Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Неразрушающие методы контроля Ультразвуковая дефектоскопия отливок Методические указания к выполнению практических занятий по курсу «Метрология, стандартизация и сертификация» Специальность «Литейное производство черных и цветных металлов» (110400), специализации (110401) и (110403) (6)
(Методические материалы)

Значок файла Муфта включения с поворотной шпонкой кривошипного пресса: Метод. указ. / Сост. В.А. Воскресенский, СибГИУ. - Новокуз-нецк, 2004. - 4 с (7)
(Методические материалы)

Значок файла Материальный и тепловой баланс ваграночной плавки. Методические указания /Составители: Н. И. Таран, Н. И. Швидков. СибГИУ – Новокузнецк, 2004. – 30с (9)
(Методические материалы)

Значок файла Изучение конструкции и работы лабораторного прокатного стана дуо «200» :Метод. указ. / Сост.: В.А. Воскресенский, В.В. Почетуха: ГОУ ВПО «СибГИУ». - Новокузнецк, 2003. - 8 с (8)
(Методические материалы)

Значок файла Дипломное проектирование: Метод. указ. / Сост.: И.К.Коротких, А.А.Усольцев, А.И.Куценко: СибГИУ - Новокузнецк, 2004- 21 с (8)
(Методические материалы)

Значок файла Влияние времени перемешивания смеси на ее прочность в сыром состоянии и газопроницаемость: метод. указ./ Сост.: Климов В.Я. – СибГИУ: Новокузнецк, 2004. – 8 с. (8)
(Методические материалы)

Значок файла Вероятностно-статистический анализ эксперимента: Метод. указ. / Сост.: О.Г. Приходько: ГОУ ВПО «СибГИУ». – Новокузнецк. 2004. – 18 с., ил. (8)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

Расколы и синтезы: конкурс цивилизационных проектов в Евразии

1. Кризис радикал-реформаторства: образ России как "ничто"

Острейший кризис государства и общества застал у нас врасплох всех: научную и политическую элиту, большинство населения, наблюдателей со стороны. Выход России из состава СССР, положивший начало существующему режиму, по-настоящему еще не осмыслен. Поражает его произвольность как конъюнктурного политического решения. Главная проблема настоящего, ответственного реформаторства сегодня — преодоление цивилизационного нигилизма: говорят о России, но видят не Россию, как особый культурно-исторический тип, а скопище устаревшего оборудования, а при нем — столь же устаревших людей — обесцененный "человеческий капитал". Ближайшим источником таких установок является большевистский образ общества как "единой фабрики". Фабрику, как известно, можно не только реконструировать, но и демонтировать вовсе, перенести на другое место и т.п. Технократический произвол — несомненная составляющая современного "радикал-реформаторского" волюнтаризма. Но последний имеет и более давнюю традицию, восходящую к идеологии эпохи Просвещения. Самоуверенность европейского Просвещения питала известная дихотомия - "цивилизация-варварство" При этом под цивилизацией понималась просвещенная Европа, под варварством - остальной мир. Многообразный, по-своему рафинированный опыт Востока с его богатейшей культурной памятью попросту игнорировался. Высокомерие европоцентризма сочеталось с наивным натурализмом: реформаторам и просветителям ХVIII века казалось что пропагандируемые ими порядки и учреждения соответствуют самой природе человека. Таким образом и прошлое самой Европы и действительность окружающего неевропейского мира воспринимались не только как отсталость, но и как девиация - веками насаждаемая "искусственность", противоречащая природе и естественным правам человека.

Посягательство на многовековую культуру, на многообразие цивилизационного опыта человечества можно было оправдать только с позиций такого догматического натурализма, не задающегося вопросом, почему же человечество на протяжении всей предшествующей истории предпочло пребывать в "искусственном состоянии", не замечая самоочевидных преимуществ "естественности".

Второй, оставляемый в тени вопрос: а имеет ли вообще право одно из поколений — наше собственное, к примеру, живущее в одном, территориально ограниченном регионе мира, выдавать свои решения за единственно адекватные природе человека, и тем самым посягать не только на прошлое, но и на будущее, отказывая следующим поколениям в праве самоопределяться как-нибудь иначе.

Могут возразить, что современная западная историография, этнология, культурология давно уже легитимировали опыт неевропейских народов, усматривая в нем не варварство, а реализацию других цивилизационных моделей, соответствующих условиям места и времени. Вес это, разумеется, так, если иметь в виду западную науку и внутренние нормы научных сообществ. Если же иметь в виду западную идеологию, посредством которой "передовая часть человечества" осуществляет процедуру идентификации — оппозиции (создание собственного образа и отличение от других), то здесь старая дихотомия "цивилизация-варварство" продолжает сохраняться. Собственно, на ней основывается вся теория модернизации, являющаяся методологической базой международной политики Запада, деятельности Международного Валютного фонда, Банка реконструкции и развития, транснациональных корпораций — всей инфраструктуры, посредством которой осуществляется гегемония индустриально развитых государств в современном мире. Индустриальная неразвитость отождествляется с варварством, что является свидетельством самонадеянного техно- и экономикоцентризма, не ведающего других оценок и критериев развитости, относящихся к собственно человеческому, гуманитарному измерению, к культуре и морали.

Главный вопрос, по-видимому, состоит в том, окончательно ли ушли в тень эти критерии (которыми столь дорожило человечество на протяжении тысячелетий) или будущее постиндустриальное общество преодолеет односторонний техноцентризм и вернется, на новом уровне, к культуроцентризму, к духовно-нравственным критериям.

Вопрос о судьбах России, о ее месте в мире тесно связан с вопросом о природе будущего общества. Если оно станет новым изданием индустриального — на базе более рафинированных технологий, то это существенно облегчит мировую гегемонию США как общества, не обремененного глубокой культурной памятью, тсхноцентричного и массового по своей сути. Если же ему предстоит коренная реформация, связанная с экологическими и морально-религиозными решениями, с необходимостью возрождения новой аскезы — духовной ответственности и сосредоточенности перед лицом предельно обострившихся глобальных проблем, то реабилитация опыта незападных культур, в том числе и России, с ее традиционными ценностными приоритетами, неизбежно станет в повестку дня. Самосознание человечества, в том числе и западной его части, будет основано не на ложной дихотомии: "западный цивилизационный центр — варварская периферия", а на принципе продуктивного диалога мировых цивилизаций, обогащающего человечество альтернативными способами жизнестроения и тем самым повышающими его жизнеспособность.

Но для того. чтобы подготовить такой диалог, надо преодолеть феномен западничества — неумеренного преклонения перед Западом интеллектуальной элиты незападных обществ, нередко впадающей в национальный культурный нигилизм — отрицание ценностей исторического опыта собственного народа. Такой нигилизм подготовлен в ходе двух социокультурных сдвигов. Во-первых, того, что называют "смертью Бога в культуре": языческим вырождением духа мировых религий и новым культом телесности и "вещности". С этим, в частности, связано вырождение патриотизма и подрыв прежних механизмов национальной идентичности. Все мировые религии отдают предпочтение Духу перед Телом и на этой основе утверждают известный морально-религиозный парадокс: торжество "нищих духом" перед господами мира сего, сильными и преуспевающими.

Патриотизм, не утративший своих глубинных христианских истоков, свободен от любви по расчету: здесь ценят Родину не за то, что она самая богатая и преуспевающая. Напротив, в скорби и лишениях ее любят еще пронзительней. Современные же неоязычники ставят свое отношение к Родине в прямую зависимость от ее места на шкале богатства. Как только современный прогрессист констатирует, что его Отечество не является обетованной землею для потребления, он вместо любви и благодарности испытывает к нему презрение. Этот комплекс сегодня весьма ощутим среди "новых русских" и потакающей им части "прогрессивной" интеллигенции.

Во-вторых, источником нигилизма является технократический синдром в современной культуре. В России он утвердился на массовом уровне в ходе "социалистической индустриализации" и "культурной революции". Традиционная гуманитарная интеллигенция была истреблена или деморализована, и авансцену заняли "командиры производства", рассматривающие общество как "большую фабрику". Механизмы социокультурной цивилизационной идентичности, связанные с исторической памятью, с герменевтической способностью разгадывать высшие смыслы и символы культуры и организовывать систему практик в соответствии с ними, были существенно подорваны. Пресловутый базисно-надстроечный детерминизм и связанная с ним установка заподазривания (стремлением за высшими духовными мотивами отыскать "материльный", экономический подтекст) лишили гуманитарную культуру ее внутренней самоценности и социальной легитимности. Два принципа: социального (классового) служения и равной доступности (массовости) работают как редукционисткий механизм, низводящий все сложное и рафинированное до простого и утилитарного и выбраковывающий все недоступное вниманию "командиров производства" и воспитателей нового человека.

Сегодня, когда мировые цивилизации снова пришли в движение, а кое-где и в столкновение, наименьшую защищенность и устойчивость демонстрируют как paз те общества, которые в ходе технократических модернизаций утратили способность социокультурнои идентичности, мобилизации на основе ценностных приоритетов. Регулярные провалы современной внутренней и внешней политики России, полная неспособность властвующей элиты сколько-нибудь четко сформировать национальные приоритеты связаны не столько с непрофессионализмом или групповым своекорыстием сколько с утратой идентичности. Россия сегодня крайне нуждается в новой элите, призванной руководствоваться не концепцией "пустого" пространства, наполняемого извне, а концепцией исторически и культурно насыщенного пространства, имеющего о внутреннюю логику, свои высшие смыслы. Такая элита активно формировалась в России на рубеже XIX-XX веков. Деятели нашего религиозно-философского ренессанса были проницательными герменевтиками, стремящимися разгадывать символы и смыслы нашей специфической цивилизации, соединившей византийское наследие, славянский и туранский элементы в таинственный синтез, которому еще только предстоит раскрыть все свои созидательные возможности. Но этим деятелям не хватило главного — времени, а также напряженной и мобилизующей воли, ибо парадокс русского религиозно-философского ренессанса состоял в том, что он исторически совпадал с державным декадансом старой России, с бюрократическим вырождением. Поэтому ожидаемое соединение культурного творчества с созидательной политической волей не состоялось. Полюса общественно-политической практики и духовно-религиозного творчества не соединились вольтовой дугой, сообщающей всему общественному процессу специфическую энергетику.

Не решенные тогда вопросы в острейшей форме встают перед нами сегодня. Если Россию рассматривать не в качестве специфической цивилизации, с присущими ей поведенческим кодом и пространственным ареалом, а как периферию или полупериферию экономически развитого мира, то можно с уверенностью сказать, что начавшееся стремительное "отступление" России и сжатие ее геополитического пространства будет неуклонно наращиваться. С позиций техноцентристского разума у России нет "алиби": технико-экономическая отсталость становится ее главной характеристикой, определяющей ее возможности и историческую судьбу. Вместо диалога мировых культур и цивилизаций перед нами в таком случае открывается перспектива рассасывания, растворения всех незападных культур в ходе модернизации-вестернизации и торжества "одномерного человека". С одной, правда, существенной оговоркой: в большинстве незападных обществ это одномерное потребительское сознание обречено быть не торжествующим, а "несчастным": его притязания, порожденные заимствованиями, будут все больше расходиться с возможностями, что неизбежно породит на одном полюсе многочисленное гетто париев и изгоев "мировой цивилизации", а на другом - диаспору мондиализма — утративших всякую национальную идентичность "граждан мира", кочующих в поисках удачи. Это опасно не только для будущего отдельных не западных стран, и в первую очередь России, это может оказаться губительным для человечества в целом.

В эпоху предельно обострившихся глобальных проблем "ничейного", незащищенного пространства приобретает зловещий смысл. Незащищенные пространства становятся местом вывоза токсичных технологий и разнообразных "отходов" промышленной цивилизации — не только производственных, но и социальных. Не случайно крах колониальной системы существенно ограничивший практику бесплатного присвоения земли и ресурсов западными метрополиями, дал мощный толчок переходу от экстенсивной экономики к интенсивной. Сегодня аналогичная дилемма возникает в глобальном плане. Перед лицом энергетического, сырьевого и экологического кризисов Запад стоит на перепутье: либо осуществить коренную реформацию своих "прометеевых" обществ, воодушевленных идеей покорения природы и мировой экспансии, на путях самоограничения аппетитов потребительского общества в пользу экологически ответственного поведения, либо попытаться продлить существование этого общества за счет огромных незащищенных территорий бывшего СССР, превратив их в источник дешевого сырья и место мировой свалки.



Размер файла: 82.19 Кбайт
Тип файла: htm (Mime Type: text/html)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров