Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Андрей Паршев — Почему Америка наступает.doc

ВВЕДЕНИЕ

Почему я беспокоюсь о будущем?

Видите ли, я собираюсь провести в нем

большую часть оставшейся жизни.

Ч. Кеттеринг

Однажды Бернард Шоу сказал, что когда он говорит правду, это почему-то воспринимается окружающими как самая лучшая шутка. Так оно и есть. Не подумайте, что это простейший способ прослыть остроумцем. Говорить -правду трудно. Это совсем не то же самое, что говорить то, что думаешь. Но если удается подвергнуть собственные мысли критическому анализу, если удается понять, ПОЧЕМУ ты так думаешь, и нет ли в этом чужого влияния или подспудного интереса или предубеждения — то появляется шанс прийти к правде.

Есть еще распространенная ошибка — любовью к правде считают стремление говорить гадости, Тоже увлекательное занятие, но его нужно избегать, как и тяги к повторению телевизионных, книжных, рекламных или газетных штампов, искренне считая их своими мыслями. И трудно удержаться от скатывания в катастрофизм, хотя публика и любит, чтобы ее пугали.

Числится такой грешок за родом человеческим — ведь как приятно сидеть в теплом доме и слушать, как дождь стеной льет снаружи! Точно так же приятно ощущать свою безопасность, когда где-то — далеко, в отдаленном будущем, или отдаленном прошлом — ужасные бедствия. Как же удержаться от желания “попугать”, если пишешь о вещах действительно опасных?

Кроме того, для человека, принадлежащего к конкретному сообществу, вполне естественно отстаивать интересы этого сообщества, даже неосознанно. А правда вполне способна оказаться не очень приятной для одной из подобных групп. Предположим, дворянин, помещик времен “Вишневого сада”, вдруг осознает, что аристократия в конце XIX века — совершенно никчемная социальная группа. Что все “свои”, все — родные, друзья, знакомые, девушки эти тургеневские — совершенные паразиты. Нормальный, неозлобленный человек попадает в форменную ловушку: как об этом сказать остальным? Какой выход предложить" этим милым людям, способным только проживать доходы от наследственных имений, то есть эксплуатировать окрестных крестьян? Очень захочется найти что-то хорошее ^- вспомнить о прошлых заслугах дворянского сословия; найти примеры помещиков “современного типа” и распропагандировать их. Все это будет в какой-то степени правдой — но впустую. Как класс дворяне были обречены на исчезновение и могли пострадать в наименьшей степени, только если бы пошли на капитуляцию. И говорить следовало именно так, а не возбуждать пустые надежды.

Но в подобной тупиковой ситуации могут оказаться и профессиональные группы, и целые народы.

Где взять внутреннего цензора, который вычеркивал бы все, продиктованное врожденной льстивостью? Или, наоборот, обидой на свою группу?

К счастью, одно из врожденных качеств человека — дух противоречия. У него назначение прикладное — позволять человеку занимать определенное место в социуме, поскольку без борьбы с окружающими результат маловероятен. Поэтому каждый конкретный человек в принципе может иногда прийти к мысли, что окружающие — неправы, что общепринятое мнение — неверно.

Развито похожее качество и у граждан рыночных обществ — дух подозрительности: что это они мне пытаются продать? Оно начинает укореняться и в нашем сознании — с кем поведешься, сами знаете. Впрочем, оно и к лучшему; нет более жалкого субъекта, чем человек с советским менталитетом в рыночном обществе. А в нем мы будем жить теперь долго, и за нами не прилетит космический корабль, как за Незнайкой на Луну, чтобы вернуть нас обратно.

Воспринимать в интеллектуальные штыки все, что слышишь, видишь и читаешь — изнурительно, но необходимо. Причем не только исходящее от неприятных людей — и от друзей, и от близких, и от единомышленников! Это даже важнее — скорее можешь оказаться обманутым, если вводят в заблуждение непредумышленно, от чистого сердца.

Вот я и подумал, что если попытаться написать правдиво, это покажется интересным. В данном случае “правдиво” — это с недоверием к тому, что нам уже известно об интересующем предмете. А меня занимает проблема будущего — не отдаленного, а близкого, к которому уже можно и нужно начинать готовиться. На эту тему пишут, и порой очень хорошо, но нет пока книги, какую я с чистой совестью мог бы вам порекомендовать и... умыть руки.

. Не подумайте, что толчком к написанию данной книги послужили празднования во всем мире весьма странного торжества — “Миллениума”. И даже не таинственные события 11 сентября 2001 года и их не менее таинственные последствия. Но толчок был. Стимулом послужили несколько строк из давно забытой книги Эллиота Рузвельта, сына президента США Франклина Делано Рузвельта, “Его глазами” (Elliot Rooswelt, “As he saw it”). Она была переведена и издана у нас в 1947 году, но попалась мне в руки на книжном развале где-то в середине 1990-х. Я перелистал ее — и не купил, не было в тот момент в кармане требуемой, хотя и небольшой, суммы. Но слова эти врезались в память настолько, что Я несколько раз говорил на эту тему с одним из немногих людей, кого такие темы искренне интересуют — Ю.И. Мухиным, редактором газеты “Дуэль”, увы, имеющей все шансы оказаться сейчас среди “экстремистских изданий”. А совсем недавно, при встрече в его редакции, Юрий Игнатьевич мне именно эту книгу вдруг и вручил. А раз так — тема снова всплыла, и, может быть, оказалась ко времени.

Что меня поразило в воспоминаниях сына Рузвельта? Всего несколько фраз президента, но емких. Коротко говоря, меня заинтересовали истинные причины Первой и Второй мировых войн, как они виделись главным действующим лицам эпохи всемирной трагедии. Не в публичных выступлениях (в них все ясно — “демократия”, “свободолюбивые нации”, “долой тиранию”...), а в относительно искренних репликах на секретных переговорах между Рузвельтом и Черчиллем. Их содержание мне показалось странным, но, по размышлении, моя реакция меня удивила еще больше. Ведь воспитанные нашим обществом читатели должны были легко воспринять именно такие циничные взгляды “буржуазных” политиков. .Какие? При желании прочитайте.

Странно также, что правильный, разумный, научный подход к причинам мировых войн не был востребован теми, кто об этих событиях писал во второй половине XX века — а ведь вся необходимая информация была доступна. И мы до сих пор не рассказываем нашим детям, что же именно делили великие державы в XX веке!

Тем не менее, об этом нужно говорить сейчас — иначе события нового, XXI века, по мере их наступления, будут казаться неожиданными. А они способны стать не менее грозными, чем оставшиеся в прошлом. Если учишься водить машину, одно из самых кошмарных ощущений — когда не держат тормоза. Ты давишь на педаль, а корма грузовика накатывается неумолимо... Будущее именно таково: как ни жми на тормоз, оно не перестанет к нам приближаться. Оно обязательно наступит, хотим мы этого или нет.

Празднование “Миллениума” я считаю странным, потому что событие это стало значимым по недоразумению. Новый век и новое тысячелетие начались 1 января 2001 года, а совсем не 2000. Это частая, впрочем, довольно безобидная ошибка, до определенного момента ее делали даже речеписцы (именно так можно перевести модное нынче словечко “спичрайтер”) американского президента Клинтона.

Но вот чего не было ни до, ни после помпезных увеселений — это размышлений, куда идет мир, с чем он столкнется даже не то что в новом тысячелетии, а хотя бы в новом веке. А пора бы — ведь среди нас живут, по крайней мере, несколько тысяч человек, которые, если не произойдет ничего экстраординарного, встретят уже следующий, ХХН век в здравом уме. Позавидуем им и понадеемся, что им будет что вспомнить, и не только плохое.

С чего начнем? Что станет мерилом хорошей или плохой жизни людей в XXI веке? Главный критерий прост — хорошо, если большинство живущих в этом веке (а почти все ваши знакомые, уважаемый читатель, именно таковы) закончит жизнь по естественным причинам, то есть от старости, а не из-за голода, холода, войн и, подобных неприятностей. Известно, что нельзя сказать, насколько был счастлив в жизни человек, пока он не умрет. Так утверждал греческий мудрец Солон, а споривший с ним лидийский царь Крез (помните — “богат, как Крез”), убедился в его правоте на собственном горьком опыте.

Попробуем подумать, есть ли у нас предпосылки к счастливой и спокойной жизни — или чего-то все же не хватает...

В отличие от футурологов середины прошлого века, нынешние пишущие на эту тему авторы пессимистичны. Большинство считает, что в XXI веке человеческая цивилизация “покатится под гору”, без малейших шансов вернуться на достигнутые в XX веке вершины. Более того, многие из них ожидают всемирной катастрофы, в результате которой численность человечества сократится раз в 10—20, а экономика уцелевших стран вернется к натуральному хозяйству. Самое печальное, что эти авторы не всегда производят впечатление ипохондриков — напротив, они, как говорится, хорошо информированные оптимисты.

Есть, конечно, и оптимисты, даже целые организации, обещающие невероятный расцвет — но их прогнозы основаны на не слишком вероятных или совсем невероятных допущениях или вообще непонятно на чем.

Не станем перечислять все, что может произойти неприятного. Неприятности нужно попытаться оценить, классифицировать по их важности и вероятности.

Плохо, когда пророчат беду, но это честное поведение. Реакция — дело предупрежденного.

Очень плохо, когда об опасности знают, но молчат. В обычной жизни на этот случай существует даже статья Уголовного кодекса, в жизни же политической все сходит с рук. Я даже не рассматриваю случай, когда пастушок истошно кричит “Волки, волки!”, а в это время небритые дядьки сноровисто забрасывают овец в кузов грузовика. Хотя бывает, что информационным шумом прикрывают чей-то интерес, катастрофический для жертвы.

Очень нехорошо, когда предупреждают сразу о многих опасностях, пусть даже реальных. Ведь степень их тяжести всегда различна, а на борту “Титаника” не время и не место борьбе с холестерином. Это почти тоже самое, что предупреждать об опасностях несущественных и призывать к борьбе с ними, расходуя ресурсы, требующиеся для борьбы с реальными угрозами. Кстати, подобный пример мы наблюдали совсем недавно: много лет велась борьба с пересыханием Каспия; теперь там уровень воды повышается. Если бы поверили тем, кто предупреждал об этом! Но сейчас мобилизовать необходимые ресурсы на строительство дамб и переселение жителей из поселений, оказавшихся под угрозой, почти невозможно. Значит, снова беженцы, а то и жертвы... мало нам их из-за других причин.

Необходимо найти самое главное звено, о котором говорил один известный человек (В.И. Ленин. — Прим. ред.), и, взявшись за него, мы вытащим всю цепь. Что же это за звено?

Стоит ли ждать, что кто-либо вместо нас оценит готовящиеся угрозы? Кто — специальные, кем-то уполномоченные люди? Правда, такие есть, но пусть они занимаются своим делом. Даже у ядерного реактора системы безопасности многократно продублированы, а реальный мир куда опаснее, и у-нас нет его чертежей. Разве вы не слышали, как видный ученый вложил свои сбережения в финансовую пирамиду или политик — совесть нации — проигрался на улице в три наперстка? Возможно, у них есть то, чего нет у большинства, потому они и ощущают себя выше многих. Но зато у большинства есть житейский здравый смысл.

Этого вполне достаточно. Что, только “выс-ший.^класс” будет думать о нашем будущем? Нет уж, нельзя перекладывать на них эту обузу. Если о завтрашнем дне начнет думать рабочий, крестьянин, мелкий предприниматель — то можно не отягощать “бояр и светлых князей”, сами задумаются.

Итак, приступим. Мужественно и решительно.

Часть 1

ПОТЕПЛЕНИЕ

ДРОЖЖИ ЛИ МЫ?

Кто делал домашнее вино, знает, что крепость его достигает самое большее 12°. Почему?

В исходном материале поселяются винные дрожжи, попадая туда с поверхности ягод или фруктов, в атмосфере их споры есть всегда. Везде, где наличествует сахар, дрожжи благоденствуют. Почти везде. Питаясь сахаром, дрожжевые грибки растут, размножаются и выделяют углекислый газ и этиловый (винный) спирт. Спирт ядовит — и не только для людей. Для дрожжей, как и большинства живых организмов, также. Когда его концентрация в растворе достигает 11—12 %, дрожжи погибают, и спиртовое брожение прекращается. Можно сколько угодно подсыпать в раствор сахару — все, предел достигнут, портвейна не получится.

Так вот люди с экологическим мышлением считают, что человечеству грозят неприятности или даже гибель как у дрожжей. Человек потребляет природные ресурсы, выбрасывает отходы 6 окружающую среду и дело может закончиться тем, что среда перестанет подходить для человека. Он, как дрожжевой грибок, задохнется в собственных испражнениях, хотя ресурсов будет еще достаточно.

В одном фантастическом рассказе сочинили, что руководители крупнейших промышленных корпораций — в действительности инопланетяне, готовящие Землю для своей расы, живущей в радиоактивной атмосфере из сернистого газа при температуре 70°. Весьма правдоподобно, психологически многие из них несомненно таковы, фантаст мог ошибиться лишь в физиологии.

Но попробуем, не страшась, заглянуть за горизонт. Что же конкретно нам угрожает? Раньше все боялись банального химического отравления и загадочно-трагического радиоактивного заражения. К химическому загрязнению мы то ли притерпелись, то ли научились с ним бороться;

во всяком случае, трудно найти на Земле место, где ситуация с этим сильно ухудшается. Радиационное — ну, в прессе иногда проскакивают приступы паники, организуемые людьми, неспособными воспользоваться копеечным индикатором. Ведь в отличие от многих загрязнений, радиоактивное определяется проще всех. Да и нет сейчас на Земле действительно опасных для здоровья радиоактивных зон. Разве что вокруг Чернобыля — и то сомнительно.

Сейчас, на рубеже тысячелетий, наиболее популярны две экологически-катастрофических темы: глобальное потепление и озоновые дыры. Причем первая угроза лидирует с большим отрывом от второй и всех прочих. Само по себе глобальное потепление вреда не принесет — градусом больше, градусом меньше — все боятся повышения уровня океана, слишком много городов расположены на высоте всего лишь 1—2 м над нынешним уровнем моря.

В чем же суть дела?

ЗЕМЛЯ, КОНЕЧНО, НЕ ВЕНЕРА, НО...

В Гидрометцентре вчера банкет был.

— А что за повод?

—Десять лет как погоду угадали.

Анекдот

Многие считают, что глобальное потепление угрожает нам из-за промышленного тепла. Все знают, что человек расходует различные виды топлива во все увеличивающихся объемах. Большая часть энергии от минерального топлива сразу уходит в атмосферу в виде тепла. В школе мы узнали, что КПД паровоза — 4 %. Оказывается, КПД электролампочки, в конечном итоге, даже меньше. Она переводит в свет 10% получаемой ею энергии (остальное излучается в виде тепла), но до конечного потребителя — квартир — доходит лишь около 30 % энергии, содержащейся в топливе! Остальное теряется по пути от генерирующих мощностей, да и КПД преобразования энергии из одного вида в другой никогда не достигает 100 % даже теоретически (обычно считается, что преобразование в электричество различных видов энергии производится с обобщенным коэффициентом 38,46 %). В результате вся энергия, расходуемая в быту, промышленности и на транспорте, нагревает атмосферу. Логично предположить, что равновесие между притоком тепла от Солнца (а нас обогревает только оно, тепло из центра Земли незначительно) и излучением от Земли в космос несколько смещается, и потепление на нашей планете растет.

Звучит правдоподобно: в городах, особенно крупных, явно теплее, чем вдали от них, особенно это заметно в Москве — разница градуса в два-три, не меньше.

Но предполагаемая причина глобального потепления иная. Подобные Москве мегаполисы, вместе взятые, занимают лишь доли процента земной поверхности. Растапливая печки, мы вряд ли изменяем температуру земной атмосферы: простые расчеты показывают, что обогрев Земли Солнцем на много порядков существеннее результатов деятельности человека, и чем сильнее мы обогреваем планету, тем больше она, как орбитальная станция, излучает тепла в космос.

Ученые вероятной причиной глобального потепления считают иную. С чего все началось?

Когда на вторую от Солнца планету — Венеру — впервые опустились советские космические станции, оказалось, что там несколько жарче, чем предполагалось расчетами — 400—500° С. Следовательно, для колонизации землянами эта планета совершенно не годится. Немного отвлекусь: даже если Венеру удалось бы несколько охладить, снабдить водой и азотом (для чего нужно только уронить на нее пару подходящих спутников Юпитера) и связать в атмосфере излишний углекислый газ — жить на ней все равно было бы нельзя. Она вращается вокруг своей оси слишком медленно, в тридцать раз медленнее Земли. Пятнадцатисуточный день и пятнадцатисуточная ночь — ну что это за жизнь? Венера на роль запасной планеты для землян не годится, вот только если ее раскрутить, уронив спутники не отвесно, а по касательной к ее поверхности...

Но почему же на Венере такая жара? Ученые пришли к выводу, что всему виной атмосферный состав, содержащий только углекислый газ, его там существенно больше, чем всех атмосферных газов на Земле. Именно он служит причиной “парникового эффекта”.

Так что же это такое? С подобным явлением мы частенько сталкиваемся. При одинаковой дневной температуре ночная бывает различной, в зависимости от облачности. Звездное небо над нами очень холодное, всего на несколько градусов выше абсолютного нуля, и тепло от нагретой земли почти без помех излучается в бескрайний космос. Именно поэтому примерно до 10 июня под Москвой чистое ночное небо предвещает заморозки. А вот облачность укрывает нас, словно одеялом, и пасмурная ночь бывает градусов на 5—10 теплее безоблачной при той же дневной температуре.

Но есть существенная деталь —- облака (то есть водяной туман) не пропускают тепло как наружу, так и от Солнца к нам — поэтому в пасмурный день прохладнее. А углекислый газ работает как ниппель — к планетной поверхности излучение от Солнца проходит, обратно — нет.

На базе этой “углекислотной” модели и построен страх перед глобальным потеплением. Конечно, параллель несколько сомнительна — венерианская атмосфера плотнее земной в сто раз и полностью состоит из СО2, а в земной его всего доли процента. Тем не менее, “ученые доказали”...

Схема рассуждений сторонников “теории парника” примерно такова.

Человечество использует все больше ископаемого топлива. Сжигаемый уголь превращается в углекислый газ, нефть и природный газ — в воду и опять-таки СО2. В атмосфере растет его процентное содержание, и он не выпускает в космос инфракрасное излучение от нагретой поверхности Земли, создавая “парниковый эффект”. Но мало того — если среднеземная температура поднимется на несколько градусов, климат “сорвется с цепи”, и в полярных областях потеплеет на 10° С: ледники растают, и уровень океана поднимется на десятки, а то и сотни метров. Уйдут под воду Лондон, Нью-Йорк и Токио, тайфуны и ураганы размечут остальное.

Такова апокалиптическая картина. Правда, чаще всего она встречается в самом устрашающем виде в популярной литературе.

Картина впечатляет, тем более что значительная часть человечества живет почти на уровне моря, а он существенно менялся, даже сравнительно недавно. Каких-то 12 тыс. лет назад Северного моря не существовало, а Англия не была островом. Изменился климат, закончилось оледенение — и Балтика соединилась с океаном, а Британские острова отделились проливом Ла-Манш от континента. Видите, уровень океана действительно меняется.

Более того, в памяти человечества остались примеры катастроф подобного типа. Например, меньше тысячи лет назад за одну ночь утонула целая страна — Фризия, погибли десятки, если не сотни тысяч людей. Теперь там лишь цепочки островов. Правда, произошло это до промышленной революции и вряд ли из-за углекислого газа.

Что ж, признаем существование проблемы. Но сначала проявим здоровый эгоизм, определимся: а вообще чья она? Может, хватит нам думать за весь мир? Чай не маленькие, со своими трудностями справятся сами. Если это касается нас — нужно готовиться, если нет — есть МЧС, палатки можно послать, одеяла.

Так захватит нас всемирный потоп — или отсидимся? Страшновато, гор в России немного, не Кавказ... На сколько вода-то поднимется? Попробуем, как древний Ной, прикинуть. Он ведь, прежде чем начать строить ковчег, наверное, принял решение? На чем-то оно было основано?

Разобраться несложно. Сначала возьмем самый крайний случай — что все ледники на Земле растаяли. Что станет со всем миром и с Россией в том числе?

ПЛАН ПОТОПА

В действительности ситуация такова. Ледников на Земле более всего в Антарктиде. Тоже много, но гораздо меньше — в Гренландии. Точных цифр по их объемам я не искал, но прикидка по картам, исходя из площадей и высот, дала для Антарктиды и Гренландии, вместе взятых, около 17 млн км3 льда. Если разнести это количество по площади Мирового океана, получится слой примерно в 70 м. Это максимальные оценки, с округлениями в большую сторону: например, я не учитывал, насколько увеличится площадь океанов, когда края континентов покроются водой.

70 метров — это чуть больше 20-этажного дома, 500 ступенек. Оказывается, России это принесет много вреда... но не смертельного. Россия в основном находится выше 100 м над уровнем моря (отчасти поэтому и климат посуровее). Мировой океан не прорвется в Каспий по Кумо-Манычской впадине или вдоль Волго-Дона (когда-то там были морские проливы), ни Астрахань, ни Дербент не утонут. Даже часть наших приморских городов, Сочи или Владивосток, уцелеет.

Из крупнейших потерь — затопит Санкт-Петербург. Ладожское озеро и Онежское станут частью Балтики, но море остановится где-то на подступах к Тихвину. И дорога к теплому Черному морю не станет короче, хотя в Крым придется переправляться на пароме. Даже “Царская тропа” под Ялтой уцелеет, и кое-какие из санаториев и домов отдыха тоже.

Самые большие потери придутся на арктические тундры (по площади) и экспортеров-импортеров (по деньгам) — все морские порты и нефтяные терминалы перейдут в распоряжение Нептуна, да и спрос на нефть и газ в Европе упадет... Не компенсируется ли это общим улучшением условий на оставшейся территории России? Конечно, ведь повышенных температур и роста осадков так не хватает нашему сельскому хозяйству, да и Севморпуть круглогодично проходим (черт, как нефтеэкспортерам-то удобно!). И величина отопительного периода на пару сотен градусосуток (есть такой термин в коммунально-хозяйственной науке) меньше — какая экономия топлива!

Конечно, другим будет много хуже. Некоторые страны вообще исчезнут с поверхности, под водой окажутся места проживания огромного количества людей — особенно опасно это для Китая. Вот кто должен особенно бояться глобального потепления! Там это коснется сотен миллионов людей и самых развитых “особых экономических зон”. И в Бангладеш десятки миллионов живут почти на уровне моря, и еще кое-где.

Ведь 20% населения мира проживает сейчас в прибрежных городах — не знаю, правда, многие ли из них находятся ниже 70 м от уровня моря. Половина населения Земли живет в стокилометровой зоне от моря-океана — но Россия и этом отношении редкое исключение. Из 10 крупнейших городов мира — 9 прибрежные, из 50 крупнейших — прибрежных две трети.

Да, проблем у них — у остального мира — действительно, хватает. Но ведь удовольствие жить у моря должно же чем-то компенсироваться?

Увлекательное это дело — посидеть над физической картой Земли и представить себе мир глобального потепления. Где там плавал Кевин Костнер в своем “Водном мире”? Жаль только, что подобные карты не очень подробны, и линии высот там проводятся обычно через 100 м — прикидки получаются не совсем точными.

А еще жаль (конечно, только с научной точки зрения), что проверить эти расчеты практикой не удастся. Океан ни в коем случае не поднимется на 70 м, по крайней мере из-за таяния мирового льда. Все прочитанное — шутка, если вы еще не догадались.

Ведь даже при повышении температуры на несколько градусов таяние затронет только окраинные зоны ледников. Ну было на Южном полюсе —80° С, а станет —75° С. Велика разница? Тем же климатологам^хорошо известно, что ледяные шапки имеют древнюю историю, они пережили несколько оледенении и межледниковых периодов, во время которых на Земле было порой гораздо теплее, чем сейчас. Гляциологи работают с ледяными кернами возрастом в сотни тысяч лет! Не таяла и Антарктида, даже когда Европа была покрыта магнолиевыми лесами. В общем, основная масса ледников Земли к глобальному потеплению устойчива, а с повышением уровня моря на сантиметры, даже и на десятки, голландцы и китайцы справятся. Последние, окружив дамбами своенравную Хуанхэ, добились того, что в нижнем течении эта немаленькая река течет кое-где на высоте 40—50 м над окружающей густонаселенной равниной.

Кстати, нужно напомнить временную шкалу. Так что было на Земле миллион лет назад? А десять миллионов? Десять тысяч? Когда там бродили динозавры-то? В школе учились давно, подзабыли, поэтому я специально заглянул в книгу, освежил представления.

В действительности десять тысяч и десять миллионов лет — различные сроки, но условия на Земле и тогда уже сильно отличались от юрского периода.

Десять миллионов лет назад никаких динозавров уже давно не существовало, а животный и растительный миры были похожи на нынешний — тоже были цветковые растения, птицы, млекопитающие, но только значительно более разнообразные. Одних слонов, живших в самых различных условиях, насчитывалось десятки видов, вплоть до экзотических, с бивнями в форме лопаты или ковша экскаватора (видимо, ими они копали корни в болотной почве). И было

Размер файла: 1.31 Мбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров