Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

После Запада: перспективы российской модернизации

Модернизационный вызов и кризис "цивилизации-лидера"

Современные концепции модернизации далеко отошли от наивных вестернизаторских воззрений — исчезло представление об однолинейном переходе от "традиционного" к "современному" обществу, о Западе как безусловном авангарде человечества. Ситуация когда "теории модернизации делают предметом своего рассмотрения факторы активизации изменений, в то время как теории самобытности концентрируют внимание на поддержании единства и сохранении идентичности общества в условиях преобразований"[1], все более приближается к конструктивному диалогу "новаторов" и "консерваторов", одинаково полезных для устойчивого развития общества.

Но идиллия существует только в теории. Модернизация незападных обществ вызывает на Западе тревогу. Если верить С. Хантингтону: "модернизация усиливает эти культуры и приводит к уменьшению силы Запада. Мир становится все более современным и все менее западным"[2]. Сам факт обеспокоенности незападной модернизацией,  придает признанию западными исследователями чужой самобытности и уникальности западного пути развития, неожиданно зловещие тона. Не окажется ли дивный новый мир постмодерна миром, в котором для одних цивилизаций индустриальное развитие "естественно", а для других противопоказано их цивилизационным устроением, для одних стран высокий уровень потребления составляет неотъемлемую часть их культуры, другие же должны удовольствоваться "красотой малого"?

Опасения незападного человечества подтвердило появление концепции "Золотого Миллиарда" — мирового порядка, при котором "развитые страны, сохраняя для своего для своего населения высокий уровень потребления, будут военными и экономическими мерами держать остальной мир в промышленно неразвитом состоянии в качестве сырьевого придатка"[3]. Отныне Запад не столько утверждается на своей периферии, сколько пытается сохранить себя за ее счет, перекладывая на чужие плечи дорогостоящее поддержание своей усложненной социополитической системы[4]. В.Л. Цымбурский, говорит о "самозамыкании" Запада перед лицом "внешнего пролетариата", образующегося на границах цивилизации, когда она "теряет волю и способность адаптировать пространства и людей"[5]. В этой связи он отмечает перенос Западом на другие цивилизации своего образа как замкнутого на себе "человечества",  и формирование в западном сознании картины "мира самоутверждающихся монад-цивилизаций, требующих от Запада, чтобы он оставил их в покое"[6].

Нам думается, что сводить всю пестроту сегодняшних взаимоотношений между цивилизациями и народами к чеканной формуле "the West and the Rest" несколько поспешно. Слишком уж разномастно выглядит "the Rest", чтобы оставаться только фоном для драмы "саморазрушающегося Запада".

Впрочем о двух членах этой логической конструкции вряд ли можно вообще говорить, как о сопоставимых: Запад субъектен, действителен, Остальное - аморфно и обретает бытие не иначе, как при посредстве конструирующего воздейстивя (позитивного или негативного) со стороны все того же Запада. Если признать, что однажды Запад замкнется в монаду не имеющую окон, то в отсутствии формирующего влияния Запада Остальное попросту рассыплется. Либо Остальное будет репрезентировано Иным, по сравнению с Западом, либо же его попросту не будет и состязание не состоится за неявкой одного из участников. Говоря о гигантомахии "the West and the Rest" мы, тем самым, уже отдаем безоговорочную победу одному из участников.

Речь идет о явлении более сложном — утрате Западом лидерства в сконструированном им самим сообществе цивилизаций. Цивилизация не ограничивается экспансией на собственной цивилизационной платформе и ее периферии, порой ее активность выходит далеко за "естественные" границы. Сошлемся хотя бы на феномен эллинизма — экспансию эллинской цивилизации далеко за пределы ее традиционного ареала, на платформы древневосточных цивилизаций. Модель эллинской экспансия в Средизменоморье и на Ближнем Востоке во многом близка к осуществленной позднее европейцами в Восточном полушарии: сперва  торговое проникновение на платформы других цивилизаций, затем имперский бросок, довольно быстро захлебывающийся и оставляющий после себя полуэллинизированные-полутрадиционные политические и культурные образования, либо попадающие под власть Рима, либо переживающие новую ориентализацию.

Эллинская цивилизация в какой-то момент оказалась цивилизацией-лидером для большого региона-ойкумены, включавшего не только варварскую периферию, но и высокоразвитые хотя и одряхлевшие цивилизации. Регион-ойкумена, на который распространяется влияние этой цивилизации конструируется ее геополитическим действием, и поэтому "понимается как центр действия и уравновешивания, не коррелирует ни с какими определенными географическими и политическими границами"[7]. В одни эпохи ойкумена может сжиматься до размеров цивилизационной платформы, в другие - втягивать в себя периферийные и межцивилизационные пространства - и тогда речь идет об "окультуривании"  пространства, "цивилизаторской миссии". О модернизационном вызове можно говорить тогда, когда преобразовательная активность цивилизации не ограничивается собственной периферией, а обращается на другие цивилизации, создавая для них военную, экономическую или культурную угрозу.

Для цивилизации-лидера характерно превосходство в экономическом и военно-техническом развитии и создание социокультурного стандарта привлекательного для представителей иных культур. Цивилизация-лидер оказывается наиболее современной для своего времени и своей ойкумене, способной эффективно справляться с разнообразными проблемами и создавать образцы для соседей. Это превосходство ставит перед другими цивилизациями выбор между гибелью и форсированными изменениями в своем цивилизационном устроении. Поэтому модернизация должна рассматриваться не как уникальный феномен последних столетий мировой истории, характерный только для Запада[8], а как универсальное историческое явление, выражение социокультурных аспектов цивилизационного лидерства.

Невозможно говорить об однолинейном переходе от "традиции" к "современности" — "современность" своя для каждой из цивилизаций. Практически любая модернизация является "неорганичной", "догоняющей" и "вторичной", что нельзя считать свидетельством ее ущербности — вопрос в том, достигает ли она своей цели, — формулирования адекватного ответа на брошенный вызов. Парадигма вторичных модернизаций задается цивилизацией-лидером не столько в части положительного содержания, которое может существенно разниться в зависимости от строя той или иной цивилизации, сколько теми проблемами, которые ставит перед "догоняющими" цивилизация-лидер. Так, "силы западной модернизации создавали международный порядок, в котором основным фактором стала сила — в экономическом или политическом плане"[9]. Если и возможна типология модернизаций, то не по степени близости к несуществующему идеалу, а по структуре даваемого на вызов лидера ответа.

Нам представляется обоснованной типология, предложенная, вслед за А. Туренном, Н.Н. Зарубиной[10]: модернизация, контрмодернизация, антимодернизация. Мы полагаем необходимым добавление еще одного типа, — сверхмодернизации.

Модернизация — принятие ценностей, институтов и культурных моделей "современности", стремление полностью уподобиться лидеру в значимых для его культурной модели характеристиках. При этом могут сохраняться значительная культурная вариативность и многочисленные традиционные культурные элементы. Главная цель подобной модернизации — включение в международную систему, создаваемой цивилизацией-лидером ойкумены. Чаще всего дело ограничивается переносом части институтов и культурных форм цивилизации-лидера на чуждую почву, своеобразным "симбиозом", "при котором поддерживается относительно независимое сосуществование традиций и современности в относительно независимых сферах"[11].

Контрмодернизация — "альтернативный вариант развития, ориентированного на те же цели, что и модернизация, но осуществляемый иными, расходящимися с нормами и ценностями "модернити"  методами"[12]. Контрмодернизация подразумевает отказ от тесной интеграции в ойкумену цивилизации-лидера, попытку отстоять свою независимость и выстроить определенную альтернативу. Эта альтернатива включает мобилизацию традиционных механизмов, заимствование "силовых" достижений цивилизации-лидера и попытку создать параллельные военные и экономические и социальные технологии.

Антимодернизация — "противодействие модернизации, стремление "разойтись" не только с "модернити", но и с экономико-технологическими показателями современности, найти собственный, путь развития на основе эндогенных культурных ценностей и форм экономической жизни"[13]. Речь идет о фундаменталистской реакции цивилизации на вызов, попытке продолжать эндогенное развитие, как будто вызова просто не существует или же он является вторжением целиком враждебной и инородной силы, воздействие которой следует попросту игнорировать или устранить.

Сверхмодернизация — попытка достижения превосходства над цивилизацией-лидером, когда основные социокультурные показатели "современности" принимаются и превосходятся на собственном ценностном и технологическом фундаменте. Осуществившая сверхмодернизацию цивилизация становится новым лидером, формируя свою ойкумену и бросая модернизационный вызов другим цивилизациям, через создание притягательного образа современности.

Продолжая нашу условную аналогию с эллинизмом можно сказать, что симбиотическая модернизация была осуществлена в птолемеевском Египте, где местная традиция и эллинская "современность" существовали как бы в параллельных пространствах. О контрмодернизации можно говорить в случае Парфии — слабо эллинизированной мощной военной державы. В качестве аналога современному фундаментализму можно привести реакцию древней Иудеи, выразившуюся сперва в Маккавейском восстании, а затем в движении фарисеев. Наконец, хотя и с еще большей долей условности, можно говорить о римской сверхмодернизации, впитавшей в себя достижения эллинизма и создавшей цивилизационный образец, сохраняющий свое значение и до сего дня.

Сегодняшнее положение вещей может быть описано как постепенная утрата цивилизацией-лидером — Соединенными Штатами воли к лидерству и способности поддерживать модернизационный вызов в сконструированной ими "глобальной" ойкумене. Модель симбиотической модернизации становится все менее привлекательной для незападных цивилизаций, преобладание получают контрмодернизация и антимодернизация. Начинается раскол ойкумены на фоне усиления варварской и криминальной периферии цивилизации-лидера. Сохранение стабильности самого лидера возможно только через создание "универсального государства" по Тойнби, замораживающего внутренние и внешние конфликты. Такое государство вполне может быть создано в качестве воплощения "Нового Мирового Порядка", но даст только отсрочку раскола ойкумены и разрушения ядра цивилизации-лидера варварскими нашествиями. Альтернативой представляется осуществление одной из незападных цивилизаций сверхмодернизации, что позволит сохранить ойкумену и предшествующие модернизационные достижения, хотя и в существенно измененной конфигурации.

По предположению авторов, такую сверхмодернизацию способна осуществить Россия. Причем шанс России видится нам не только в осуществлении того или иного волюнтаристского замысла модернизации, но и в реализации возможности, заложенной в цивилизационном процессе и связанной со сменой поколений цивилизаций и цивилизационных этосов.



Размер файла: 68.14 Кбайт
Тип файла: htm (Mime Type: text/html)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров