боротьбы", официального органа заграничной организации украинской соц. дем. рабочей партии (в феврале 15г.), Алексинский рассказывал о том, что австрийцы пытаются делать в отношении русского фронта. Группой австрофильствующих русских украинцев - эмигрантов во Львове была создана организация — “Союз Освобождения Украины", поставившая себе целью возбудить революционное движение в Украине под флагом освобождения ея австро-венгерскими войсками. Союз издавал специальный орган "Ukrainische Nachrichten". "Боротьба" называла организаторов “Союза” — украинских соц. - дем. Д. Донцова (*), В.Дорошенко, М.Меленовскаго, И. Скоропись Иолтуховскаго, А. Жука и М. Зализника, причаслявшаго себя к украинским соц.- рев.,— платными слугами австрийского правительства и решительно протестовала против “позорного" дела на австрийские деньги подготовлять в России “украинское вооруженное  восстание и рабочую революцию".

            Делегаты “Союза" разъезжали по Румынии, Болгарии и Турции для того, чтобы наладить связи с революционными организациями в России. Филиальным отделением Союза явилась возглавляемая Меленевским константинопольская группа “украинских соц.-дем.", о которой нью-йоркская марксистская газета “Новый Мир" в октябре 14 г. сообщала: “В Константинополе нашлись люди, именующие себя украинскими и грузинскими национал сепаратистами, которые будто бы в цепях освобождения Украины и Грузии вступили в соглашение с турецким и германским правительствами. От имени демократии, революции и даже социализма эти господа выступили перед местными русскими эмигрантами и имели намерение втянуть в грязное и авантюристическое дело даже наших товарищей соц.-демократов". Последние “резко выступили против такого рода соглашения и позором и изменой окрестили действия этих субъектов, но были вынуждены не оглашать своей резолюции". В добавление Алексинский приводил из парижской, эмигрантской газеты “Голос" (25 ноября) другой документ — ответ грузинских соц.-дем, проживающих в Женеве “одной национально-политической организации", обратившейся к ним с “предложением воспользоваться современной всемирной войной для освобождения угнетенных наций в России: “обещав всякое материальное содействие.... посрединк-представитель подчеркнул, что их организация для достижения выше поставленной цели действует под покровительством одной из воюющих держав и получает от нее материальную помощь

*) Вскоре же заявил о своём выходе из Союза.

так как эта держава заинтересована в поражении России и ее союзников”. Женевские грузины, как и константинопольские соц.- дем., отказались от предложения организации, действующей “при материальной поддержке и под покровительством Гогенцоллернов, Габсбургов и их братьев”. Тогда же в парижском “Голосе” за подписью Троцкого появилась заметка под заглавием: “Верно ли?", следующего содержания: “Верно ли, что так называемый “СОУ”, в состав которого входят кое-какие бывшие русские революционеры, состоит на содержании королевского императорского, габсбургскаго генерального штаба? Верно ли, что “Вестник” этого союза, воспроизводящий прокламацию со словами: “Хай живе социальна революция” оплачивается из того же габсбургскаго источника? Верно ли, что б. Революционер г. Микола Троцкий*), адрес которого обозначен на немецком бюллетене Союза, состоит на службе при венской полиции? Верно ли, что эмиссары этого Союза в оправдание габсбургскаго доверия и габсбургских ассигновок разъезжают по Европе в поисках за такими русскими и в частности кавказскими революционерами, которые согласились бы свою ненависть сочетать с любовью к габсбургской короне и особенно к габсбургским кронам?»**) депо шло о моральной подкладке австрофильской

            Таким образом, не “либеральный историк”, а сам Троцкий первым поставил вопрос о “золотом немецком ключе в грубой форме простой подкупности известной группы революционеров. “Либеральный историк" в то время с некоторым скепсисом отнесся к разоблачениям Алексинскаго деятельности “Союза Освобождения Украины", поскольку дело шло о моральной подкладке австрофильской ориентации Союза,—

*) Это “Микола Троцкий" и явился, очевидно, поводом для утверждения, что Лев Бронштейн (Н. Троцкий) служил в австрийской полиции.

**) Эта заметка Троцкого тогда же была воспроизведена в России в другой статье Алексинскаго в № 9 “Современного Мира” — "Австрийские провокаторы и российские путаники".

Милюков в “Речи” считал “мутным источником" партийную полемику “Боротьбы” и помощь, “неприличным” обвинение политических противников в “простой подкупности".

            Было бы, конечно, слишком упрощенно представить организацию СОУ в виде, какой то полицейской выдумки австрийской власти. Идеи эта имела уже традицию в некоторых течениях украинской мысли, выдвигавших историческую роль Австрии в воссоздании самостоятельности Украинской державы,— традицию, которую во время войны питала и неразумная политика русского правительства, стремившегося, по выражение некоторых официальных лиц, покончить раз навсегда с “украинством”. При таких условиях завоевание Галиции — этого “Пьемонта” культурно-национальнаго возрождения Украины в представлении одних и “очага мазепннщины” в представлении других — действительно несло за собой разрушение достижений украинцев в общественно-политической и культурной жизни, и в силу уже этого галицийские “сичевые стрильци" организовались как бы на почве “самозащиты”. Так определяет позиции “Союза Осв. Украины" один из наиболее видных и объективных историков украинского движения проф. Дорошенко. Бесспорно, некоторые из вдохновителей СОУ оказались не очень разборчивыми в выборе средства осуществления своей идеи самостоятельной Украинской Державы и проявили, по нашему мнению, значительную политическую наивность, надеясь путем разгрома “Царской России” достигнуть “национальной независимости” Украины, но они сами впоследствии во всех подробностях рассказали и о своих целях, и о сношениях с генеральными штабами центральных держав и обо всех денежных суммах, ими полученных (в общем, около 800.000 марок). Это отчасти устраняет уже вопрос о “подкупности”*). К тому же и позиция СОУ в значительной степени уже изменилась с момента революции России.

*) Скоропись-Иолтуховский и Меленевский еще в 17 г. выпустили в Стокгольме соответствующую брошюру. Позднее Иолтуховский, перешедший уже на “гетманскую" платформу, в воспоминаниях: “Мои “Злочини”, напечатанных в венских сборниках “Хлибориб Украины" (1920-21 гг.), в деталях рассказал о деятельности СОУ. См. также Д. Одинец “Из истории украинского сепаратизма". "Совр. Зап.”, 68 кн,

Истории “Союза Освобождения Украины" я, конечно, не пишу и касаюсь попутно его деятельности лишь постольку, поскольку “авантюра" по устройству “революции" в Украине на австро-германские деньги может служить прелюдией к поискам “золотого немецкого ключа", который открывает большевистский тайник. Разоблачения Адексинскаго не произвели тогда должного впечатления на русское общественное мнение, а в части эмигрантской печати ему пришлось выслушать даже резкую отповедь за неуместность и несвоевременность публичного выступления, дающего лишь оружие в руки политических врагов. Но сама эмигрантская печать, тем не менее, недвусмысленно высказалась по поводу австрийской авантюры. Своего рода эпитафию на надгробный памятник СОУ, несколько речь шла о возможности привлечения русских социалистов к выполнению немецкого плана, можно было найти еще до разоблачения Адексинскаго в легальной печати в соц.- дем. Органе Троцкого и Мартова — “Новом Слове", занимавшем среднее положение между определенным пораженчеством Ленина в “Социал-Демократе" и оборончеством плехановцев. Солидаризуясь с “Боротьбой", 28 февраля 1915 г. “Новое Слово" заключало:. “Союз называется российской организацией, а по существу является организацией  австрийской. Большинство членов Союза долгие годы жили в Галиции, забыли свое социалистическое прошлое, залезли в болото буржуазной украинско-националистической идеологии, за что ж были исключены из украинской партии; их организация является агентурой австрийского правительства, которое проявило к ним великую ласку и внимательность, пополнив приличной суммой крон их партийную кассу".

            Австрийские планы явно потерпели неудачу. Русское украинское общественное мнение  решительно отгородилось от австрийской ориентации СОУ, и московская “Украинская жизнь” особливо предупреждала о возможности “провокационных попыток”, в которые могли бы оказаться замешанными и “мечтатели" и “просто аферисты”. Если и велась в России, какая либо пропаганда, то большого успеха она не имела, и наддрепрянское население на нее не откликнулась Эмигрантская деятельность “мечтателей" и “аферистов" в Галиции практически свелось к некоторой пропагандистской работе в лагерях военнопленных в целях организации кадра будущей украинской армии, которая могла бы в рядах войск центральных держав участвовать в освобождении Украины от русского гнета.( *) Работа эта приобрела характер большой активности с момента, когда расколовшийся СОУ перешел на территорию и иждивение Германии. О ней нам придется еще упомянуть.

*) В своих очень интересных воспоминаниях “Война и революция на Украине" (в русском языке была напечатана в журнале "Историк и Современник”) Д. И. Дорошенко, занявший пост ответственного комиссара Врем. Правительства Галиции  и Буковине, пожалуй, несколько искусственно подчеркивает только просветительную деятельность СОУ в среде русских военнопленных. Но, несомненно, политическое значение СОУ было в корне подорвано, как изменением принципов русской административной политики в отношении к украинству при вторичной оккупации Галиции (наступление Брусилова в 16 г.), когда ген. губернатором вместо гр. Бобринского был назначен Ф. Ф. Трепов, так н мстительными актами австрийской власти, ответившей массовыми виселицами на “русскую измену" галицийскаго крестьянства.

 

            2. ЗЛОЙ  ГЕНИЙ — ПАРВУС.

 

            Украинская акция могла оказаться путеводной звездой, намечавшей направление, в котором надлежало идти в поисках материальных средств всем иным “мечтателям" и “аферистам” остальных пертурбаций. В этом и значение той странички прошлого, которую мы только что перевернули. На фоне немецко-турецко -украинских разговоров и действий выдвинулась фигура, которой предстояло сыграть видную роль в последующих событиях. То был знаменитый “Парвус», русско-немецкий соц.- дем. Гельфанд, начавший свою карьеру в Германии в 90 гг., перекочевавший в 1905 г. в Россию и фигурировавший в петербургском Совете Раб. Деп. в эпоху первой революции в качестве единомышленника, а, может быть, и учителя Троцкого. Снова Парвус бежал в Германию. Затем появился в Константинополе и сделался турецким поданным. Во время войны константинопольская агентура СОУ подала специальную прокламацию Парвуса к русским социалистам и революционерам, в которой этот тогда уже “младотурецкий деятель “люто нападал" на русских социалистов за их “национализм и шовинизм". Парвус призывал помогать поражению России во имя интересов европейской демократии. Руководители Союза поясняли, что Парвус и Ленин являются “найкращи маркситськи голови" и что оба они высказались за “освобождение Украины"*). У Парвуса было уже революционное имя. И “Боротьба" с некоторым недоумением остан

Размер файла: 692 Кбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)

Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров