Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Основы микропроцессорной техники: Задания и методические указания к выполнению курсовой работы для студентов специальности 200400 «Промышленная электроника», обучающихся по сокращенной образовательной программе: Метод. указ./ Сост. Д.С. Лемешевский. – Новокузнецк: СибГИУ, 2003. – 22 с: ил. (2)
(Методические материалы)

Значок файла Организация подпрограмм и их применение для вычисления функций: Метод. указ./ Сост.: П.Н. Кунинин, А.К. Мурышкин, Д.С. Лемешевский: СибГИУ – Новокузнецк, 2003. – 15 с. (2)
(Методические материалы)

Значок файла Оптоэлектронные устройства отображения информации: Метод. указ. / Составители: Ю.А. Жаров, Н.И. Терехов: СибГИУ. –Новокузнецк, 2004. – 23 с. (2)
(Методические материалы)

Значок файла Определение частотных спектров и необходимой полосы частот видеосигналов: Метод указ./Сост.: Ю.А. Жаров: СибГИУ.- Новокузнецк, 2002.-19с., ил. (2)
(Методические материалы)

Значок файла Определение первичных и вторичных параметров кабелей связи: Метод. указ./ Сост.: Ю. А Жаров: СибГИУ. – Новокузнецк, 2002. – 18с., ил. (2)
(Методические материалы)

Значок файла Операционные усилители: Метод. указ. / Сост.: Ю. А. Жаров: СибГИУ. – Новокузнецк, 2002. – 23с., ил. (2)
(Методические материалы)

Значок файла Моделирование электротехнических устройств и систем с использованием языка Си: Метод указ. /Сост. Т.В. Богдановская, С.В. Сычев (6)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

Саентология и психотерапия: экспертные материалы

От редакции: Этим материалом мы продолжаем серию публикаций экспертных материалов, связанных с новыми и малыми религиозными движениями, за которыми в последние годы у нас в стране, к сожалению, закрепились названия инвективно-ксенофо-бического толка. Мы настоятельно подчеркиваем, что дело не в, якобы, наших симпатиях и антипатиях к этим религиозным группам или движениям, а в том, что мы считаем позорным фактом их ничем не обоснованное психиатрическое и психологическое эти-кетирование, подменяющее собой экспертизу и преследующее ничего общего с нашими науками не имеющие цели. И клятва Гиппократа, обязывающая нас не делать различий между "своими" и "чужими", и требования демократической юриспруденции обязывают нас к беспристрастной экспертизе каждого отдельного случая; игнорировать их, каковы бы ни были причины игнорирования, значит способствовать возрождению карательной психиатрии. Дополнительным стимулом к публикации экспертных материалов служит факт весьма вольного обращения судов с ними: так. Головинским судом г. Москвы по иску о закрытии московской организации Свидетелей Иеговы весной 1999 г. к делу были приобщены лишь заглавный лист и две страницы выводов из обширного экспертного исследования, часть которого опубликована в № 1 нашего журнала за 1999 г. В знакомстве широкого круга читателей с экспертными материалами мы видим, с одной стороны, способ превращения гласности из слова, рискующего остаться гласом вопиющего в пустыне, в дело, а с другой — путь к разво-рачиванию цивилизованной дискуссии по затрагивающим глубинные чувства и культурные (религиозные, мировоззренческие) установки, не подчиняющиеся единообразию строевого устава.

I. ВВЕДЕНИЕ

Настоящая экспертиза проведена с нейтральной позиции равноправного принятия и рассмотрения разных взглядов и точек зрения, не отдающей предпочтения саентологии или ее оппонентам и опирающейся на принцип презумпции невиновности. Практически это означает: 1) непредвзятый, не определяемый той или иной (положительной или отрицательной) установкой или симпатиями/антипатиями подход к предмету экспертизы и вынесение заключений лишь на основе проведенного анализа исследуемой проблемы; 2) использование единой системы основных критериев анализа и оценки для сопоставления рассматриваемых явлений; 3) исключение влияния идеологических, конфессиональных, социальных и др. стереотипов и давления их на эксперта.

II. МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Основным материалом исследования послужили следующие издания:

1. Хаббард Л. Р Саентология' основы мысли. — М.: Нью Эра, 1998.

2. Хаббард Л. Р Дианетика: современная наука душевного здоровья. — М.: Нью Эра, 1996.

3. Руководство по основам обучения. По трудам Л. Р. Хаббарда. — Копенгаген: Нью Эра, 1994.

4. Хаббард Л. Р. Дианетический семинар. —М.: Нью Эра, 1997.

5. Хаббард Л. Р. Курс дианетического одитора. — М.: Нью Эра, 1997

6. HabbardL. R. Science of Survival: Prediction of Human Behavior The Publications Organization World Wide. 11th Edition, 1968.

7. Приказ МЗиМП РФ № 286 от 19.12.1994 г.

8. Приказ МЗиМП РФ №296 от 30.10.1995г.    /;

9. Приказ МЗиМП РФ№ 318 от 17.11.1995 г.

10. Приказ МЗиМП РФ № 245 от 13.06.1996 г.

11. Приказ МЗиМП РФ № 254 от 19.06.1996 г.

12. Приказ МЗ РФ № 391 от 26.11.1996 г.

13. Приказ МЗ РФ № 142 от 29.04.1998 г.

Дополнительно использованы:

1. Анти-саентология: критика доктринальных основ и технологий хаббардизма. —СПб: СПбГМТТУ, 1999.

2. Сиеерцев М. А Саентология: путь духовной самоидентификации (экспертиза). — М., 1995.

3. Соболев С. С. Экспертная оценка (анализ) учения и деятельности религиозной организации саентологическая Церковь. — М., 1996.

4. Богданов В. А. Уважение к вере или Почему глупо воевать с са-ентологией? — М., 1997.

5. Данные Internet.

6. Дворкин А. Введение в сектоведение. — М., 1998.

7. Хвыля-Олинтер А. И., Лукьянов С. А. Опасные тоталитарные формы религиозных сект. — М., 1996.

Проанализированы 264 случайно взятых протокола обследования по тесту ОСА 89 человек, проходивших одитинг в 1995 - 1998 гг.

Использованная литература приводится в сносках.

Основные методы исследования: содержательный анализ текстов саентологии, методологический анализ, сравнительный анализ научных и религиозных подходов, методический и сравнительный анализ психотерапии и одитинга, анализ мнений оппонентов саентологии, анализ психологических методов, медико-юридический анализ.

Исследование проведено в июне - июле 1999 г.

III. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

III.1. Преамбула

Поставленные передо мной вопросы для ответа на них требуют методологических уточнений. Прежде всего это относится к соотнесению саентологии и дианетики с наукой и научной медициной как ее производной. Вне такого соотнесения любые оценки теряют смысл, так как предмет изучения редуцируется лишь к некоторым его формальным элементам и в итоге утрачивается. Простейший пример можно найти в "Декамероне", когда средством, излечивающим женщину от "букета" тяжких недугов, становится сексуальная активность ее мужа (известны шуточные рецепты множества врачей, сводящиеся к тому же); едва ли кому-либо может придти в голову счесть действия мужа собственно лечебными или, тем более, связать его или посоветовавшего ему такой способ "лечения" право на эти действия с наличием профессиональной лицензии. Современное продолжение этого сюжета находим в психотерапии сексуальных дисгармоний[1], где лечение дисгармоничной пары строится на обучении ее продуктивным алгоритмам сексуального взаимодействия; в ходе лечения используются элементы сексуального взаимодействия, известные человечеству гораздо раньше, чем возникла сексопатология как раздел медицины и, тем более, "парная терапия" сексуальных нарушений; Т. Заз[2] с присущим ему блеском подвергает медицину резкой критике, отказывая таким методам, как предложенные Мастере и Джонсон, в праве называться лечением — по крайней мере, в том смысле, какой вкладывает медицина в понятие лечения. Примеры, показывающие как одни и те же действия в разных оистдмных контекстах являются или не являются (признаются или не признаются) медицинскими/психотерапевтическими, можно было бы продолжить применительно к очень разным явлениям. Добавлю только, что все основные техники психотерапии выросли из поведенческих стереотипов, описываемых в исторических, культурологических, этнографических, религиозных и т. п. текстах вне связи с медициной. Проблема, стало быть, выходит далеко за пределы формальной фиксации сходства "медицинских" и "немедицинских" действий. Ситуация усложняется еще больше, когда речь идет о психотерапии.

III.2. Специфика и границы научной медицины

Будучи самостоятельной профессией, медицина опирается на достижения фундаментальных наук и одновременно сама является системой дисциплин, закрепленной, в частности — у нас в стране, в существовании Академии Медицинских Наук; причем дисциплин принципиально материалистических — опирающихся на положения и закономерности, вытекающие из эксперимента, доступные экспериментальной проверке с воспроизводимыми результатами.

Основные положения, лежащие в основе современной науки, были сформулированы Р. Декартом, И. Ньютоном и Ф. Бэконом, и именно к ним так или иначе восходят основы профессионального мышления научной медицины. Ф. Капра и Д. Стэйндл-Рест[3] характеризуют эти представления следующим образом:

1) целое и его динамика могут быть поняты через свойства составляющих его частей; 2) существуют фундаментальные структуры, порождающие их взаимодействие силы и механизмы, которые в итоге дают начало процессам; 3) в основе научных описаний лежит объективность — независимость наблюдаемого от наблюдателя и процесса познания; 4) метафорой научного знания является "здание", строящееся из фундаментальных законов и принципов; 5) знанию приписывается способность достижения полного и совершенного понимания реальности.

На этих философских основаниях и покоится современная медицина, исходя из них строится обучение врачей, им обязаны практически все безусловные достижения научной медицины. Поражающие воображение ее достижения рождались и рождаются на путях дифференциации, специализации и технологи-зации — в итоге вместо трех основных издревле складывавшихся направлений медицины (терапия, хирургия, лечение душевных расстройств[4]) сегодня существуют сотни медицинских специальностей, представители которых часто не в состоянии ни понять, ни, тем более, заменить друг друга. Но с этим связаны и претензии к современной научной медицине в том, что она "потеряла человека" и стала похожа на колоссальное производство по ремонту и замене органов, тогда как более 70 % болезненности теснейшим образом связаны в своем происхождении с психосоциальными факторами. Кроме того, медицинские манипуляции, опирающиеся на современный уровень научного знания, в последующем, при переходе к другим уровням расцениваются то как ошибка, то как преступление. Т. Заз[5] в этой связи анализирует, например, историю хирургического лечения мастурбации, распространенного совсем недавно — во второй половине XIX в. — и использовавшего у женщин ампутацию клитора, а у мужчин — кастрацию. Не менее демонстративны и другие факты: история префронта-льной лейкотомии, на которую возлагались огромные надежды, но которая в итоге была запрещена; на протяжении последних десятилетий резко сузилось использование электросудорожной терапии, а там, где она производится, используются щадящие варианты униполярной (с односторонним наложением электродов) терапии; в России после периода широкого использования была запрещена атропинокоматозная терапия психических расстройств у детей, на которую в 1970-х гг. возлагались большие надежды, в том числе — в лечении детей. У научной медицины, как говорили старые врачи о врачах, есть свои кладбища, заполнявшиеся не только вследствие неизлечимости тех или иных состояний и болезней, но и в результате поисков и экспериментов, результаты которых позже опровергались.

Иными словами, мы видим, что рамки, представления, критерии того, что в то или иное время считается научным и противопоставляется ненаучному, постоянно изменяются, хотя целевые установки остаются теми же и определяются прежде всего лечением болезней. В этом плане интересно, что даже модели первичной профилактики болезней строятся как системы профилактики определенных заболеваний, предрасположенность к которым или начальные симптомы выясняются принятыми в диагностике заболеваний методами[6]; так, опросный лист К. Pelletier открывается обращением: "Уважаемый пациент! Ваши ответы на приводимые вопросы помогут установить главные моменты риска, касающиеся Вашего здоровья на протяжении ближайших 10-ти лет. Установив степень Вашего риска в настоящем и оценив ее в будущем, мы сможем помочь Вам начать оздоровительную работу, которая уменьшит этот риск" и учитывает по меньшей мере несколько десятков медицинских параметров из истории жизни и семьи, результатов клинических и лабораторных обследований; в "Руководстве по профилактической мед^ине" 47 глав из 60 (120 из 155 страниц основного текста) посвящены медицинским обследованиям. Речь, таким образом, идет о целостном мировоззрении научной медицины, ставящей в центр внимания болезни, отсутствие которых отождествляется со здоровьем, или, скажем иначе, точкой отсчета служит болезнь. Очевидные достижения научных методов лечения и профилактики не могут заслонить собой того, не менее очевидного, факта, что здоровье понимается в рамках центрированного на болезни профессионального мировоззрения.

В области психологии и психиатрии это нашло свое выражение в подходе к классификации характеров Э. Кречмером, где нормальные характеры и психопатии выводятся из характеристик соответствующих психозов как выражения конституциональной обусловленности;[7] в разработанном А. Е. Личко учении об акцентуациях характера[8]; в понимании неврозов: "...неврозы особенно легко возникают, если имеется стойкое нарушение в соотношении основных свойств высшей нервной деятельности, взаимодействии сигнальных систем, коры и подкорки[9]9 и т.д. Практическим следствием основных позиций научной медицины является рассмотрение психотерапии как медицинской деятельности, на которую имеет право лишь врач[10]: "Психиатрический профессионал есть человек, который должен разрушить психическое нарушение (выделено мной — В. К.) таким образом, чтобы страдающий им снова смог стать самим собой"[11].

Отмеченное не является основанием для альтернативных суждений "хорошо - плохо", но показывает диалектическую связь перспектив и ограничений научной медицины.

III.3. Саентология: наука или религия?

Л. Рон Хаббард — основатель саентологии — определяет ее как прикладную религиозную философию[12]:

"Это то, как работает жизнь, это то, как изменить к лучшему мужчин, женщин и детей[13]"^,

"Саентология определяется как изучение духа и работа с ним в его взаимоотношениях с самим собой, вселенными и другой жизнью"[14].

"Саентология — это маршрут, путь, а не диссертация и не претенциозное учение"[15],

"В Саентологии конечным результатом обучения и выполнения упражнений является восстановление осознания самого себя как духовного и бессмертного существа

Чтобы не выходить за пределы поставленных передо мной задач, ограничусь лишь несколькими, на мой взгляд, важными замечаниями: 1) религиозность этой философии проистекает не из веры как таковой (как раз ее значение Хаббард отрицает: "не... то, во что верят, а... то, что делают[16]), а из представления о духе; 2) философский характер саентологии связан не с представлениями о специальной науке философии, а с представлением о размышлении человека о себе, своем месте среди людей и в мире, о прагматической систематизации накопленных человечеством знаний — т.е. с тем, что часто свысока называют философствованием; 3) прикладной характер самой сути саентологии (см. выше), связанный прежде всего с тем, что человек — и чем дальше продвигается цивилизация, тем больше — нуждается в конструировании обозримой, так или иначе для него понятной и практически полезной картины мира, которая в силу этих требований всегда только картина, но не сам мир. Возможно, это одна из самых трудных задач современного человека, живущего в мире ускорения и многообразия. Ее неоднократно пытались решать и до нас — достаточно припомнить учение Льва Толстого, Ж. Ж. Руссо и мн. др. Множественность таких философий (осознающих себя как религиозные или нет) сама является проявлением многообразия жизни, требующего приспособления к нему и совладания с постоянно ускользающим смыслом, скрывающимся за непосильным для постижения одним человеком всего объема накопленных человечеством знаний. И потому человек вынужден среди множества философий искать философию для себя (сам отказ от такого поиска — своего рода философия жизни, имеющая свои практические последствия, о которых, например, В. И. Ленин говорил, что человек, отказывающийся от всякой философии, оказывается в плену худшей из философий). Надо отметить, что попытки создания таких философий всегда корреспондируют с особенностями времени и культуры, отвечая на те или иные существующие в социуме неудовлетворенные потребности. В последние несколько десятилетий эти потребности связаны с информационным взрывом и начавшимся переходом от индустриальной эпохи к информационной[17].

В этой связи примечательно и важно, что Хаббард связывает термин "Саентология" не с английским "Science — наука", а с латинским "Scio — знание", и определяет содержание термина как "знанг^о том, как знать"[18]. Этот этимологический момент важен, так как, употребляя слово "наука", саентологи вкладывают в него совершенно иной смысл, восходящий не к добыче и интерпретации знаний, а к самому знанию как продукту механизма мышления. Из предисловия редакторов и текстов Хаббарда следует, что саентология — не сама наука в ее академическом смысле, но осмысление накопленных человечеством знаний в некоей целостной системе, преодолевающей недостатки предшествующих и современных ей наук.

Отношения между научной психологией и саенто-логией оговариваются особо и специально, во многом перекликаясь с обоснованиями, положенными в основу гуманистической психологии. Хаббард критикует психологию, ссылаясь на то, что В. Вундт рассматривал ее в сугубо физиологическом ключе[19]. Сюда можно было бы добавить и точную формулировку У. Джеймса, говорившего, что он предпочитает не говорить о душе, пока не уяснит "прагматическое значение этого термина". Ответом на физиологическую психологию человека, построенную на тех же принципах, что и психология животных, было неприятие ее Ф. Достоевским, видевшим в ней "унижающее человека овеществление его души"; Л. Толстого, считавшего, что она не отвечает на главный вопрос: "Что я такое с моими желаниями^."', О. Мандельштама: "Чрезвычайно быстрое очеловечивание науки... наталкивает нас на другой путь. Представления можно рассматривать не только как объективную данность сознания, но и как органы человека... ". Совсем с иной стороны, но к тому же подходил великий физиолог А. А. Ухтомский, а уже в наше время — Е. Велихов, В. Зинченко, В. Лекторский: "Психическая реальность по сложности встала вровень, если не превзошла реальность физиологическую. Она выступила... как своего рода "духовный организм"[20]. Ответом на нее явился выход на сцену экспериентальной психологии (от experience — опыт, в отличие от экспериментальной (научной в узком смысле слова), представленной множеством ветвей и направлений:

гуманистическая психология, духовная психология, трансперсональная психология, психосинтез и мн. др.

Но, утверждает Хаббард: "Любое сравнение Саен-тологии с предметом, известным как психология, — это нонсенс"[21], что вполне согласуется с пониманием им своего учения как прикладной религиозной философии. По существу, в отличие от М. Б. Эдди с ее Сай-ентистской Церковью Христа и Христианской Наукой[22], Хаббард пытается не подменить науку прагма-тизацией религии, а вывести из накопленных человечеством знаний некую философию жизни. Объединяет же их восприятие здоровья не только и не просто как явления биологического, телесного, но и — прежде всего — как следствия и проявления духовной жизни, хотя сама духовная жизнь воспринимается очень по-разному.

Как и другие подобные системы, саентология имеет своих приверженцев и своих противников — это вопрос Веры и Опыта, диалог которых принципиально невозможно построить на основе классического научного подхода уже потому, что не существует общего теоретического и методологического поля: каждая Вера есть по существу уникальная философия и методология бытия. Уникальность саентологии не означает ее исключительности: на этом постоянно настаивает Хаббард ("Не меняйте религии человека, не меняйте его политики, не нарушайте суверенитета наций. Вместо этого научите человека использовать то, что он имеет и знает...[23]") и об этом же свидетельствует отношение к саентологии представителей многих религий и религиозных конфессий, разных научных школ и направлений.

Вопрос о том, действительно ли саентология является религией, лежит вне пределов моей компетенции; ответ на него содержится как в официальной регистрации саентологии на родине ее возникновения в качестве религии, так и в ряде экспертиз[24], подтверждающих обоснованность этого признания. В то же время, как известно, не во всех странах саентологию регистрируют как религию. В рамках проводимого мной исследования важно соотнести саентологию с наукой и научной медициной, ибо это соотнесение обеспечивает методологическую базу поиска ответа на вопрос, являются ли практикуемые в ней подходы и процедуры психотерапией.

Исходя из сказанного выше, можно выделить два принципиальных пути формирования психотерапевтических по своему механизму эффектов. Один из них связан с научно обоснованным, умышленным и планируемым воздействием на определенные симптомы или заболевания с целью их ликвидации или ослабления — он, собственно, и называется психотерапией. Другой путь связан с самосовершенствованием человека при опоре на те или иные мировоззрение или веру; здесь существует очень широкий круг процедур — от духовных техник до заговоров, оберегов, изгнания духов и т.д., по отношению к которым психотерапевтические эффекты не планируются, как таковые не осмысляются и в рамках каждой из таких мировоззренческих систем не сводимы к психотерапевтическим механизмам, хотя сходные с психотерапевтическими, оздоровляющие эффекты могут иметь и очень часто имеют место. Различия между ними четко сформулировал Виктор Франкл: "Цель психотерапии — исцеление души, цель же религии — спасение души. Если, однако, религию, согласно ее исходной направленности, мало волнуют и заботят такие вещи, как выздоровление или предупреждение болезней, тем не менее — по своим результатам — не намеренно — она оказывает психогигиеническое и даже психотерапевтическое действие. Это происходит благодаря тому, что она дает человеку беспрецедентную возможность, которую он не в состоянии найти где-либо еще: возможность укрепиться, утвердиться в абсолютном. В психотерапии мы также можем зафиксировать аналогичный непреднамеренный побочный эффект, поскольку мы наблюдаем в отдельных случаях, что пациент в ходе психотерапии приходит обратно к давно утраченным источникам изначальной, подсознательной, вытесненной религиозности. Однако, хотя такое и случается, врач не вправе ставить себе такую цель. Ведь в этом случае он объединяется с пациентом на почве общей веры и действует, исходя из этого, но тем самым он уже с самого начала обращается с ним не как с пациентом[25].

В этой связи заслуживает внимания пример, приводимый А. Бадхеном и почерпнутый из опыта, описанного Архимандритом Михаилом (Козловым)[26] более ста лет назад, когда он объяснял слепому, как молиться сердцем:

"— Вот ты ничего не видишь, а ведь можешь умом вообразить и представить себе то, что ты прежде видал, то есть человека или какую-нибудь вещь или свой какой-нибудь член, например, руку или ногу. Можешь также вообразить, как бы на него смотрел, и можешь навести и устремить на него, хотя и слепые, свои глаза?

— Могу, — ответил слепой.

— Ну, так ты точно так же вообрази свое сердце, наведи свои глаза, как бы смотри на него. А умом-то внимательно слушай, как оно бьется и ударяет раз за разом. Это называется у Святых Отцов сводить ум из головы в сердце. Когда к сему приспособишься, то и начинай к каждому удару сердца, смотря на него, приноравливать молитвенные слова таким образом: с первым ударом подумай — господи, со вторым —Иисусе, с третьим —Христе, с четвертым — помилуй, с пятым —мя. И повторяй cue
Размер файла: 246 Кбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)

Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров