Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

ИСТОРИЧЕСКИЕ КОРНИ ВОЛШЕБНОЙ СКАЗКИ

 [чтобы увидеть текст в сети мне пришлось заменить некоторые символы в книге:
1) стрелку вверх я заменил на открытую фигурную скобку {
2) стрелку вниз я заменил на закрытую фигурную скобку }
3) подчеркивание символов верхней чертой я заменил в одном случае обычным подчеркиванием ,
в другом случае добавил еще и вч (верхняя черта) в верхнем индексе
вч .
В графических файлах соответственно все как в книге J .

Все комментарии к первой и второй работе находятся в конце второй работы(т.е. здесь).

Вкладыш со схемами находится в конце первой (т.е. в "Морфология <волшебной> сказки").


ИСТОРИЧЕСКИЕ КОРНИ ВОЛШЕБНОЙ СКАЗКИ 112

ПРЕДИСЛОВИЕ 112

Глава I. ПРЕДПОСЫЛКИ 113

I .Основной вопрос. 113 • 2.3начение предпосылок. 113 • 3.Выделение волшебных сказок. 114 • 4.Сказка как явление надстроечного характера. 116 • 5.Сказка и социальные институты прошлого.118 • 6.Сказка и обряд.119 7.Прямое соответствие между сказкой и обрядом. 120 • 8. Переосмысление обряда сказкой. 120 • 9.Обращение обряда. 121 • 10.Сказка и миф. 123 • 11 .Сказка и первобытное мышление. 127 • 12.Генетика и история. 128 • 13.Метод и материал. 129 • 14.Сказка и послесказочные образования. 130 • 15.Перспективы.130

Глава II. ЗАВЯЗКА 132

I.Дети в темнице 132 • 1.Отлучка. 132 • 2.3апреты, связанные с отлучкой.133 • 3.Фрэзер об изоляции царей.133 • 4.Изоляция царских детей в сказке.134 • 5.Заключение девушки.136 • 6.Мотивировка заключения. 138 • 7.Итоги.140 •

II.Беда и противодействие 141 • 8.Беда.141 • 9.Снаряжение героя в путь. 142

Глава III. ТАИНСТВЕННЫЙ ЛЕС 146

1 .Дальнейшая композиция сказки. Получение волшебного средства. 146 • 2.Типы яти. 147 • 3.Обрядпосвящения.147 4.Лес.151 • 5. Избушка на курьих ножках. 152 • 6.Фу, фу, фу.158 • 7.Напоила-накормила.160 • 8.Костяная нога.163 • 9.Слепота яги.165 • 10.Хозяйка леса. 168 • 11. Задачи яги. 172 • 12.Испытание сном.173 • 13.Изгнанные и заведенные в лес дети.175 • 14.Похищенные дети.178 • 15.Запродажа.178 • 16.Била-била.180 • 17.Безумие.182 • 18.Отрубленный палец. 183 • 19.3наки смерти. 184 • 20.Временная смерть. 185 • 21.Разрубленные и оживленные. 186 • 22.Печь яги. 190 • 23.Хитрая наука. 194 • 24.Волшебный дар. 197 • 25.Яга - теща. 198 • 26.Травестизм.199 • 27.3аключение.202

Глава IV. БОЛЬШОЙ ДОМ 203

I.Лесное братство 203 • 1.Дом в лесу.203 • 2.Большой дом и малая избушка.207 • З.Накрытый стол.208 • 4.Братья.208 • 5.Охотники.209 • 6.Разбойники.209 • 7.Распределение обязанностей.210 • 8."Сестрица".211 • 9.Рождение ребенка.215 • 10.Красавица в гробу.216 • 11.Амур и Психея.219 • 12.Жена на свадьбе мужа.221 • 13.Неумойка.223 • 14.Незнайка.225 • 15.Плешивые и покрытые чехлом.226 • 16.Муж на свадьбе жены.228 • 17.3апрет похвальбы.229 • 18.3апретный чулан.230 • 19.3аключение.234 •

II.Загробные дарители 235 • 20.Умерший отец.235 • 21.Умершая мать.239 • 22.Благодарный мертвец.239 • 23.Мертвая голова.240 • 24.3аключение.241 •

III.Дарители-помощники 243 • 25.Благодарные животные.243 • 26.Медный Лоб.246 • 27.Выкупленные пленники, должники и пр.252

Глава V. ВОЛШЕБНЫЕ ДАРЫ 253

I.Волшебный помощник 253 • 1.Помощники.253 • 2.Превращенный герой.254 • З.Орел.254 • 4.Крылатый конь.257 • 5.Выкармливание коня.258 • 6.Замогильный конь.259 • 7.Отвергнутый и обмененный конь.260 • 8.Конь в подвале.261 • 9.Масть коня.262 • 10.Огненная природа коня.263 • 11.Конь и звезды.266 • 12.Конь и вода.266 • 13.Некоторые другие помощники.267 • 14.Развитие представлений о помощнике 271

II.Волшебный предмет 277 • 15.Предмет и помощник 277 • 16.Когти, волосы, шкурки, зубы.278 • 17.Предметы-орудия.279 • 18.Предметы, вызывающие духов.281 • 19.Огниво.281 • 20.Палочка.282 • 21.Предметы, дающие вечное изобилие.282 • 22.Живая и мертвая, слабая и сильная вода.283 • 23.Куколки.285 • 24.3аключение.286

Глава VI. ПЕРЕПРАВА 287

1.Переправа как композиционный элемент.287 • 2.Переправа в образе животного.287 • З.Зашивание в шкуру.288 • 4.Птица.292 • 5.На коне.294 • 6.На корабле.295 • 7.По дереву.296 • 8.По лестнице или ремням.297 • 9.При помощи вожатого.298 • 10.Заключение.298

Глава VII. У ОГНЕННОЙ РЕКИ 299

I.Змей в сказке 299 • 1.Облик змея.299 • 2.Связь с водой в сказке.300 • З.Связь с горами.300 • 4.3мей-похитиггель.301 • 5.Поборы змея.301 • 6.Змей -охранитель границ.302 • 7.3мей-поглотитель.302 • 8.Опасность сна.303 • 9.Изначальный противник.303 • 10.Бой.304 • 11. Литература о змее. 305 • 12.Распространенность змееборства. 306 •

II.Змей-поглотитель 307 • 13.0брядовое поглощение и выхаркивание. 307 • 14.Смысл и основа этого обряда.309 • 15.Птичий язык. 311 • 16.Алмазы.313 • 17.Поглотитель-переносчик.314 • 18.Борьба с рыбой как первая ступень змееборства. 316 • 19.Следы поглощения в поздних случаях змееборства. 322 • 20.3аключение.324 •

III.Герой в бочке 324 • 21. Ладья-переносчик. 324 • IV.Змей-похититель 327 • 22.Облик змея.327 • 23.Смерть-похититель.329 •

511

24.Внесение эротического момента.332 • 25.Похищение в мифах.333 •
V.Водяной змей 334 • 26.Водяная природа змея.334 • 27.Поборы змея.339 • 28.Мифы.342 •

VI.Змей и царство мертвых 344 • 29. Змей-страж. 344 • 30.Кербер.345 • 31. Перенесение змея на небо. 346 • 32. Сторожевая роль небесного змея; якуты.349 • 33.Змей в Египте.351 • 34.Психостасия.353 • 35.Связь змея с рождением.354 • 36.Гибель змея от змея.356 • 37.3аключение.358

Глава VIII. ЗА ТРИДЕВЯТЬ ЗЕМЕЛЬ 360

I.Тридесятое царство в сказке 360 • 1.Локальность. 360 • 2.Связь с солнцем.362 • 3.Золото.363 • 4.Три царства. 364 • 5.Териоморфизм тридесятого царства.365 •

II.Тот свет 366 • 6.Ранние формы потустороннего мира.366 • 7.Пасть и толкучие горы.367 • 8.Хрусталь.368 • 9.Страна обилия.369 • 10.Солнечное царство. 371 • 11.Античность.374

Глава IX. НЕВЕСТА 376

I.Печать царевны 376 • 1.Два типа царевны. 376 • 2.Клеймение героя.377 •

II.Трудные задачи 381 • 3.Трудные задачи.381 • 4. Всенародный клич 381 • 5. Задачи в ответ на сватовство. 382 • 6. Задачи бежавшей и вновь найденной царевны.382 • 7.3адачи царевны, похищенной ложными героями.383 • 8.Задачи Водяного.383 • 9.Задачи учителя-колдуна. 384 • 10.Враждебный тесть.385 • 11.Задачи, задаваемые старому царю. 386 • 12.Задачи на поиски.387 • 13.Дворец, сад, мост.389 • 14.Испытание баней.392 • 15.Испытание едой.394 • 16.Состязания.395 • 17.Прятки.398 • 18.Узнать искомого.400 • 19.Брачная ночь.402 • 20.Предварительные выводы.407 •

III.Воцарение героя 408 • 21.Фрэзер о смене царей.408 • 22.Престолонаследие в сказке.410 • 23.Старость.411 • 24.Оракулы.411 • 25. Умерщвление царя в сказке.413 • 26.Ложный герой.415 • 27.Веревочный мост.415 • 28.Кипящее молоко.416 • 29.3аключение.417 •

IV.Магическое бегство 418 • 30.Бегство в сказке.418 • 31.Бегство с бросанием гребешка и пр.419 • 32.Бегство с превращениями.420 • 33.Превращение змеи в колодцы, яблони и т.д. 422 • 34.Бегство и погоня с последовательными превращениями.422 • 35.Решающее препятствие.426

Глава X. СКАЗКА КАК ЦЕЛОЕ 427

1 .Единство волшебной сказки.427 • 2.Сказка как жанр.430

Комментарии

Е. М. Мелетинский. СТРУКТУРНО-ТИПОЛОГИЧЕСКОЕ ИЗУЧЕНИЕ СКАЗКИ 437

Библиографические примечания

А. В. Рафаева. МЕТОДЫ В. Я. ПРОППА В СОВРЕМЕННОЙ НАУКЕ 467

Текстологический комментарий 486

Постраничный комментарий

Цитированная литература 494

Сокращения 501

Именной указатель 502

Указатель персонажей 507


Исторические корни Волшебной Сказки

Предисловие

Предлагаемая работа снабжена вводной главой, и потому в предисловии можно ограничиться некоторыми замечаниями технического характера.

В книге часто встречаются ссылки на сказки или выдержки из них. Эти выдержки надо рассматривать как иллюстрации, а не как доказательства. За примером кроется более или менее распространенное явление. Разбирая явление, следовало бы приводить не одну-две иллюстрации, а все имеющиеся случаи. Однако это свело бы книгу к указателю, который размерами превзошел бы всю работу. Эту трудность можно было бы обойти ссылками на существующие указатели сюжетов или мотивов. Однако, с одной стороны, распределение сказок по сюжетам и сюжетов по мотивам, принятое в этих указателях, часто весьма условно, с другой же стороны -- ссылки на сказки встречаются в книге несколько сот раз, и пришлось бы несколько сот раз давать ссылки на указатели. Все это заставило меня отказаться от традиции приводить при всяком сюжете номер типа. Читатель поймет, что приводимые материалы представляют собой образцы.

То же касается примеров из области обычаев, обрядов, культов и т. д. Все приводимые факты -- не более как примеры, число которых можно было бы произвольно увеличить или уменьшить, приводимые примеры могли бы быть заменены другими. Таким образом, в книге не сообщается никаких новых фактов, нова только устанавливаемая между ними связь, и в ней центр тяжести всей книги.

Необходимо сделать еще оговорку относительно способа изложения. Мотивы сказки так тесно связаны между собою, что, как правило, ни один мотив не может быть понят изолированно. Излагать же приходится по частям. Поэтому в начале книги часто встречаются ссылки на то, что еще будет развито, а со второй половины -- на то, что уже изложено выше.

Книга представляет собой одно целое, и ее нельзя читать из середины для справок по отдельным мотивам.

В данной книге читатель не найдет анализа многих мотивов, которые он вправе искать в такой работе. Многое не уместилось в ней. Упор сделан на анализ основных, главнейших сказочных образов и мотивов, остальное же частью уже опубликовано раньше и здесь не повторяется, частью, возможно, появится в

112

виде отдельных очерков в будущем.

Работа вышла из стен Ленинградского ордена Ленина государственного университета. Многие из моих товарищей по работе поддерживали меня, охотно делясь своими знаниями и опытом. Особенно многим я обязан члену-корреспонденту Академии Наук проф. Ивану Ивановичу Толстому, который дал мне ценные указания как по части использованного мной античного материала, так и по общим вопросам работы. Приношу ему свою глубочайшую и искреннюю благодарность.

Автор

Глава I. Предпосылки

1. Основной вопрос.

Что значит конкретно исследовать сказку, с чего начать? Если мы ограничимся сопоставлением сказок друг с другом, мы останемся в рамках компаративизма. Мы хотим расширить рамки изучения и найти историческую базу, вызвавшую к жизни волшебную сказку. Такова задача исследования исторических корней волшебной сказки, сформулированная пока в самых общих чертах.

На первых порах кажется, что в постановке этой задачи нет ничего нового. Попытки изучать фольклор исторически были и раньше. Русская фольклористика знала целую историческую школу во главе со Всеволодом Миллером. Так, Сперанский говорит в своем курсе русской устной словесности: "Мы, изучая былину, стараемся угадать тот исторический факт, который лежит в ее основе, и, отправляясь от этого предположения, доказываем тождество сюжета былины с каким-нибудь известным нам событием или их кругом" (Сперанский 222). Ни угадывать исторических фактов, ни доказывать их тождества с фольклором мы не будем. Для нас вопрос стоит принципиально иначе. Мы хотим исследовать, каким явлениям (а не событиям) исторического прошлого соответствует русская сказка и в какой степени оно ее действительно обусловливает и вызывает. Другими словами, наша цель -- выяснить источники волшебной сказки в исторической действительности. Изучение генезиса явления еще не есть изучение истории этого явления. Изучение истории не может быть произведено сразу -- это дело долгих лет, дело не одного лица, это дело поколений, дело зарождающейся у нас марксистской фольклористики. Изучение генезиса есть первый шаг в этом направлении. Таков основной вопрос, поставленный в этой работе.

2. Значение предпосылок.

Каждый исследователь исходит из каких-то предпосылок, имеющихся у него раньше, чем он приступает к работе. Веселовский еще в 1873 году указывал на необходимость прежде

113

всего уяснить себе свои позиции, критически отнестись к своему методу (Веселовский 1938, 83-128). На примере книги Губернатиса "Зоологическая мифология" ("Zoological Mythology"), Веселовский показал, как отсутствие самопроверки ведет к ложным заключениям, несмотря на всю эрудицию и комбинаторские способности автора работы.

Здесь следовало бы дать критический очерк истории изучения сказки. Мы этого делать не будем. История изучения сказки излагалась не раз, и нам нет необходимости перечислять труды. Но если спросить себя, почему до сих пор нет вполне прочных и всеми признанных результатов, то мы увидим, что часто это происходит именно оттого, что авторы исходят из ложных предпосылок.

Так называемая мифологическая школа исходила из предпосылки, что внешнее сходство двух явлений, внешняя аналогия их свидетельствует об их исторической связи. Так, если герой растет не по дням, а по часам, то быстрый рост героя якобы отряжает быстрый рост солнца, взошедшего на горизонте (Frobenius 1898, 242). Во-первых, однако, солнце для глаз не увеличивается, а уменьшается, во-вторых же, аналогия не то же самое, что историческая связь.

Одной из предпосылок так называемой финской школы было предположение, что формы, встречающиеся чаще других, вместе с тем присущи исконной форме сюжета. Не говоря уже о том, что теория архетипов сюжета сама требует доказательств, мы будем иметь случай неоднократно убеждаться, что самые архаические формы встречаются как раз очень редко, и что они часто вытеснены новыми, получившими всеобщее распространение (Никифоров 1926).

Таких примеров можно указать очень много, причем выяснить ошибочность предпосылок в большинстве случаев совсем не трудно. Спрашивается, отчего же сами авторы не видели своих столь ясных для нас ошибок? Мы не будем их в этих ошибках винить -- их делали величайшие ученые; дело в том, что они часто не могли мыслить иначе, что их мысли обусловлены эпохой, в которую они жили, и классом, к которому они принадлежали. Вопрос о предпосылках в большинстве случаев даже не ставился, и голос гениального Веселовского, который сам неоднократно пересматривал свои предпосылки и переучивался, остался гласом вопиющего в пустыне.

Для нас же отсюда вытекает следствие, что нужно тщательно проверить свои предпосылки до начала исследования.

3. Выделение волшебных сказок.

Мы хотим найти, исследовать исторические корни волшебной сказки. О том, что мыслится под историческими корнями, будет сказано ниже. Раньше, чем это сделать, необходимо оговорить термин

114

"волшебная сказка". Сказка настолько богата и разнообразна, что изучать все явление сказки целиком во всем его объеме и у всех народов невозможно. Поэтому материал должен быть ограничен, и я ограничиваю его волшебными сказками. Это означает, что у меня есть предпосылка, что существуют какие-то особые сказки, которые можно назвать волшебными. Действительно, такая предпосылка у меня есть. Под волшебными я буду понимать те сказки, строй которых изучен мной в "Морфологии сказки". В этой книге жанр волшебной сказки выделен достаточно точно. Здесь будет изучаться тот жанр сказок, который начинается с нанесения какого-либо ущерба или вреда (похищение, изгнание и др.) или с желания иметь что-либо (царь посылает сына за жар-птицей) и развивается через отправку героя из дома, встречу с дарителем, который дарит ему волшебное средство или помощника, при помощи которого предмет поисков находится. В дальнейшем сказка дает поединок с противником (важнейшая форма его -- змееборство), возвращение и погоню. Часто эта композиция дает осложнение. Герой уже возвращается домой, братья сбрасывают его в пропасть. В дальнейшем он вновь прибывает, подвергается испытанию через трудные задачи и воцаряется и женится или в своем царстве или в царстве своего тестя. Это -- краткое схематическое изложение композиционного стержня, лежащею в основе очень многих и разнообразных сюжетов. Сказки, отражающие эту схему, будут здесь называться волшебными, и они-то и составляют предмет нашего исследования.

Итак, первая предпосылка гласит: среди сказок имеется особая категория сказок, обычно называемых волшебными. Эти сказки могут быть выделены из других и изучаться самостоятельно. Самый факт выделения может вызвать сомнения. Не нарушен ли здесь принцип связи, в которой мы должны изучать явления? Однако в конечном итоге все явления мира связаны между собой, между тем наука всегда выделяет явления, подлежащие ее изучению, из числа других явлений. Все дело в том, где и как здесь проводится граница.

Хотя волшебные сказки и составляют часть фольклора, но они не представляют собой такой части, которая была бы неотделима от этого целого. Они не то же, что рука по отношению к телу или лист по отношению к дереву. Они, будучи частью, вместе с тем составляют нечто целое и берутся здесь как целое.

Изучение структуры волшебных сказок показывает тесное родство этих сказок между собой. Родство это настолько тесно, что нельзя точно отграничить один сюжет от другого. Это приводит к двум дальнейшим, весьма важным предпосылкам. Во-первых:

ни один сюжет волшебной сказки не может изучаться без другого, и во-вторых: ни один мотив волшебной сказки не может изучаться без его отношения к целому.

115

Этим работа становится принципиально на новый путь.

До сих пор работа обычно велась так: брался один какой-нибудь мотив, или один какой-нибудь сюжет, собирались по возможности все записанные варианты, а затем из сопоставления и сравнения материалов делались выводы. Так, Поливка изучал формулу "русским духом пахнет", Радермахер -- мотив о проглоченных и извергнутых китом, Баумгартен -- мотив о запроданных черту ("отдай, чего дома не знаешь") и т. д. (Polivka 1924, 1-4; Radermacher 1906; Baumgarten 1915). Авторы ни к каким выводам не приходят и от выводов отказываются.

Точно так же изучаются отдельные сюжеты. Так, Макензен изучал сказку о поющей косточке, Лильеблад -- о благодарном мертвеце, и т. д. (Mackensen 1923; Liljeblad 1927) Таких исследований имеется довольно много, они сильно продвинули наше знание распространенности и жизни отдельных сюжетов, но вопросы происхождения в этих работах не решены. Поэтому мы пока совершенно отказываемся от посюжетного изучения сказки. Волшебная сказка для нас есть нечто целое, все сюжеты ее взаимно связаны и обусловлены. Этим же вызвана невозможность изолированного изучения мотива. Если бы Поливка собрал не только все разновидности формулы "русским духом пахнет", а задался бы вопросом, кто издает это восклицание, при каких условиях оно издается, кого этим возгласом встречают и т. д., т. е. если бы он изучал его в связи с целым, то, очень возможно, он пришел бы к верному заключению. Мотив может быть изучаем только в системе сюжета, сюжеты могут изучаться только в их связях относительно друг друга.

4. Сказка как явление надстроечного характера.

Таковы предпосылки, почерпнутые из предварительного изучения структуры волшебной сказки. Но этим дело не ограничивается.

Выше было указано, что предпосылки, из которых исходят авторы, часто являются продуктом эпохи, в которую жил исследователь.

Мы живем в эпоху социализма. Наша эпоха также выработала свои предпосылки, на основании которых надо изучать явления духовной культуры. Но в отличие от предпосылок других эпох, приводящих гуманитарные науки в тупик, наша эпоха создала предпосылки, выводящие гуманитарные науки на единственно правильный путь.

Предпосылка, о которой здесь идет речь, есть общая предпосылка для изучения исторических явлений: "Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще" (Маркс, Энгельс 13; 7). Отсюда совершенно ясно вытекает, что мы должны найти в про-

116

щлом тот способ производства, который обусловливает сказку.

Каков же был этот способ производства? Достаточно самого беглого знакомства со сказкой, чтобы сказать, что, например, капитализм волшебной сказки не обусловливает. Это, конечно, не означает, что капиталистический способ производства сказкой не отражен. Наоборот, мы здесь найдем и жестокого заводчика, и алчного попа, и офицер-секуна ("секун-майор"), и поработителя-барина, и беглого солдата, и нищее, пьяное и разоренное крестьянство. Здесь надо подчеркнуть, что речь идет именно о волшебных, а не новеллистических сказках. Настоящая же волшебная сказка с крылатыми конями, с огненными змеями, фантастическими царями и царевнами и т. д. явно не обусловлена капитализмом, явно древнее его. Не теряя лишних слов, скажем, что волшебная сказка древнее и феодализма -- это будет видно из всего хода исследования.

Однако что же получилось? Получилось, что сказка не соответствует той форме производства, при которой она широко и прочно существует. Объяснение этого несоответствия мы также найдем у Маркса. "С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке" (там же). Слова "более или менее быстро" очень важны. Изменение в идеологии происходит не всегда сразу после изменения экономических основ. Получается "несоответствие", чрезвычайно интересное и ценное для исследователя. Оно означает, что сказка создалась на основе докапиталистических форм производства и социальной жизни, а каких именно -- это и должно быть исследовано.

Вспомним, что именно такого рода несоответствие позволило Энгельсу пролить свет на происхождение семьи. Цитируя Моргана и ссылаясь на Маркса, Энгельс в "Происхождении семьи" пишет: ""Семья", -- говорит Морган, -- "активное начало; она никогда не остается неизменной, а переходит от низшей формы к высшей, по мере того как общество развивается от низшей ступени к высшей. Напротив, системы родства пассивны; лишь через долгие промежутки времени они регистрируют прогресс, проделанный за это время семьей, и претерпевают радикальные изменения лишь тогда, когда семья уже радикально изменилась". "И точно так же, -- прибавляет Маркс, -- обстоит дело с политическими, юридическими, религиозными, философскими системами вообще" (21, 36). Прибавим от себя, что точно так же обстоит дело со сказкой.

Итак, возникновение сказки связано не с тем производственным базисом, на котором ее стали записывать с начала XIX века. Это приводит нас к следующей предпосылке, которая пока формулируется в очень общей форме: сказку надо сравнивать с исто-

117

рической действительностью прошлого и в ней искать корней ее.

Такая предпосылка содержит нераскрытое понятие "исторического прошлого". Если историческое прошлое пони/дать так, как его понимал Всеволод Миллер, то, очень возможно, мы придем к тому же, к чему пришел он, утверждая, например, что змееборство Добрыни Никитича сложилось на основе исторического факта крещения Новгорода.

Нам, следовательно, необходимо расшифровать понятие исторического прошлого, определить, что именно из этого прошлого необходимо для объяснения сказки.

5. Сказка и социальные институты прошлого.

Если сказка рассматривается как продукт, возникший на известном производственном базисе, то ясно, что нужно рассмотреть, какие формы производства в ней отражены.

Непосредственно в сказке производят очень мало и редко. Земледелие играет минимальную роль, охота отражена шире. Пашут и сеют обычно только в начале рассказа. Начало легче всего подвергается изменениям. В дальнейшем же повествовании большую роль играют стрельцы, царские или вольные охотники, большую роль играют всякого рода лесные животные.

Однако исследование форм производства в сказке только со стороны его объекта или техники мало продвигает нас в изучении источников сказки. Важна не техника производства как таковая, а соответствующий ей социальный строй. Так мы получаем первое уточнение понятия исторического прошлого по отношению к сказке. Все исследование сводится к тому, чтобы определить, при каком социальном строе создались, отдельные мотивы и вся сказка.

Но "строй" -- понятие очень общее. Нужно брать конкретные проявления этого строя. Одним из таких проявлений строя являются институты этого строя. Так, нельзя сравнивать сказку с родовым строем, но можно сравнивать некоторые мотивы сказки с институтами родового строя, поскольку они в ней отразились или обусловлены им. Отсюда вытекает предпосылка, что сказку нужно сравнивать с социальными институтами прошлого и в ней искать корней ее. Этим вносится дальнейшее уточнение в понятие исторического прошлого, в котором надо искать происхождение сказки. Так, например, мы видим, что в сказке содержатся иные формы брака, чем сейчас. Герой ищет невесту вдалеке, а не у себя. Возможно, что здесь отразились явления экзогамии: очевидно, невесту почему-то нельзя брать из своей среды. Поэтому формы брака в сказке должны быть рассмотрены и должен быть найден тот строй, тот этап или фазис или стадия общественного развития, на котором эти формы действительно имелись. Далее мы, например, видим, что герой очень часто во-

118

царяется. Чей же престол занимает герой? Окажется, что герой занимает престол не своего отца, а своего тестя, которого при этом он очень часто убивает. Тут возникает вопрос о том, какие формы преемственности власти отражены сказкой. Одним словом, мы исходим из предпосылки, что сказка сохранила следы исчезнувших форм социальной жизни, что эти остатки нужно изучить, и что такое изучение вскроет источники многих мотивов сказки.

Но это, конечно, не все. Многие мотивы сказки, правда, объясняются тем, что они отражают некогда имевшиеся институты, но есть мотивы, которые ни с какими институтами непосредственно не связаны. Следовательно, данной области как материала для сравнения недостаточно. Не все объясняется наличием тех или иных институтов.

6. Сказка и обряд.

Уже давно замечено, что сказка имеет какую-то связь с областью культов, с религией. Строго говоря, культ, религия, также может быть назван институтом. Однако подобно тому, как строй манифестируется в институтах, институт религии манифестируется в известных культовых действиях; каждое такое действие уже не может быть названо институтом, и связь сказки с религией может быть выделена в особый вопрос, вытекающий из связи сказки с социальными институтами. Энгельс в "Анти-Дюринге" совершенно точно сформулировал сущность религии. "Но ведь всякая религия является не чем иным, как фантастическим отражением в головах людей тех внешних сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни, -- отражением, в котором земные силы принимают форму неземных. В начале истории объектами этого отражения являются прежде всего силы природы... Но вскоре, наряду с силами природы, вступают в действие также и общественные силы, -- силы, которые противостоят человеку в качестве столь же... необъяснимых для него, как и силы природы... Фантастические образы, в которых первоначально отражались только таинственные силы природы, приобретают теперь также и общественные атрибуты и становятся представителями исторических сил" (328-329).

Но так же, как нельзя сравнивать сказку с каким-то социальным строем вообще, ее нельзя сравнивать с религией вообще, а нужно сравнивать ее с конкретными проявлениями этой религии. Энгельс устанавливает, что религия есть отражение сил природы и общественных сил. Отражение это может быть двояким: оно может быть познавательным и выливаться в догматах или учениях, оно манифестируется в способах объяснения мира или оно может быть волевым и выливаться в актах или действиях, имеющих целью воздействовать на природу и подчинить ее себе. Такие действия мы будем называть обрядами и обычаями.

119

Обряд и обычай -- не то же самое. Так, если людей хоронят через сожжение, то это обычай, а не обряд. Но обычай обставляется обрядами, и разделять их -- методически неправильно.

Сказка сохранила следы очень многих обрядов и обычаев: многие мотивы только через сопоставление с обрядами получают свое генетическое объяснение. Так, например, в сказке рассказывается, что девушка закапывает кости коровы в саду и поливает их водой (Аф. 100). Такой обычай или обряд действительно имелся. Кости животных почему-то не съедались и не уничтожались, а закапывались (Пропп 1934). Если бы нам удалось показать, какие мотивы восходят к подобным обрядам, то происхождение этих мотивов до известной степени уже было бы объяснено. Нужно систематически изучить эту связь сказки с обрядами.

Такое сопоставление может оказаться гораздо труднее, чем это кажется на первый взгляд. Сказка -- не хроника. Между сказкой и обрядом имеются различные формы отношений, различные формы связи, и эти формы должны быть кратко рассмотрены.

7. Прямое соответствие между сказкой и обрядом.

Самый простой случай -- это полное сов падение обряда и обычая со сказкой. Этот случай

Размер файла: 356.03 Кбайт
Тип файла: rar (Mime Type: application/x-rar)

Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров