Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (4)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (5)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (6)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (11)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (12)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (16)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (15)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДИКТОРЫ ИНДИВИДУАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ

Возможность прогнозирования индивидуального развития в значительной мере зависит от того, насколько  стабильны в онтогенезе индивидуально-психологические особенности человека. Пришедшие на смену линейным моделям представления о психическом развитии как сложном системном процессе, при котором происходят качественные изменения психических функций, меняются механизмы их реализации [3], [12], [13], имеются периоды спадов и подъемов,  перерывов непрерывности [23], [28],  [33], отражающих, возможно, динамику взаимодействия генетических и  средовых детерминант [7], [22], [30],  [37], [46], [47] приводят, на первый  взгляд, к предположению о нестабильности и, следовательно, непредсказуемости индивидуального развития. Однако в действительности это  не так. Лонгитюдные исследования,  охватывающие иногда большие промежутки времени – до 30 – 40 лет –  дают, несмотря на некоторую пестроту результатов, доказательства большей или меньшей, но все же стабильности интеллектуальных особенностей, личностных черт и т.д. Существуют данные – правда, весьма немногие – и о стабильности психофизиологических характеристик человека [4]. Из-за ограниченности объема статьи мы не можем достаточно  полно проанализировать имеющиеся  в этой области исследования, поэтому  коротко отметим лишь основные тенденции.

В пределах первых лет жизни межвозрастные корреляции в целом невелики и сильно колеблются по величине ([23], [39], [40], [44], [47] и др.).  Причины этих различий разнообразны: и разные методы диагностики, и  небольшие размеры выборок, и –  иногда – включение в них детей из  групп риска (см., например, [23]). В  детстве стабильность оценок интеллекта растет: она тем выше, чем  старше сопоставляемые возраста и  чем меньше интервал между ними  ([40], [47] и др.).

Естественно, результаты лонгитюдных сопоставлений сильно зависят от статистической надежности  теста. Однако важен, видимо, и еще  один аспект диагностики – агрегирование, т.е. использование данных,  полученных при многократных, с определенными интервалами измерениях. Сопоставление агрегированных

 

                                                                                                        43

 

оценок интеллекта, измеренного в  первые месяцы и годы жизни и затем  в 17 – 18 лет, дает несколько иную  картину: c первым полугодием жизни  корреляции нулевые, затем они повышаются, хотя и колеблются по величине, но уже с полутора-двух лет  начинается их стабильный подъем,  и с периода пяти – семи лет они достигают  уровня надежности теста в 0,86 – 0,96  [25].

Стабильными оказываются и другие черты – например, экстра-интроверсия и нейротизм, хотя в этой  области существуют методические  трудности, снижающие информативность лонгитюдных исследований [25].  Г. и М. Айзенки [29], Н. Броди [25],  суммируя имеющиеся в литературе  данные, приходят к выводу о стабильности этих параметров индивидуальности. На интервалах 10 – 40 лет межвозрастные корреляции в разных работах оказываются в пределах 0,26 –  0,84. С коррекцией на надежность теста интервал в один год дает корреляцию 0,98, а при интервале в 40 лет –  0,45. При этом один и тот же интервал в разных возрастных группах дает практически одинаковые корреляции. Сопоставление профилей ММРI  через 30 лет дало корреляцию выше  0,40, причем самый высокий коэффициент, равный 0,74, относился к шкале социальной экстраверсии.

Все эти данные получены с помощью опросников, адресованных самому человеку, и могут в значительной  мере отражать устойчивость самооценки, а не диагностируемой черты.  Однако другие диагностические техники (Q-техника, экспертные оценки и т.д.) подтверждают стабильность  личностных черт. Особенно информативны и здесь, очевидно, обобщенные оценки, полученные так называемым гетерометодом, т.е. объединением разных техник [25].

Анализ самой стабильности (континуальности) как психологического феномена имеет и собственные проблемы. Для нашей работы важны прежде  всего предлагаемые разными авторами классификации типов стабильности ([23], [33] и др.). Речь идет – в разных вариантах – об основных типах  оценок  межвозрастной стабильности.  В терминологии Р. Мак-Кола и соавт. (цит. по [24]) это – гомотипная  и гетеротипная прогрессии. В узком  смысле первый термин относится к  случаям, когда в разных возрастах измеряется один и тот же признак; второй – когда оцениваются не одноименные признаки. Это деление, конечно, условно; прогрессия может относиться к тому или иному типу в зависимости от теоретических представлений об онтогенетических реорганизациях («преходящих онтогенетических адаптациях» по Дж. Кагану),  от валидности диагностических методик, задач исследования и т.д. Особый  интерес представляют гомологичные  признаки, т.е. такие, которые имеют  общее происхождение от некоторой  третьей, латентной переменной.

Модели, близкие к моделям когнитивной континуальности, предлагают  М. Борнстейн, М. Сигман [23]: первая  оценивает континуальность идентичного поведения; вторая – разных типов поведения, отражающих одни и те  же базовые процессы, которые континуальны, третья – постоянство самих возрастных изменений, их этапов  и последовательности, хотя сроки их  проявления будут у разных людей разными.

Г. Голдсмит [30] анализирует еще  два аспекта проблемы: он выделяет  линейную стабильность, которая говорит о сохранности ранговой последовательности, и структурно-функциональную континуальность (organizational continuity). Вторая существует

 

                                                                                             44

 

на уровне поведения и говорит о  сохранности целей поведения в периоды реорганизаций. Предполагается,  что сама поведенческая реорганизация есть продукт взаимодействия развертывающейся генетической программы и среды воспитания.

Генетике индивидуального развития  психики в последние 10 – 15 лет уделяется повышенное внимание ([7], [22],  [39], [40] и др.) Р. Пломин и соавт. [40]  выделяют три аспекта этой проблемы; изучению подлежат: а) возрастные изменения генетической и средовой вариативности, б) изменения  структуры ковариации в каждом возрасте (т.е. генетических и средовых  корреляций между признаками); в) изменения межвозрастных ковариаций  (т.е. генетических и средовых межвозрастных корреляций одного и того же  признака).

Таким образом, проблема онтогенетической стабильности из простой  констатации межвозрастного сходства  превращается в исследовательскую  проблему.

Мы не будем останавливаться на  многих других вопросах, связанных  с континуальностью развития и стабильностью индивидуальных особенностей, – они касаются и возрастных  взаимодействий, и статистических методов оценки стабильности, и теоретических моделей, и роли генетических и средовых детерминант стабильности и изменчивости процессов онтогенеза. Для задач данной работы  важно констатировать наличие онтогенетически стабильных психологических характеристик и, следовательно, возможность прогнозирования индивидуального развития.

Прогноз важен не только для разработки теоретических проблем психологии, но и прежде всего для решения многих прикладных задач: любой профессиональный отбор, консультирование, дифференцированное  обучение и т.п. предполагают, что  психолог-практик имеет основания  прогнозировать дальнейшее развитие, дальнейшую деятельность человека – ребенка и взрослого. Поэтому  поиски надежных предикторов индивидуального развития, т.е. признаков,  по которым можно строить прогноз,  предпринимаются в разных областях  психологии.

Реализуется эта задача тремя основными путями: оценкой корреляционных связей (чаще всего в лонгитюдном исследовании), оценкой принадлежности к одной и той же группе  в разных возрастах (например, криминальной, группам риска и т.д.) и  при помощи регрессионного анализа.  Прогноз строится применительно к  разным задачам: академической успеваемости, интеллектуальному развитию, асоциальному поведению и т.д.

Дж. Моу и Р. Канна [35], проанализировав 39 работ, выполненных с  1917 г. и проведя собственное исследование, пришли к выводу о том, что  для успешности обучения в колледже  прогностические возможности таких  обычных предикторов, как школьные оценки и стандартное тестирование при поступлении в колледж, «разочаровывающе низки». Причину этого авторы видят в том, что в качестве  предикторов берут только когнитивные характеристики, не учитывая, например, стремление (willingness) к  данной деятельности, т.е. личностные переменные. У. Гастин и Л. Корраза [31] нашли, что для определенного типа академической успешности  лучшим предиктором оказывается  сочетание способностей к вербальному и математическому рассуждению,  (по сравнению с их раздельными  оценками).

Серия исследований посвящена  прогнозу психического развития у детей

 

                                                                                            45

 

из различных групп риска, связанных, главным образом, с пре-, пери- и  неонатальными факторами. С. Роуз и  соавт. [41] исследовали когнитивное  развитие у доношенных и недоношенных детей и показали, что зрительное  узнавание в 6, 7 и 8 месяцев может  служить предиктором интеллектуального развития в 3 года и что агрегированные оценки служат лучшим  предиктором, чем дискретные (множественные корреляции равны 0,60 –  0,70 против 0,37 – 0,63 для дискретных признаков). Прогностическую  ценность некоторых шкал неврологического обследования новорожденных  анализировали А. Майнемер и соавт.  [34]; интересный результат этой работы заключается в том, что прогноз  оказывается более эффективным для  возраста в 3 года, чем в 1 год.

Предмет другой группы исследований – прогноз психического развития  здоровых детей. Обычно считается,  что за такую возможность говорят  просто высокие межвозрастные корреляции, получаемые в лонгитюдных  исследованиях. Однако в большинстве случаев они не включают характеристики родителей, среды развития и т.д. Вместе с тем оказалось,  что развитие интеллекта в период с  2 до 4 лет хорошо предсказывается  по набору переменных, включающих особенности личности матери и  стиль ее взаимодействия с ребенком,  элементы домашней среды, в том числе ее физические характеристики, и  индивидуальные особенности самого  ребенка. Позже, в период с 4 до 8 лет,  предикторы меняются; ими становятся материнская социальная поддержка, поведение матери во взаимодействиях с ребенком в предыдущем периоде и некоторые особенности поведения ребенка в детском саду [38].

Способ прогнозирования интеллектуального развития, альтернативный многолетнему лонгитюдному исследованию, предложили недавно Дж. Бенсон и другие [21], [27]: модель «средний близнец – средний родитель»  (midtwinmidparent disign). Смысл ее  в том, что усредненный интеллект  родительской пары принимается за  оценку будущего зрелого интеллекта  их детей-близнецов. Предикторами  взрослого IQ оказались особенности  детей, связанные с переработкой информации, речевыми способностями,  темпераментом.

Предпринимаются попытки прогнозировать формирование асоциального поведения, в частности по различным вариантам синдрома гиперактивности [32], и даже здорового образа жизни по когнитивным предикторам [42].

Таким образом, имеющиеся в западной психологии данные свидетельствуют о принципиальной возможности прогнозирования индивидуального развития.

Как уже говорилось, большинство  работ в этой области основывается  на разных вариантах корреляционного анализа. Однако корреляции дают  сведения о наличии и тесноте связей  и не позволяют сделать следующий  шаг в анализе – попытаться понять,  за счет чего эти связи формируются.  Этот шаг можно сделать при помощи  регрессионного анализа [6], который  используется в некоторых зарубежных работах и был применен и нами.  Именно он дает возможность проверить адекватность системы предикторов, включающей все требуемые теорией переменные.

В отечественной психологии работ  такого рода нет. Первые и пока единственные исследования возможных  предикторов дальнейшего развития  принадлежат В.И. Трубникову с сотрудниками [6], [7], [45], но выполнены  они в рамках психиатрии. Простой перенос

 

                                                                                                46

 

зарубежных данных едва ли возможен из-за существенных различий  в обучении и воспитании детей. Если  исходить из того, что индивидуальные  траектории развития в конечном счете определяются индивидуальным генотипом и средой, имеющаяся разница сред может изменить и предикторы. Данное исследование – первый  шаг для решения этого вопроса применительно к нормальному психическому развитию.

 

ИСПЫТУЕМЫЕ И МЕТОДЫ

 

Испытуемые. Близнецы 1986 –  1987 гг. рождения, по 25 пар монозиготных (МЗ) и однополых дизиготных  (ДЗ), среди них 30 пар мальчиков и 30  пар девочек, тестировались первый  раз в возрасте 21 – 25 мес. (х=23мес;  возраст 1). В это же время тестировали их матерей (50 человек, 18 – 36 лет,  29 – с высшим образованием, 13 –  со средним специальным, 8 – со средним). Все – жители Москвы. Зиготность определялась по методу полисимптомного сходства; пары с неясной диагностикой в исследование не  включались.

Повторное тестирование детей проведено в 1994 – 1995 гг.; средний возраст детей 7 лет 8 мес +6 мес (возраст II). К этому моменту выборка по  разным причинам уменьшилась до 36  пар; у всех диагностировались интеллект и креативность, из них у 32  пар оценивалась школьная зрелость.  В возрасте I тестирование проведено  Э.Ф. Кириакиди, в возрасте II  Е.С. Беловой и Т.М. Марютиной.  В обоих возрастах тестирование проходило дома, в возрасте I – в присутствии матери; работа с ребенком занимала 25 – 30 мин, кроме того, тестирование матерей, интервью и заполнение опросника требовало еще  1,5 – 2 ч; если это не удавалось сделать в течение одного визита, он повторялся. В возрасте II полная программа требовала двух визитов в каждую семью по 1,5 – 2 ч каждый.

            Методики. В возрасте I уровень психического развития диагностировался  по двум шкалам Бейли: умственного  развития (MDI) и особенностей поведения (IBR); последняя шкала включала три основных раздела: ориентацию на задание, активность и аффект/экстраверсию. Поскольку эта  методика ранее в России не применялась, предварительно шкалы MDI  и  IBR были апробированы на 30 одиночнорожденных детях в возрасте  23 мес; значимых различий с выборкой стандартизации теста не обнаружено. Ретестовая надежность равна  0,79 [10], [11].

В этом же периоде у матери диагностировали интеллект по методике  Векслера [1], экстра- и интроверсию и  нейротизм [5].

В возрасте II у детей диагностировали интеллект по методике Стенфорд – Бине [2],

Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Обратная связь

Доставка любой диссертации из России и Украины

Вход для партнеров