Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (3)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (4)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (4)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (11)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (13)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (14)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

Плюсы и минусы кластерного развития росийских регионов

Кластерная политика в ведущих странах рассматривается как ключевая для повышения конкурентоспособности. Термин «кластерное развитие» все чаще используется при разработке стратегий социально-экономического развития российских регионов на ближайшие 15 лет. Однако до сих пор нет ясности, насколько эффективно кластерное развитие для отдельных российских регионов. Пролить свет на эту проблему попытался директор экономических программ «Деловой России» Игорь Пилипенко на прошедшем во вторник круглом столе на тему «Совершенствование методов программирования регионального развития».
   Как признался сам докладчик, адаптация кластерного подхода для российских регионов требует понимания, что такое кластер. Кластерное развитие, по его словам, - очень популярная концепция, но попытки дать определение кластера вызывают множество проблем. И, как показывает анализ последних публикаций ведущих специалистов в области кластерного развития, никто уже и не пытается дать единое определение этому явлению. Впрочем, по словам И. Пилипенко, есть «плавающие признаки», определяющие кластеры. Это наличие связей между фирмами, инновационность, критическая масса малых компаний.
   По его словам, есть два типа кластеров: внепространственные или промышленные, в которых четко просматриваются цепочки добавленной стоимости, представленные конкретными предприятиями, и пространственные, в которых можно выделить региональное скопление мелких предприятий.
   Специализация пространственных кластеров простирается от новых отраслей к традиционным отраслям, а также распространяется на сферу услуг. Но главное, что все эти отрасли ориентированы на потребителя.
   И. Пилипенко считает, что кластерный подход нужно рассматривать, прежде всего, с точки зрения конкурентоспособности. По его словам, с середины 80-х годов концепции конкурентоспособности стали развиваться во всем мире, и на сегодняшний день можно выделить три фундаментальных подхода американской, британской и скандинавской школ. Американская теория кластеров и кластерной политики в наибольшей степени ориентирована на практику. Британский подход к вопросу повышения конкурентоспособности уделяет большее внимание развитию цепочек добавленной стоимости и локальных кластеров между развитыми и развивающимися странами. Скандинавская школа известна разработкой нескольких концепций, в частности, национальных региональных инновационных систем и экономик обучения для регионов.
   Все три теории не дают четкого определения основных критериев конкурентоспособности страны, но выделяют такие показатели, как производительность труда, доля в мировом экспорте, общая занятость населения, качество управления и образования.
   Главным признаком конкурентоспособности страны является способность превратить недостатки своего экономико-географического положения в конкурентные преимущества. Это значит, что если в стране есть недостатки, с помощью творческого подхода и без привлечения ресурсов из центра выход из кризисной ситуации возможен.
   Последователи британской теории, например, утверждают, что государство, имея недостатки по абсолютно всем отраслям, все равно может найти преимущества на мировом рынке.
   Поэтому главный вывод, который можно сделать из анализа теорий, - основные преимущества создаются на региональном уровне, и они выражаются в таких формах организации производства как кластеры. Основной аспект повышения конкурентоспособности страны должен акцентироваться на регионах, поскольку определить конкурентоспособность страны очень сложно, и можно говорить об основных локомотивах конкурентоспособности - это развитие биотехнологических кластеров, кластеров высоких технологий и развития новых конструкционных материалов. Такой подход характерен для западных стран. Но в России, как отмечает И. Пилипенко, определение таких локомотивов роста зачастую ограничивается планами строительства крупного обрабатывающего производства или аэропорта. И поэтому требуется дифференцированный подход к основным кластерам конкурентоспособности.
   Ключевой момент, по его мнению, в том, что регион при разработке стратегии должен делать ставку на абсолютные преимущества. Регион-лидер – это прежде всего лучший регион для проживания граждан. И если региону не удается найти свою специализацию и обеспечить сравнительные преимущества, то отток населения будет происходить к более развитым в экономическом плане соседям.
   При этом нельзя забывать о ключевой роли государства в выработке стратегии инновационного развития. «Поскольку кардинально ее должен инициировать центр, эффективность государственного управления должна быть на первом месте. Государство должно определить, где ему нужно создавать конкурентные условия для развития малого и среднего бизнеса, а где - устраниться и позволить развиваться конкуренции», - утверждает И. Пилипенко.
   В рамках региона инновационная политика заключается в инициации новых знаний в научных и учебных институтах, во внедрении их на базе технопарков и формировании на этой основе кластеров малых и средних инновационных предприятий. При этом сам регион проводит инновационную политику, определяет формы взаимодействия с малыми предприятиями и решает вопрос привлечения транснациональных корпораций в кластеры.
   Главное, по мнению И. Пилепенко, - делая ставку на кластерное развитие, необходимо учитывать такие побочные явления, как возможность эффекта блокировки компаний, т. е. не исключено, что одиночные компании будут более конкурентоспособными по сравнению с кластерными; угроза гиберспециализации кластера; излишняя «брендизация» кластера. Собственно процессу брендизации термина "кластер" авторы концепции изначально уделяли особое внимание, где само понятие кластер автоматически воспринимается как конкурентоспособный. Именно поэтому многие регионы активно используют этот бренд. «Они называют инициативу кластером, заранее уверенные, что инвестор клюнет на эту удочку, реагируя на бренд в соответствии со своим пониманием кластера». В свою очередь, региональные власти могут прогадать, делая ставку на привлечение в кластер, например, ТНК. «Роль транснациональных компаний в кластерном развитии не ясна. С одной стороны, они дифференцируют специализацию малых фирм в кластере, но с другой, - могут их поглотить», - пояснил И. Пилипенко. Он считает, что в условиях, когда фирмы работают в интересах одной корпорации, при смене конъюнктуры рынка возможна переориентация заказов, например, в другую страну. И это может привести к краху экономики региона.
   На практике можно выделить два типа кластеров – проинициированные «сверху» и «снизу». Инициатива «сверху» во всем мире означает, что государство принимает решение о создании кластеров на основе построенной сложной математической модели развития. «Снизу» – кластерные программы инициируются местным бизнес-сообществом.
   И. Пилипенко считает, что в России нет смысла строить кластеры «сверху». Из-за невысокой доли добавленной стоимости малых предприятий и небольшого их количества о развитых пространственных кластерах говорить не приходится. Искусственное их выделение с помощью математических методов приведет к выделению уже существующих промышленных комплексов 50-х годов прошлого века. Поэтому необходимо фокусироваться на формировании региональных кластеров в новых отраслях, получивших развитие после 1991 года. Единичные примеры таких кластеров в России уже есть. Например, в Новосибирске существует классический IT-кластер. «Однако говорить о массовых региональных скоплениях мелких и средних предприятий на карте России пока рано», - утверждает И. Пилипенко.
   По его мнению, есть серьезные проблемы в проведении политики формирования и развития кластеров в России. В частности, федеральный центр должен иметь собственную программу регионального развития, которая позволит регионам строить долгосрочные планы, в том числе, кластерного развития. Задача регионов - определить способы развития в рамках этой программы и создать бренд региона.
   Но, как считает И. Пилипенко, пока региональная политика в России строится на постулате, что достаточно выявить регионы-лидеры, определить их точки роста, выделить на них деньги, после чего они будут развиваться. При этом, по его словам, на Западе всем государственным менеджерам кластерных инициатив категорически запрещается «что-то выделять, давать средства и поддерживать произвольно». Кластерная политика требует дифференцированного подхода. Необходимо выделить все типы кластеров - развитые, потенциальные - и стараться поддерживать все. «Единственное, что нельзя делать, это создавать кластеры на пустом месте - там, где бизнес-инициативы подменяются инициативами чиновника», - заключил И. Пилипенко.  



Размер файла: 155 Кбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров