Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (4)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (5)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (6)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (11)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (12)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (16)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (15)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

Геополитика

ПРЕДИСЛОВИЕ

Изложение геополитики в рамках пособия, предназначенного для общезначимых учебных целей, нуждается сегодня в специальном оправдании не меньше, чем аналогичное изложение, например, основ марксизма или оккультных наук. Относительно геополитики возникает целый комплекс сомнений: во-первых, не является ли данная отрасль знания общественно опасной и внутренне связан­ной с чудовищными событиями времен второй мировой войны; во-вторых, если даже можно доказать относительную независимость геополитики от политического учения и политических акций на­цизма, то является ли геополитика наукой в строгом смысле слова; наконец, в-третьих, если даже удастся доказать возможность суще­ствования геополитики как науки среди прочих наук, то стоит ли преподавать ее как учебный предмет.

На каждое их этих сомнений следует ответить отдельно.

Что касается связи геополитики с нацизмом, то лучший способ дискредитировать рассматриваемую науку — это пытаться замолчать данную связь. Изучение геополитических истоков идеологии нациз­ма и нацистской версии геополитики столь же важно и полезно, как изучение самого нацизма. Таким образом мы можем не только усво­ить исторический урок и понять опасность некоторых научных или не совсем научных теорий, но и, что называется, «отделить зерна от плевел», то есть вычленить из комплекса идей, осужденных сооб­ществом, те идеи, которые могут быть этому сообществу полезны. Возможность такой процедуры обусловлена тем, что геополитика появилась раньше нацизма, существовала вне нацизма одновремен­но с ним и продолжает развиваться в разнообразных формах после крушения нацизма.

Разнообразие форм геополитики оставляет открытой проблему ее научности. Мы можем встретиться и с оккультными, и с позити­вистскими, и с крайне идеологизированными, и с беллетристичес­кими, и даже со скрытыми версиями геополитики. В общем потоке есть немало концепций с признанием неких общих тезисов и подхо­дов, но и есть и такие, которые полностью отрицают подобные подходы, претендуя на созидание совершенно новых форм этой дисциплины. Наконец, в наши дни распространено мнение, что геополитика вообще устарела, поскольку большинство ее выводов, сформулированных еще в первой половине нашего века, неприме­нимы к ядерно-космической эре. Однако геополитика продолжает развиваться и выдвигает уже собственные, техницистские версии. Такая «живучесть» геополитики позволяет надеяться, что ее приоб­щение к сонму академических наук вполне возможно. Это значит, что геополитику нельзя отбрасывать как псевдонауку, а пока строго научная линия в ней не определена, целесообразно рассматривать геополитику сквозь призму истории мысли — как череду концеп­ций, вдохновленных одной и той же реальной проблемой.

Объективное существование такой проблемы — проблемы свя­зи и взаимодействия пространства и политики, служит лучшим доказательством необходимости преподавать геополитику. Геопо­литика — это не только отрасль знания на стыке географии и по­литологии (каждая из этих наук уже давно и прочно обрела свое место в системе образования), но попытка осмыслить глубокие духовные факторы человеческой истории через физически ощути­мые вещи. Такая постановка вопроса, помимо своей чисто практи­ческой значимости, может быть полезна и как школа мысли. Ви­деть в географическом пространстве не только пустое и случайное соотношение масс суши и воды, но некие знаки человеческого духа — это навык, который еще, к сожалению, нельзя отнести к заметным достижениям современного образования.

Ю.В. Тихонравов

ВВЕДЕНИЕ

Прежде чем приступить к изложению основ такой странной и такой модной науки, как геополитика, необходимо выразить автор­скую оценку этой науки, ее проблематики, а также основанные на данной оценке принципы подачи материала. Геополитика возникла не на пустом месте, и источником ее существования явился не только и, по-видимому не столько какой-то социальный заказ, сколько реальное существование определенной проблемной сферы, не зат­ронутой в должной мере другими науками. Поэтому оценка геопо­литики как перспективная, так и ретроспективная должна основы­ваться на знании данной сферы. Это, однако, не освобождает от необходимости занимать четкие позиции в отношении к геополити­ке как к «набору напечатанных текстов», поскольку в этих текстах мы находим независимые решения поставленных проблем, которые могут быть предметом отдельного рассмотрения. Характер такого рас­смотрения в формальном плане предопределяет его структуру, а в содержательном — взгляд на будущее исследуемой науки. Именно в этом порядке мы и сформулируем авторскую позицию, что позво­лит избежать безотчетности оценок каких бы то ни было проявле­ний геополитики.

1. Достаточно часто главная задача геополитики формулируется как выявление зависимости политических решений и их последствий от географического положения стран и народов, которых эти реше­ния касаются. Для многих геополитических концепций это действи­тельно так, однако для геополитики в целом ситуация складывается гораздо сложнее. Проблема, которая подвигла геополитиков на со­здание своих специфических теорий, состоит во взаимном влиянии политики и пространства. С одной стороны, свойства пространства, в котором предпринимаются те или иные политические акции, не мо­гут не влиять на их характер и резонанс, но, с другой — политика как результат подчинения единой воле усилий множества людей не мо­жет не влиять на само пространство, не преображать его в соответ­ствии сданной волей. Пространство, таким образом, становится по­литическим не только метафорически, но и реально; пространства становятся резонаторами политических импульсов. А поскольку по­литика в большинстве своих проявлений является итогом и слепком более глубоких пластов человеческого духа, можно говорить об отно­шениях духа и природы, представленных в отношениях политики и географии. Именно эта проблема, по нашему мнению, является под­линным, глубинным основанием геополитики.

2. В связи с этим смена геополитических концепций должна рас­сматриваться как судьба осознания исходной проблемы. Ее перво­начальный импульс оказал на содержание первых вариантов геопо­литики влияние непосредственное и нерефлектированное. Авторы этих вариантов строили свои решения и оформляли свои тексты, безоговорочно следуя открывшимся им «вопросам бытия», которые диктовали им и стиль, и терминологию, и даже политическую по­зицию. Только так можно объяснить, почему геополитика столь ра­зительно отличается от естественнонаучных штудий Века Просве­щения (Монтескье, Тюрго и др.), искавших именно зависимость социальных и духовных феноменов от простых и доступных наблю­дению материальных факторов, комбинирующихся в географичес­кой среде. На принципах непосредственного, даже в известном смысле наивного, восприятия проблемы и ответа на нее строится вся клас­сическая геополитика (Ратцель, Челлен, Мэхэн, Маккиндер, Спикмен и др.). Она не осознает специфику своей темы, но и не уходит от нее, чего, однако, уже нельзя сказать о наследниках классики — школе Карла Хаусхофера (Обст, Маулль, Вовинкель, А. Хаусхофер и др.), абсолютизировавшей роль бездушного пространства и поста­вившей его на место духа. Направления англо-американской геопо­литики, синхронные школе Хаусхофера, закономерно продвину­лись в сторону позитивизма с его отрицанием самой постановки проблем духа и заменой этих проблем технически разрешаемыми эмпирическими задачами: что нужно сделать, чтобы покорить дан­ное пространство; как параметры данного пространства влияют на поведение тех, кто его занимает, и т.п. Это, конечно, привело к выявлению практической значимости геополитики (сформировалась целая прикладная дисциплина — геостратегия) и достижению оп­ределенных реальных результатов, которые и сегодня порой служат аргументом в пользу реабилитации геополитики. Однако фактичес­ки геополитика подверглась влиянию методологии географического детерминизма, достигшей своих высот еще в XVIII столетии. И только ближе к концу XX века, когда уже в саму географию проникают так называемые «гуманистические» установки, геополитика начинает принимать во внимание духовный и «человеческий» фактор. Этот шаг, конечным итогом которого является формирование экзистен­циальной географии, следует считать важнейшей ступенью на пути возвращения геополитики к самой себе.

3. Из сказанного ясно, что массив геополитических концепций далеко не однороден. Здесь возможны самые различные критерии систематизации материала, однако всякий раз подобные критерии будут зависеть от общей позиции систематизатора. Поэтому имеет смысл воспользоваться вышеизложенной авторской позицией и в данном случае. Таким образом, материал геополитики укладывается в следующую схему: 1) начала геополитики, включающие в себя введение в проблематику (определение границ рассматриваемой на­уки, ее методологии и категориального аппарата), а также ее пре­дысторию, выраженную в отдельных концепциях древности и в упо­мянутых теориях географического детерминизма; 2) классическая геополитика; 3) отношения геополитики и нацизма; 4) послевоен­ная ревизия геополитики, выразившаяся в создании ее техницистско -  позитивистских и гуманистическо – антропологических версий.

4. Общий ход развития геополитики непосредственно наталкива­ет на оценку ее перспектив. Главным событием последних десятиле­тий истории этой науки является ее «антропологический поворот». Однако инерция предшествующих подходов, не утративших своего влияния, а также идеологическая двусмысленность существования геополитики не позволяют твердо рассчитывать на успешное разви­тие данного подхода. Вместе с тем просто-таки гигантский рост ин­тереса к геополитике в постсоциалистическом мире вносит свежую струю в жизнь уже существующих традиций. От того, в каком русле будет развиваться геополитика в этом регионе и, особенно в Рос­сии, зависит вся ее дальнейшая судьба. Данное обстоятельство мож­но считать одним из мотивов публикации настоящего пособия.

I. НАЧАЛА ГЕОПОЛИТИКИ

§ 1. Взаимосвязь природы и политики как предмет познания

В современных гуманитарных и даже социальных науках стало модно для объяснения смысла какого-либо термина обращаться к его этимологии. Такой подход, конечно же, удачен далеко не всег­да, но в отношении геополитики он помогает разобраться в сути этой дисциплины. Само объединение слов «гео» и «политика» долж­но обратить внимание на существенную связь между землей, географическим пространством и политикой государств. Однако та­ким определением сторонники геополитики не удовлетворяются — они хотят выразить при помощи понятия «геополитика» взаимо­обусловленность политики государств и географических факторов, таких, как географическое положение, климат, полезные ископае­мые и др.

Если смысл первой части «гео» примерно понятен, то смысл слова «политика» нуждается в специальном разъяснении. Политика есть активность, направленная на достижение и осуществление мак­симально возможной власти над людьми в данном обществе и в мире вообще. Под это определение подпадает и муниципальная деятель­ность, и предвыборные кампании, и закулисные интриги, и дипло­матия. Право есть только одна из форм осуществления политики; политика может осуществляться на основе чистого произвола, вне всяких правил.

Политическая деятельность, будучи весьма тесно связанной с деятельностью экономической и другими сферами общественной жизни, обладает, вместе с тем, значительной степенью самостоя­тельности. Это открывает путь для политических акций, противоре­чащих законам естественного социального развития или, что встре­чается несколько чаще, учитывающих действие этих законов не пол­ностью, частично. Относительная самостоятельность политики от­крывает широкие возможности для различного рода произвольных воздействий на естественный социальный процесс и вообще на ход истории.

Политика предполагает наличие системы специфических импе­ративов поведения людей, называемых политической целесообраз­ностью. Политическая целесообразностьсамостоятельная регуля­тивная система, наряду с религией, моралью, культурой, правом и т.п.; и если именно эта система преобладает для данного человека в данный момент его жизни, то можно говорить о политическом че­ловеке. Суть политической целесообразности состоит в следующем: должны предприниматься любые усилия, способствующие приоб­ретению, осуществлению, укреплению или расширению власти. При этом религиозные, нравственные, культурные, правовые и прочие ограничения подобных усилий выступают лишь как технические ус­ловия политической деятельности.

Если сопоставить политическую целесообразность с другими ре­гулятивными системами, то можно определить, что политика есть определенная ступень, или форма, духа. Дух есть стремящаяся к определенности и непротиворечивости система императивов, а так­же связанных с ними представлений, откуда бы они ни исходили и чем бы они ни были подкреплены. К представлениям, связанным с императивами, относятся представления о причинности, а также представления о наилучших доступных результатах. В ходе истории той или иной человеческой общности дух деградирует от состояния напряженной чистоты и абсолютной .независимости от опыта к со­стоянию ни на чем не основанного произвола. В политике выражает­ся не только абсолютный произвол чистой субъективности, но и иррациональное животное стремление к власти. Это стремление уже не имеет никакого смысла, помимо самой власти; зачем нужна сама власть, уже неизвестно. С одной стороны, в политике мы видим абсолютную концентрацию и синтез биологических и экономичес­ких устремлений, здесь экономика и природа предельно сближают­ся и становятся верховной доминантой; с другой стороны, эти уст­ремления, наталкиваясь на промежуточный этап — власть как абсо­лютный гарант их осуществления, — теряют самих себя. Власть ста­новится главной целью, важнее всех благ мира, ею доставляемых. Человек становится рабом влечения, которое уже не дает ничего не только его духу, но и его телу. Это влечение ведет в никуда. Его предел — обладание абсолютной властью над миром — фактически совпадает с пустотой, поскольку, достигнув его, человек уже не будет знать, что делать со своей властью. Именно поэтому полити­ческий человек есть наихудшее из животных. Ему не нужно ничего, кроме власти, и ничто не может его остановить или хотя бы отвлечь на пути к ней. Нет никаких правил или закономерностей, нет ника­ких иных целей или благ. Обращаясь в абсолютный произвол, дух окончательно теряет самого себя и по своему характеру сливается с природными влечениями. Однако в этом виде дух хуже любой самой низменной природы, поскольку он совершенно беззаконен и ли­шен всякой определенности.

Пока политика есть лишь средство осуществления идеи либо раз­дел экономических или правовых отношений, нет смысла говорить о ней как о форме духа; здесь она есть лишь необходимая профессия в рамках войны, экономики и права. Но когда она превращается в самоцель, политика уже есть некая ступень духа, на которой дух вырождается до неузнаваемости, окончательно разлагается. Истин­ным историческим и социальным парадоксом является тот факт, что в большинстве обществ порядок поддерживается носителями власти, которые, в свою очередь, утратили всякий порядок внутри себя, поскольку условием всепоглощающего стремления к власти и достижения ее у них явился полный внутренний хаос, называемый волей к власти, разрушающей всякую систему духа и направляю­щей человеческую активность в беспредельную пустоту.

На уровне политики как формы (точнее, лишенности формы) духа все — и религия, и мораль, и культура, и право, и даже эконо­мический интерес — превращается в идеологию, то есть в средство достижения и осуществления власти. Таким образом, для полити­ческого человека и общества, в котором господствует этот тип лю­дей, религия, мораль, культура, право и экономика — все превра­щается в идеологию. Человеку, одержимому волей к власти, важно, чтобы те, от кого может зависеть осуществление этой воли, знали, что этого требуют религия, мораль, обычай, закон и их экономи­ческий интерес. Стремящийся к власти апеллирует ко всему, что только может затронуть сердца людей, кем бы эти люди ни были.

Итак, политика есть не только сфера деятельности, но и своеоб­разная форма духа. Геополитика должна установить связь этой фор­мы духа с землей, то есть со стихиями природы в их географичес­ком проявлении и единстве. Сама по себе природа в ряде концепций также рассматривается как форма духа. Если можно назвать импера­тивы, существующие в природе независимо от наших представле­ний, или хотя бы прямо выводимые из непосредственных наблюде­ний о природе, то можно говорить о духе природы или даже отож­дествлять природу и дух. Именно так поступает идеалистическая натурфилософия, некоторые направления которой (например, ви­тализм) достаточно влиятельны и в наши дни.

Следовательно, отношения между природой и политикой могут быть истолкованы как отношения между двумя формами духа. Если дух природы есть непротиворечивая система естественных импера­тивов и врожденных представлений, а политика есть форма, в кото­рой дух теряет сам себя как систему, то между природой и полити­кой должны быть такие же отношения, как между исходной систе­мой и ее полной деградацией, между строгой спонтанностью, выражающейся в инстинктах, и искусственным хаосом, выражающимся в воле к власти. Немецкий мыслитель Фридрих Ницше (1844 — 1900) считал волю к власти самым что ни на есть естественным влечени­ем, характерным для любого живого существа и свидетельствую­щим о его здоровье и жизнеспособности. Однако любая естествен­ная потребность связана с некоторым недостатком или избытком в живом организме; если недостаток восполнен или избыток устранен, потребность удовлетворена. Иначе с волей к власти: чем боль­ше власти, тем больше стремление к ней. Жажда власти никогда не может быть удовлетворена, ничто не может унять ее. Если у вас чего-то в излишке, вы избавляетесь от этого; если вам чего-то не хватает, вы это приобретаете. Это можно в принципе назвать при­родной целесообразностью на уровне индивида. Констатировать по­добную целесообразность на иных уровнях (коллектива, общества, мира в целом) уже проблематично. С властью совсем иное дело. Даже если поначалу она является средством к удовлетворению естествен­ных потребностей или достижению религиозных, нравственных, культурных, экономических целей, то затем она превращается в самоцель.



Размер файла: 884 Кбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров