Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

ПОНИМАНИЕ И РАСПОЗНАВАНИЕ МЕТАФОРЫ ДЕТЬМИ 8–10 ЛЕТ

Понимание и распознавание метафоры детьми рассматривается в контексте соотношения деятельности и ее осмысления. Обосновывается положение о том, что диагностика распознавания метафоры детьми должна включать не только контроль правильности выполнения некоторого действия (например, подбора к метафоре фразы с тем же смыслом), но и контроль правильности обоснования и осмысления этого действия. Анализируются экспериментальные исследования понимания и распознавания метафор детьми, использующие только критерий правильности выполнения действия. Представленные экспериментальные данные свидетельствуют о том, что по сравнению с пониманием распознавание метафоры вызывает значительные трудности. Эти данные согласуются с известным фактом более позднего осознания и формирования у детей реальности языка и речи по сравнению с реальностью предметов внешнего мира и действий с ними.

Ключевые слова: метафора, понимание, распознавание, деятельность, мышление, речь.

 

Исследования восприятия метафоры детьми восходят к экспериментам Ж.Пиаже по вербальному пониманию, свойственному детям 9–11 лет. В них ребенку предлагался ряд пословиц (например, «Кто пил, тот и будет пить»), а затем вперемежку 12 фраз, из которых 10 выражают ту же мысль, что и соответствующая пословица (например, для пословицы «Кто пил, тот и будет пить» такой фразой будет: «Трудно отделаться от дурных привычек»). От ребенка требовалось прочесть пословицы и найти фразы, соответствующие каждой пословице, а также обосновать свой выбор, ответив на вопрос: «Почему эти фразы значат одно и то же?» (см.: [4; 106, 112]). Результаты экспериментов привели Ж.Пиаже к строгому выводу: «Дети в большинстве случаев ничего не понимали в пословицах» [4; 106].

Отметим, что Ж.Пиаже проводил эти исследования в рамках работы по определению «ценности одного теста на понимание» [4; 106], теста Бине — Симона, одним из субтестов которого и было установление соответствия пословиц и фраз. В полученных эмпирических данных Ж.Пиаже интересовало прежде всего явление «синкретизма в словесном понимании, то есть в мысли, оторванной от непосредственного наблюдения» [4; 106] — при этом, как отмечает сам Ж.Пиаже, это явление наблюдалось им «совершенно случайно» и было побочным продуктом его работы по адаптации теста Бине — Симона.

Таким образом, если рассуждать строго, то эти эксперименты Ж.Пиаже нельзя квалифицировать как исследование понимания пословиц, поскольку изначально в них ставились совершенно другие задачи (адаптация теста Бине — Симона), а самим Ж.Пиаже они были осмыслены в духе других его работ по синкретизму и эгоцентризму детской речи и мысли. Тем не менее, если поставить эксперименты Ж.Пиаже в ряд последующих работ по пониманию непрямой речи (метафор, пословиц, идиом и т.п.), то они вполне допускают именно такое переосмысление — как направленные на изучение понимания пословиц детьми. Именно под этим углом зрения мы и будем рассматривать

 

28

 

эксперименты Ж.Пиаже — и тогда в фокусе нашего внимания окажутся предложенные критерии понимания пословицы, уровень понимания, обнаруженный при их использовании, а также распространение полученных результатов на другие виды непрямой речи — метафоры, идиомы и т.п. (В дальнейшем для обозначения всех выражений с переносным смыслом мы будем, следуя установленной традиции, использовать термин «метафора».)

Критерий, использованный Ж.Пиаже, — подбор к пословице фразы, выражающей ту же мысль, и обоснование такого выбора, — в дальнейших исследованиях подвергался критике. Диагностируемый с его помощью уровень понимания был крайне низким; в то же время при использовании других критериев дети демонстрировали вполне адекватное понимание.

Применявшиеся критерии понимания метафоры описаны Э.Виннер [13; 44–48], которая приводит следующий их список:

• перефразирование метафоры своими словами [17];

• определение осмысленности высказывания [7];

• выбор правильного перефразирования из предложенных — методика множественного выбора [17];

• подбор картинки, выражающей значение метафоры, — методика множественного выбора [6], [18];

• соотнесение слов с визуальными стимулами на основе метафорического сходства [5], [15];

• «проигрывание» метафоры с использованием кукол и игрушек [10], [11].

Описание критериев Э.Виннер заключает следующими выводами: «Использование того или иного критерия сильно влияет на получаемый уровень понимания. Чем сильнее упор на лингвистические и металингвистические способности, тем более вероятно обнаружить низкий уровень понимания. Критерий, в наибольшей степени опирающийся на лингвистические и металингвистические навыки, — это перефразирование. В пользу этого критерия говорит то, что он не переоценивает понимание ребенка: если ребенок правильно перефразирует метафору, то можно быть уверенным, что он правильно ее понимает. Но перефразирование имеет и недостаток: оно потенциально недооценивает уровень понимания маленьких детей. Несомненно, дети понимают метафору до того, как они могут успешно объяснить свое понимание» [13; 45].

Рассмотрим в этой связи эксперимент Р.Хонека с соавт. [6]: детям-испытуемым (7–9 лет) демонстрировались две картинки, а затем зачитывалась пословица. Задача испытуемых — выбрать картинку, которая обозначает то же самое, что и пословица. Ниже приведены примеры картинок для пословицы «Пчелы не только приносят мед, но и жалят» (Bees give honey from their mouths and stings from their tails) (см. рисунок):

Результаты показывают, что испытуемые выбирают правильную (левую) картинку из пары чаще, чем неправильную, и это различие статистически значимо. На основании этих данных был сделан вывод, что дети 7–9 лет вполне адекватно понимают пословицы.

Такой вывод представляется нам недостаточно обоснованным. Как и в экспериментах Ж.Пиаже, в данном случае испытуемому предлагалось совершить некоторое действие — установить соответствие между пословицей и картинкой. Однако, в отличие от исследования Ж.Пиаже, обоснование, осмысление этого действия осуществлялось экспериментатором-взрослым, а не испытуемым-ребенком: вопрос «Почему предложенная фраза и выбранная картинка значат одно и то же?» не задавался. Иными словами, в данном эксперименте неявно предполагалось, что правильное выполнение действия (установление соответствия между пословицей и картинкой) возможно только при одном условии — при наличии правильного обоснования

(в случае приведенного выше примера с пословицей «Пчелы не только приносят мед, но и жалят» обоснование выбора левой картинки может быть примерно следующим: «На огне можно не только приготовить еду, но им можно и обжечься. Огонь, как и пчелы, может принести не только пользу, но и вред. А на другой картинке пользу и вред приносят разные предметы: подарок — это приятно, а удар от мяча — неприятно»). Отметим, что авторы осознают трудности, могущие возникнуть при такой организации эксперимента: «Представленное исследование минимизирует методологические проблемы предшествующих работ, однако в нем могут возникнуть проблемы другого рода. Например, дети могут систематически реагировать на неконтролируемые компоненты картинки, такие как эмоциональный тон и пространственные отношения (верх-низ). Контроль таких переменных чрезвычайно затруднен» [6; 331].

Нам представляется, что методологические проблемы, возникающие при такой постановке эксперимента, носят более фундаментальный характер, и связаны они со следующим фактом, отмеченным еще Л.С.Выготским: «Слова ребенка совпадают со словами взрослого в их предметной отнесенности, т.е. указывают на одни и те же предметы, относятся к одному и тому же кругу явлений, но не совпадают в своем значении. Такое совпадение в предметной отнесенности и несовпадение в значении слова, которые мы открыли как главнейшую особенность детского комплексного мышления, составляют не исключение, но правило в развитии языка. Подытоживая главнейший результат нашего исследования, мы говорили, что ребенок мыслит в качестве значения слова то же, что и взрослый (те же предметы), благодаря чему возможно понимание между ними, но мыслит то же самое содержание иначе, иным способом, с помощью иных интеллектуальных операций» [1; 163].

Именно поэтому для диагностики понимания метафоры недостаточно простого выполнения ребенком тех же действий, что и у взрослого, — необходимо также вскрыть лежащие в основании таких действий интеллектуальные операции. Простейшим способом их диагностики и является самоотчет ребенка-испытуемого.

Отметим, что обрисованное выше положение дел характерно не только для проблематики понимания метафоры детьми — оно практически полностью повторяется и в работах, которые можно

 

30

 

квалифицировать как направленные на изучение распознавания детьми метафоры. Вопросы, ставящиеся в этих работах, можно сформулировать следующим образом: в спонтанной речи дети употребляют метафоры вполне адекватно — а как они сами воспринимают такие высказывания? Можно ли назвать эти «детские метафоры» «настоящими метафорами», сравнимыми с теми, которые продуцируют взрослые?

Первые ответы на эти вопросы также принадлежат Ж.Пиаже. Он дает на них отрицательный ответ: дети-дошкольники не способны к продуцированию «настоящих» метафор, поскольку они неспособны сформировать конвенциональные категории, которые, как предполагается, метафора нарушает (такие категории появляются только на стадии формальных операций). Согласно Ж.Пиаже, мышление дошкольников и младших школьников осуществляется с помощью конкретных операций и символических образов, а не с помощью формальных операций и настоящих понятий, «определяемых объективными признаками объектов самих по себе», «в которых существует включение объекта в класс и одного класса в другой» (цит. по: [8; 872]). «Детские метафоры», следовательно, отнюдь не нарушают конвенциональных категорий (поскольку их просто не существует); они основаны на восприятии сходства между отдельными элементами.

Точка зрения Ж.Пиаже в дальнейшем подвергалась критике: были представлены экспериментальные данные, на основании которых исследователи сделали выводы о сформированности конвенциональных категорий даже у детей-дошкольников. Рассмотрим некоторые из таких работ.

Согласно Э.Виннер, в контексте квалификации высказывания ребенка как метафоры полезно различать случаи расширения (overextension) и переименования (renaming) [12], [14], [16]. Расширение — это использование знакомого ребенком слова по отношению к объекту, название которого ему еще неизвестно; переименование — по отношению к объекту, название которого ему уже известно. В первом случае об интенции «нарушить конвенциональную категорию» (а тем самым и «высказать метафору») говорить нельзя, а во втором — можно. Это различение было использовано Э.Виннер с сотрудниками при анализе спонтанной речи детей 3–10 лет, участвовавших в «игре в переименование». Высказывание квалифицировалось как переименование, если экспериментатор располагал информацией, что ребенку знакомо название переименовываемого предмета. Количество переименований (а следовательно, и «настоящих метафор») среди «детских метафор» составило от 66 до 72 % [14], [16].

Как справедливо замечает С.Восниаду, различение расширений и переименований не решает проблему разграничения буквальных и метафорических высказываний вообще и в контексте «игры в переименование» в частности [8; 873]. Во-первых, расширение может быть квалифицировано как «истинная метафора», если ребенок знает, что конвенциональная категория при этом все-таки нарушается. Такая же ситуация возникает и в случае многих «взрослых» метафор — они могут быть названы расширением, если взрослый не знает названия переименовываемого предмета (или оно вообще не существует). Тем не менее он знает, что нарушает конвенциональную категорию и продуцирует метафору. Во-вторых, ребенок, совершающий переименование, может предполагать, что оно основано на буквальном сходстве. В-третьих, в контексте «игры в переименование» ребенок может продуцировать бессмысленные переименования (так, игрушечная машина была названа змеей), в то время как метафора предполагает осмысленность.

С. Восниаду предлагает следующие критерии, в соответствии с которыми


 



Размер файла: 112.07 Кбайт
Тип файла: htm (Mime Type: text/html)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров