Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (4)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (5)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (6)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (11)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (12)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (16)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (15)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

Правящая элита Казахстана Аномалия или норма? (к дискуссионной постановке проблемы)

Материалы круглого стола "Политическая элита Казахстана", Алматы, 2000 год

Нурлан Амрекулов

Теоретически это главный вопрос, ибо прежде чем лечить организм, нужен точный диагноз. Если все происшедшее - норма, предопределенная самим уровнем исторического развития (казахского) общества, тогда у правящей элиты не было и нет альтернатив, тогда и у страны нет будущего.

Если же все-таки это субъективное отклонение от нормы, золотой середины, тогда возможны корректировки, ведь с продолжающимся многолетним ухудшением экономической ситуации в ближайшей и среднесрочной перспективе неизбежны дальнейшая дестабилизация и усиление давления контр-элиты и интеллигенции, а также обездоленной массы общества. Ведь коррумпированно-неправовое и нестабильное "ордынское" государство (1) вряд ли устроит даже соседнюю Россию, где верх взяли здоровые силы государственников. Сама логика развития рыночной экономики, внешнее давление и внутреннее недовольство обнищавшего многонационального народа подвигнут правящую элиту к изменению.

Итак, под элитой здесь понимается морально и профессионально лучшая, лидерская часть общества, двигающая его вперед по лестнице исторического прогресса. В этом смысле элита понимается здесь как меритократия ("правление достойных"). Правящие же верхи - это не обязательно лидерская или подлинная элита, они могут быть руководящей временно группой (или эрзац-элитой).

Генезис

Суверенитет де-факто был распадом всей социальной системы, управлявшейся из центра и обвалом в местные кровнородственные или, точнее, традиционные ценности и отношения.

В целом традиционно-общинное по своему цивилизационному генотипу советское общество в начале 90-х годов совершенно не созрело к новой рыночной цивилизации западного либерального типа. Поэтому рынок и либерализация, приватизация из факторов прогресса превратились в фактор регресса, коррупции, хаоса и развала прежнего общества и экономики. Суверенитет выдвинул вперед Этнос, за ним автоматически Кланы и Семью как клан кланов и ядро стратификации и ранжирования правящей экономической и политической элиты. Ныне мы наблюдаем финал, завершение этого длительного перехода от прежней полиэтнической, трехжузовой и бесклановой системы к моноэтнической, моножузовой и моноклановой политической системе либерально-монархического толка.

Выведенная из прежнего равновесия, новая суверенная политическая система в своем развитии породила и разрешила все возникавшие противоречия, сломила сопротивление сначала Компартии, затем русскоязычных сограждан, Верховного Совета, оппозиции во главе с О. Сулейменовым, бизнесменов-"новопоколенцев", и снова "не могущей молчать" интеллигенции, скрытой внутриказахской оппозиции Среднего и Младшего жузов и т.д.. Ныне, после последних президентских и парламентских выборов-99 она пришла к новому устойчивому равновесию, к зениту, после которого обычно начинаются стагнация и застой. Таков закон развития любой новой общественной системы, которая, снимая свои прежние предпосылки, преобразует их в свой исторический результат. При этом ее традиционалистская суть -диктат правящего меньшинства осталась прежней. Развитие же заключалось в рефеодализации и обрастании властной Административно-командной пирамиды рыночными бизнес-довесками. Власть стала одновременно и доходным бизнесом.

Какова же конкретно была логика развития новой социальной системы? Что в этом процессе было исторически неизбежным, а что диктовалось особенностями правящей личности или казахской элиты? Чтобы корректно ответить на эти вопросы и выявить универсальные закономерности, я прибегнул к сравнительному анализу, сопоставлению Казахстана с соседними государствами. Здесь очень важно было избежать крайностей критицизма, и с другой стороны - апологетики нынешней действительности. Чтобы избежать субъективизма или ангажированнности, попытаюсь формализовать это сравнение, взяв за критерий нормы формально общее среди большинства из сравниваемых нами соседних стран, так что закономерным будет то, чего придерживается большинство, оставшееся же в меньшинстве автоматически будет выглядеть аномалией, отклонением от нормы и даже исключением, относимым за счет "особенностей национальной элиты" (2).

При этом под нормой здесь понимается не общее среди новых свойств или институтов, которые могут быть различными в разных странах в зависимости от их конкретно-исторической специфики. Норма здесь - консервативная преемственность, эволюция как плавная постепенная трансформация. И, наоборот, аномалия - это резкий перекос, революционный разрыв с традицией, прежним социальным государством (не говоря уже о социалистическом).

По исходному уровню цивилизационно-исторического развития мы наиболее близки к тем пост-кочевым народам, которые не имели опыта построения самостоятельной оседло-земледельческой государственности и редкого шанса исторического творчества, возможности стать субъектом истории со времен российской колонизации Центральной Азии. Поэтому в своих выводах я руководствовался сравнением с кыргызами. И если мы с ними вместе отличаемся от народов других стран, которые оказались более консервативными, то оба попадаем в разряд отклонения-нормы, иногда различаясь друг от друга плюсом или минусом.

Я также сравниваю Казахстан с такими соседними географическими, и культурно-историческими полюсами, как более продвинутый оседло-земледельческий Узбекистан и промышленно и культурно-исторически развитая Россия. Такое сравнение корректно, если признавать исходным пунктом суверенного развития постсоветских республик советско-социалистический генотип, так резко отличавший их от соседних иностранных государств. На мой взгляд, даже такое сравнение четырех стран (причем, три из них - тюркские) позволяет при всем их различии вычленить общее, единство, на фоне которого и можно выделить особенное или отклонение от нормы.. И если мы невыгодно отличаемся даже от братьев-кыргызов, то тогда причина нашей аномалии однозначно лежит в субъективных факторах - в наличии у кыргызов самостоятельного парламента, могущего влиять на процессы приватизации или социальную политику и т.д., и наоборот, отсутствие такового у нас. Разумеется, такое сравнение носит приблизительный, условный, характер в виду отсутствия подобного опыта или труднодоступности и недостоверности информации, и нисколько не претендует на абсолютную истинность, поскольку сравниваются сложные многомерные объекты на разных таксономических уровнях. Тем не менее, считаю крайне важным проведение таких компаративных исследований и дискуссий с позиций системного экономо-социо-политологического подхода, позволяющего осмысленно подойти к анализу и реформированию общества как органической целостности.

Логика развития правящей элиты и суверенной государственности как самосохраняющейся политической системы

Правящая элита оказалась перед необходимостью решения трех последовательно ссужающихся главных задач: 1) перехода от плановой к рыночной экономике, что диктовалось прежде всего Западом; 2) построения национального государства, что было востребовано и реализовано прежде всего прибалтийскими странами и теми из продвинутых советских республик, в которых борьба за суверенитет стала массовым движением народов с развитым национально-историческим самосознанием; 3) сохранения личной власти Президента как ядра и конечной матрешки всей посттоталитарной политической системы. При этом решение последующей и всегда более важной задачи предполагало решение предыдущей. Общим же законом было сохранение стабильности политической системы.

Рычагом же решения всех этих трех проблем и опосредствующим весь переход началом повсюду был режим личной власти Президента. Именно он был преемственным стержневым началом, который осуществил этот трансформационный переход от одной политической системы к другой. Причем, вначале его личный интерес совпадал с интересами желавших рынка и суверенитета слоев и групп общества, которые и были тогда социальной базой его поддержки.

Вся сложность и драма такого переходного процесса заключалась в том, что в условиях суверенизации, приватизации и перехода к рынку сохранение личной власти сплеталось с задачей ее гарантирования и конвертации в личную (плановую) экономическую собственность. Вся кадровая политика, ротация и рекрутирование новых элит подчинялись решению этих трех задач. Именно они определяли скрытую (причем иногда бессознательную) логику суверенной истории, хаотичные, на первый взгляд, броуновские действия правящей элиты, все ее удачи и неудачи, будь-то кадровая чехарда и суматошная реорганизация, сокращение, оптимизация и т.д. государственных институтов, конституционные реформы, превратившие республику в президентскую монархию, или роспуск двух парламентов и парламентские и президентские выборы и т.д.

Однако здесь возникла цивилизационно-историческая коллизия. Успешное решение первой задачи предполагало движение вперед, крынку и демократии, усиление парламента как носителя интересов гражданского общества, общественного контроля над экономически целесообразной и социально сбалансированной приватизацией в интересах общества, модернизации и структурной перестройки экономики.

Только парламент как прозрачный неподкупный широкий орган общественности мог быть противовесом вакханалии частнособственнической приватизации, рычагом перехода к новой прогрессивной, рыночной, модели общества и государства. Особенно это было необходимо в условиях нашего незрелого, патерналистского и пост-социалистического, а по сути - полуфеодального общества. К тому же наличие сильных представительных и судебных независимых структур, уравновешивающих и дополняющих сильную ханскую власть, было традиционно присуще степной казахской демократии, отвечало менталитету потомков кочевников, несмотря на тоталитарную мясорубку, через которую их пропустили.

Однако вектор путей решения двух остальных проблем - построения этнического государства в полиэтничной среде и особенно усиления личной власти Президента - был направлен в обратную сторону, назад. Вероятность выбора первого пути - построения либерального рынка, рискованного и непривычного для пост-коммунистической казахской элиты - был минимальным. Ведь потребность в модернизации промышленности и экономики предполагала выдвижение вперед, как правило, европеизированной научно-технический интеллигенции и промышленного директората, ее же приватизация - акционирование предприятий представителями индустриально развитых славяно-европейских этносов, составлявшими большинство в городах и т.д. Эпоха же суверенитета предполагала обратное - выдвижение доиндустриального по своему генотипу, малоконкурентного этноса. К тому же субъект реформ - казахская партхозноменклатура - культурно-исторически, технологически и ментально была страшно далека от созидательной этики веберовских протестантских производителей-предпринимателей, а доля либерально-рыночного слоя в составе казахского этноса и, тем более правящей номенклатуры, была ничтожно мала. Вряд ли среди 10 казахов вы найдете одного организатора промышленного производства или же слесаря.

Так вместо Модернизации мы получили феодальную Реставрацию, всестороннее развитие принципов феодализма (патронатно-клиентальных и привилегированных отношений и т.д.). Вместо скачка вперед страна была отброшена далеко назад. Тем самым, отсталая сырьевая специализация экономики и коррупционная закулисно-компрадорская приватизация советского наследия были предопределены, авторитаризм же стал способом гарантирования интересов казахского неконкурентного (преимущественно сельского) меньшинства и построения этнического государства, приватизации и обогащения в интересах правящего меньшинства. Так вместе с суверенитетом обрушились все беды на страну, совершенно не готовую и не жаждавшую либерального рынка, капиталистического демократического строительства. "Только по уровню и объемам экономики мы были отброшены минимум на 20 лет назад, примерно только к 2010 году мы сможем достичь показателей 1990 года (3).

Такой откат в докапитализм жестко диктовался тем, что впервые с середины 19 века субъектом перехода был малоурбанизированный, исторически еще посткочевой традиционалистский этнос. Казахи наследовали локальные (дофеодальные) клановые ценности и отношения и не имели опыта и традиций построения суверенной оседло-земледельческой и, тем более, современной индустриальной государственности. Не случайно, в отличие от казахов и кыргызов с их кланово-родовым менталитетом, оседлым узбекам с их более продвинутой земледельческо-общинной ментальностью и предприимчивой психологией удалось построить более эффективное, социально сбалансированное, устойчивое и более дисциплинированное государство.

Отсюда ясно, что и построение этнического государства в полиэтническом обществе силами казахского дофеодального этноса не могло осуществляться демократическими методами, через парламентскую либеральную демократию (5%-8% городских казахов здесь не в счет). Отсюда неизбежно возникли кадрово-языковые привилегии и статусы, сегрегирующие сограждан единого государства на титульных и диаспору. Так суверенитет реанимировал феодальные приоритеты, исключающие правовые принципы равноправия, подсудности властей и прочие либерально-буржуазные институты и ценности. Трудно было ожидать иного на осколках старой империи, развивавшейся по логике диктата и ранжировавшей индивидов-винтиков на "старших" и "младших" и т.д. Советский дискриминационный классовый подход в суверенных республиках просто редуцировался до голого этнического подхода и окончательно выродился в клановый, найдя покой и разрешение всех загадок и противоречий в конце концов в доминировании клана кланов - так называемой Семье.



Размер файла: 67.8 Кбайт
Тип файла: htm (Mime Type: text/html)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров