Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (3)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (4)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (4)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (11)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (12)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (13)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

Культурно-антропологическая перспектива

Олег Генисаретский

Целью изысканий, представленных в данной статье, является вычленение особого культурно-антропологического измерения процесса cоциальных изменений, протекающих - в разных исторических фазах и культурных контекстах - как в нашей стране, так и во всем мире.

Речь пойдет о процессах ценностных изменений в структурах образа жизни и культуры, а также о том, как эти изменения выражаются в психологической культуре личности или различных социальных групп и осваиваются в психопрактиках личностного роста, самоактуализации и самореализации человека.

По ходу рассмотрения этих реалий мы будем обращаться к различным аксиологическим, культурно-экологическим и гуманитарно-психологическим представлениям, фокусируя их вокруг основного обсуждаемого в данной работе понятия личностного потенциала культуры.

Изложение видения какой-либо перспективы, в нашем случае - культурно-антропологической - своеобразный жанр методологической работы. Его можно уподобить конструированию оптического прибора (например, телескопа), глядя в окуляр которого пользователь мог бы видеть не саму перспективу, а те объекты, которые он намерен наблюдать с той или иной целью. Заметим, однако, что у создателя телескопа и у астронома существенно различные задачи. Первый из них лишен исследовательского интереса к звездам и черным дырам, тогда как второй вовсе не обязан разбираться в особенностях предоставленного ему в распоряжение оптического прибора. Для методологического прочерчивания перспективы подобное разделение труда, увы, не имеет силы. Здесь привлечение аналитических конструкций и сквозное просматривание подлежащего видению равно неустранимы при оценке результатов работы. Пространство, сквозь которое пролегает перспектива смотрения, по определению пустотно, что ничуть не умаляет реальности прочерчиваемой перспективы. А объекты, коль скоро они становятся наблюдаемыми, воспринимаются как важные сами по себе, безотносительно к их месту в пространстве наблюдения. Учитывая эту двойственность, не стоит сетовать ни на объектную неполноту видения, ни на конструктивную недообеспеченность смотрения. Пусть оценке будет подлежать достигнутая связь смотрения и видения, соответствие избранных аналитических конструкций возможностям усмотрения искомых объектов изучения (1).

Для общественной мысли и науки последней четверти нашего века весьма показателен радикальный поворот от позитивистского - к гуманитарному проекту наук об обществе и человеке, расширение поля аксиологических и культурологических исследований, а также интенсивное развитие всевозможных гуманитарных практик (коммуникативных, обучающих, развивающих, терапевтических и других).

Рост интереса к гуманитарному знанию не один раз на протяжении европейской истории предшествовал серьезным общественным сдвигам на уровне отдельных государств и этнокультурных регионов (примерами тому могут служить Франция второй половины XVIII в., Германия первой половины XIX в. или Россия начала XX в.). Особенностью "гуманитарного ренессанса" нашего времени, наряду с разработкой аналитического аппарата производства гуманитарного знания, можно считать его широкое использование в практике политических и публичных коммуникаций, социального и культурного проектирования и в других областях деятельности, казалось бы, весьма далеких от всего гуманитарного. Обращение к наиболее существенным вопросам культурных и исторических традиций, национального и регионального менталитета, образования и права, искусства и религии оказалось важным не только для дальнейшего развития академической науки, но и как интеллектуальный ресурс формирования культурно-ценностной политики нового типа (2).

В наших нынешних условиях возможности гуманитаризации общественной мысли и практики определяются в первую очередь следующими двумя обстоятельствами.

Первое из них связано с наличным состоянием гуманитарных наук. Совсем недавно началось восстановление преемственности отечественной философской и гуманитарно-научной мысли, развитие которой было насильственно прервано идеологическими репрессиями в 20-е годы. Процесс обретения ею прав академического гражданства далеко еще не завершен. В общественном мнении и публицистике гуманитарное знание весьма слабо отдифференцировано от знания исторического, социологического или психологического.

Второе принадлежит самой социальной практике и связано с процессами:

- расширяющегося публичного признания реальности духовной жизни как таковой, ценности свободного духовного самоопределения и самореализации личности (в принимаемом ею за реальность духовном мире);

- социальной диверсификации сферы образования, массовых коммуникаций и культуры, т.е. с появлением большого числа новых субъектов культурно-ценностной деятельности (ассоциаций, независимых учреждений, каналов массовой информации, клубных структур и т.д.);

- реинституционализации духовно-практической деятельности, т.е. с появлением на публичной арене и признанием авторитета ранее вычеркнутых из истории или вновь нарождающихся институтов и традиций, культивирующих те или иные духовные практики;

- борьбы различных культурно-ценностных элит за духовное лидерство в обществе, за публичную рецепцию предлагаемых ими культурных проектов, стилей духовно-творческой и духовно-практической деятельности.

Наблюдаемым выражением названных процессов можно считать появление на публичной российской арене различных сообществ, каналов информации, культурологических, антропологических, религиозно-мистических, оккультных и прочих концепций и программ, ставящих перед собой вполне конкретные духовно-практические цели и свидетельствующих о рецепции обществом таких замыслов о человеке, его жизненных мирах, которые были практически недоступны общественному сознанию и публичной культуре в советское время.

Этот процесс, часто называемый в нашей стране "духовным возрождением", составляет общую рамку для разных культурных и духовных инициатив как практического, так и научно-проектного толка. Как бы ни оценивать их плодотворность в каждом конкретном случае, следует признать, что освоение вновь обретаемых пространств свободного саморазвития требует явного ценностного самоопределения, гуманитарной концептуализации, адекватной природе этих пространств, и выбора такой культурно-ценностной политики, которая способствовала бы реализации принятого на себя концептуально и практически осмысленного выбора.

Лишь при первом обращении к проблематике личностного потенциала и связанной с ним творческой пассионарности общества кажется, что, поскольку этот потенциал формируется образованием, массовыми коммуникациями и культурой, он является социально-институциональ-ной реальностью и подлежит преимущественно социологическому изучению. Нисколько не отрицая, что перечисленные контексты оказывают на формирование личностного потенциала специфическое вынуждающее влияние, заметим все же, что личность - экзистенциально самодостаточная реальность, несомненно нуждающаяся в институциональном обустройстве своего бытия, но способная выживать и самоосуществляться в достаточно неблагоприятных жизненных обстоятельствах. Не только человек, но и общество объективно заинтересовано в улучшении этих обстоятельств, в накоплении личностного потенциала культуры и создании условий для нормального функционирования культурно-ценностных элит.

Понимание этой обоюдной заинтересованности, признание не-отъемлемых прав личности на свободу духовной жизни и деятельности, на обладание условиями для личностного роста и реализации своих способностей, на защиту человеческого достоинства свидетельствуют о гуманитарной зрелости если не общества в его нынешнем состоянии, то проводимой в нем культурно-ценностной политики.

Реализация такой политики, нацеленной на накопление личностного потенциала культуры, на обновление культурно-ценностных элит, в сложившихся сегодня условиях нашей жизни наталкивается не только на трудности, связанные с хозяйственной разрухой и политической нестабильностью. (Эти факторы очевидны и, поскольку принадлежат экономической и политической подсистемам общества, там и должны разрешаться тем или иным путем.) Не в меньшей, если не в большей степени реализацию такой политики осложняют процессы деструкции базовых ценностей, распад прежней институциональной структуры образования и культуры, новый, неустойчивый стиль массовых коммуникаций, резкая смена личностных образцов и лидеров мнения, а также общая проектно-концептуальная неготовность к стратегическому самоопределению в культурно-ценностной сфере, отсутствие согласия по основным направлениям ее развития между представителями политической, академической и гуманитарно-художественной элит общества.

В этих условиях весьма важно, не замыкаясь на трудностях переходного периода, учитывать общецивилизационные тенденции культурно-ценностного роста, инновационные потоки в сфере массовой коммуникации, образования и социально выраженной культуры.

Культурно-ценностная политика имеет дело с долговременными горизонтами развития и с целостными, пронизывающими все сферы общества интеллектуальными и духовными контекстами образа жизни. Ввиду этого научно-прогностические исследования в культурно-антропологическом измерении должны изначально ориентироваться на такую систему ценностных представлений, которая бы имела отношение не к какой-то одной подсистеме общества (политической, экономической, социальной и т.д.), а к обществу как к целому.

В своем поиске таких ценностных представлений мы основываемся на концепции свободного общества, содержание которой будет более подробно охарактеризовано ниже. Правовое государство - это цель, относящаяся к политической системе, гражданское общество - к социальной, свободное предпринимательство и рынок - к экономической. Свободное же общество - это общество, в котором всем институтам, традициям и практикам, социальным группам (любой природы и масштаба), способам мысли, самосознания и связанным с ними типам рациональности доступны равные возможности для реализации присущих им замыслов о жизни, взглядов на мир и перспективы исторического развития.

Свободное общество, как принятая культурно-ценностная ориентация и предельная цель исторического развития, является условием восстановления связей родовой сущности человека со свободой творческой деятельности в любых областях жизни. Свободное общество - условие восстановления утраченных связей культуры и социальной практики, условие возможности для каждого человека жить полноценной духовной жизнью "здесь и теперь", повсеместно и повседневно, а не в отложенном светлом будущем.

Культурно-ценностная политика, ориентированная на аксиоматику свободного общества, в первую очередь имеет дело не с институтами социально выраженной культуры, образования или массовых коммуникаций, а с качеством и образом жизни людей и - главное - с теми человеческими качествами, которые станут доступны в результате реализации этой политики.

Установки на расширение круга работников, обладающих специальной работоспособностью; граждан, наделенных правоспособностью в рамках политической культуры гражданского общества; предпринимателей, способных ориентироваться в условиях рыночной экономики; людей, склонных к "домашней оседлости" и участию в воспроизводстве населения и т.д., - крайне важные, но все же с культурно-антрополо-гической точки зрения частичные цели. Все они производны от общей жизнеспособности человека, объем которой соизмерим с условиями его телесного и душевного здоровья, состоянием семьи и других естественных общностей людей, с количеством раскрытых для человека измерений духовной жизни, с разнообразием и глубиной тех душевных и духовных состояний, с которыми в конце концов связано отправление любых ролевых функций в любой сфере жизни и деятельности.

Заботиться об источниках и резервах жизнеспособности - значит заботиться о сохранении и развитии "живой основы" сознания и воли, это значит предоставлять возможности для личностного роста и реализации самоценных, уникальных качеств личности, ее "глубинной психологии", что достижимо лишь при радикальном признании реальности духовной жизни - в истории, культуре, космосе - на всех этапах жизненного пути, личностной самоактуализации и самореализации.

Саморазвитие личности через свободное, творческое участие в сохранении и накоплении ценностей культуры, признание их стабилизирующего значения в повседневной - приватной и публичной - жизни составляет реальную альтернативу обезличенному идеологическому воспроизводству и регулированию базовых ценностей. Благодаря несводимости культуры к политической, социальной или экономической подсистемам общества потребительская, воспроизводственная и созидательная деятельность человека в пространстве культуры предоставляет резервные возможности для укоренения в сознании таких фундаментальных ценностей свободного общества, как личное достоинство, признание права другого человека на инакомыслие и реализацию своего жизненного проекта, на спонтанность душевной жизни и свободу духовного самоопределения.

Для современных постиндустриальных обществ характерно публичное признание такой стратегии самоактуализации и самореализации личности, как психопрактики личностного роста, имеющие целью культивирование телесной и эмоциональной восприимчивости, диалогового межличностного общения, развития творческих способностей и опыта личностной самореализации во всех значимых секторах приватной и публичной жизни.

Эти психопрактики уже сегодня имеют развитую институциональную инфраструктуру в виде общественных движений, профессиональных ассоциаций и учреждений гуманитарно-психологического профиля, разветвленной сети психологических институтов, консультаций и групп, потока специальной и популярной литературы, сообщений в каналах массовой информации. Интеллектуальным обеспечением этих психопрактик является цикл академических и "альтернативных" дисциплин, объединяемых под общим названием гуманитарной психологии. Для психопpактик личностного роста характерна перспективная тенденция к синтезу концепций и техник, относящихся к традиционной психологической культуре разных эпох, регионов и народов, с одной стороны, и современных научно рационализированных и экспериментально реализованных психотехник с другой.

Очень важно публичное признание психопрактик личностного роста, выражающееся в том, что культивируемые в них ценности телесной, душевной и духовной жизни фактически интегрированы в число базовых ценностей современной постиндустриальной цивилизации и обращаются в ней как аксиомы ее культуры.

Принимая стратегию культурно-антропологического развития, связанную с культивированием психопрактик личностного роста, необходимо реализовать такую культурно-ценностную политику, которая обеспечивала бы накопление личностного потенциала культуры и создание условий для формирования ценностных элит на основе психопрактик личностного роста (и развиваемых в этих целях гуманитарно-психологических инфраструктур).

Процесс модернизации и
ценностные изменения

Процесс социальных изменений, в контексте которого мы намерены далее излагать свое видение культурно-антропологической перспективы, применительно к н

Размер файла: 111.43 Кбайт
Тип файла: htm (Mime Type: text/html)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров