Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (2)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (2)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (2)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (10)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (11)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (11)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

ОЧЕРЕДНОЙ ПРОВАЛ РОССИЙСКОЙ ДИПЛОМАТИИ

“...после какой-нибудь новой международной борьбы, в наше время везде влекущий за собой бытовую бесхарактерность как победителя, так и побежденного, — как поглощенного, так и поглотителя, — как освобожденного, так и завоеванного.

Все идут к одному — к какому-то среднеевропейскому типу общества и к господству какого-то среднего человека. И если не произойдет в XIX веке где-нибудь и какой-нибудь невообразимый даже переворот в самих идеях, потребностях, нуждах и вкусах, то и будут так идти, пока не сольются все в одну — всеевропейскую — республиканскую федерацию.”

Константин Леонтьев,
“Национальная политика как орудие всемирной революции”


Юрий БАБИЧ

ОЧЕРЕДНОЙ ПРОВАЛ РОССИЙСКОЙ ДИПЛОМАТИИ

У слабого государства не может быть сильной дипломатии. Всякая дипломатия эффективна только тогда, когда она опирается на мощь страны и политическую волю ее руководства, четко осознающего государственные интересы. Ничего этого у ельцинской России нет. Резко ослабленная калькированными с западных образцов псевдореформами, с разваленной, криминально-теневой экономикой, с принявшей беспрецедентные размеры коррупцией, проникшей даже на самый верхи государственной иерархии, с обнищавшим и начинающим постепенно вымирать населением, прочно посаженная на иглу грабительских западных кредитов, страна при нынешнем режиме растеряла остатки былого величия и авторитета, превратилась в послушную марионетку Запада, едва ли способную к сколько-нибудь самостоятельным действиям на международной арене.

Новомышленцы со Смоленской площади

Со времен приснопамятных Михаила Горбачева и Эдуарда Шеварднадзе в высотном здании на Смоленской площади в Москве не устают разглагольствовать о так называемой “превентивной дипломатии”, т.е. дипломатии, призванной не столько реагировать на уже разразившиеся кризисы, сколько предотвращать их. Идея сама по себе правильная, особенно если бы она действительно была положена в основу практической дипломатии. Но кто из ельцинских министров иностранных дел мог бы похвастаться своими достижениями на этой многотрудной ниве? В реальной дипломатии все происходит наоборот. Правда, каждую свою внешнеполитическую неудачу руководители российской дипломатии пытаются превращать в глазах престарелого, утратившего здоровье президента в “большие достижения”, своего рода “прорывы” в той или иной области международных отношений.

Ученик Шеварднадзе, снискавший себе геростратову славу американского прихвостня, Андрей Козырев не только ничего не предотвратил, но, напротив, умудрился сдать своим западным “партнерам” все, что только было можно — будь то в Прибалтике или в Крыму, на Ближнем Востоке или в Африке, в Средней Азии или на Балканах. Позор этих “прорывов” новомышленца со Смоленской до сих пор не изжит, касается ли это пресловутого Договора CHВ-2 или брошенных им вместе со своим заместителем В.Чуркиным в объятия Запада народов многострадальной Боснии и Герцеговины.

Козыревский МИД предпочитал также не замечать того, как США и другие страны НАТО исподволь провоцировали обострение давнего вялотекущего кризиса в сербской провинции Косово. Этот конфликт был нужен им для того, чтобы расширить зону своего военного присутствия на Балканах, чтобы после принятого в январе 1994 г. решения о расширении НАТО на Восток включить в эту зону, наряду с Албанией, Македонией, Боснией и Герцеговиной, и край Косово. Со временем весь этот район Балкан предполагается превратить в одну большую военную базу, на которую США могли бы перебазировать свои войска из Германии и тем самым вплотную приблизиться в границам России на юго-западе Европы. Как свидетельствует представитель Службы внешней разведки РФ в Югославии в 1993-97 гг. В.Зайцев, соответствующий документ о планах и намерениях США в отношении Косово уже с января 1994 г. находился в распоряжении российского руководства, однако никаких последствий для российской дипломатии это не имело [1].

Коллега Эдуарда Шеварднадзе по горбачевскому Политбюро ЦК КПСС Евгений Примаков, сменивший Козырева на посту министра иностранных дел РФ, несмотря на державно-патриотическую риторику, за которую его сначала крепко невзлюбили на Западе, по существу мало что изменил в прозападной ориентации российской дипломатии. Среди осуществленных при нем “прорывов” на дипломатической арене не последнее место занимают подготовка и подписание 31 мая 1997 г. российско-украинского “Большого договора”, которым закреплялись в качестве государственных прежние административные границы, оставляя тем самым за Украиной Крым вместе с городом-героем Севастополем, да заключение так называемого “Основополагающего акта” между РФ и НАТО с одновременным учреждением Постоянного совета Россия-НАТО.

Ну и что эта акция дала России? Укрепила ее безопасность? Или предотвратила расширение НАТО на Восток? Ни того, ни другого.

Прислушались, например, натовцы к мнению Москвы, когда, добиваясь возвращения в Ирак выдворенной оттуда спецкомиссии ООН по разоружению страны, “под крышей” которой нашли прибежище сотрудники ЦРУ и других западных разведок, они грозили непокорному Багдаду новыми воздушными ударами? Ни в коей мере. Хотя руководитель российской дипломатии и делал тогда вид, будто способен предотвратить разбойничьи акции западных держав. А когда бомбы и ракеты НАТО все же обрушились на территорию Ирака — чем ответил примаковский МИД? Он не нашел ничего лучшего, чем предпринять внешне эффектный, но по сути абсолютно бесполезный жест — отзыв своих послов из Вашингтона и Лондона. То, что это был всего-навсего лишь жест отчаяния и бессилия, стало очевидным очень скоро — уже через неделе послы потихоньку возвратились на свои места, а Москва сделала вид, что ничего чрезвычайного и не произошло... Естественно, в МИД РФ в то время никого особенно не тревожили грозовые тучи, в очередной раз сгущавшиеся над Балканами.

Сменивший Примакова в кресле министра иностранных дел РФ Игорь Иванов, служивший в свое время начальником личного секретариата Шеварднадзе, а при Примакове — в должности его первого заместителя и ознаменовавший свое вступление на пост министра протаскиванием через Федеральное собрание РФ “Большого договора” с Украиной, уже не рассуждал о “превентивной дипломатии” — кризис на Балканах стучался в двери его служебного кабинета.

И тут со всей неприглядной очевидностью выяснилось, что, по существу, никакой самостоятельной и продуманной, стратегически выверенной балканской политики у российской дипломатии просто нет. Она предпочитала следовать в русле политики западных держав, механически поддерживая, в частности, все их акции в ООН. Так было при Козыреве и Примакове, так же осталось и при Иванове.

Реагируя, например, на резкое обострение вооруженного конфликта в Косово между сербскими властями и албанскими сепаратистами с марта 1998 г., Россия поддержала принятую 31 марта 1998 г. резолюцию Совета Безопасности ОOH (СБ ООН) №1160 о введении эмбарго на поставки оружия и военного снаряжения в Союзную Республику Югославию (СРЮ). Это нанесло немалый финансовый урон самой России, создало определенные трудности для Белграда, но отнюдь не помешало сепаратистам по-прежнему получать через границу с Албанией оружие для своих военных формирований из самых разных источников, в том числе и из некоторых западных стран, формально поддержавших эмбарго ООН.

Не менее странным и близоруким (особенно учитывая то, что произошло в Чечне) выглядит и поддержка Россией принятой СБ ООН 23 сентября 1998 г. резолюции №1199, предписывающей Белграду отказаться от попыток решить свой внутренний конфликт, в том числе и путем вооруженного подавления террористических банд в мятежной провинции, отвести оттуда югославские спецподразделения, начать диалог с косоварами и обеспечить условия для возвращения беженцев. Недаром страны НАТО впоследствии начнут интерпретировать данное решение СБ ООН как косвенное одобрение возможного использования силы в отношении СРЮ [2].

Через месяц, 24 октября 1998 г., Россия вновь оказалась среди тех, кто поддержал в СБ ООН резолюцию №1203, требовавшую и от Белграда, и от косовских албанцев выполнить все предыдущие решения ООН — не разбираясь особенно, кто там прав и кто виноват.

А ведь все эти дипломатические акции России происходили на чрезвычайно зловещем фоне — как постепенного сползания руководства ООН к поддержке позиции НАТО, когда посетивший 28 января 1999 г. штаб-квартиру блока генеральный секретарь ООН Кофи Аннан, по сути дела, благословил НАТО на применение силы в отношении Югославии без санкции ООН, так и начала практической подготовки Североатлантическим альянсом к решению косовской проблемы исключительно военным путем, если дипломатический нажим на Белград не даст желаемых результатов.

Так, еще 12 августа 1998 г. страны НАТО с подачи США одобрили сразу три варианта военного вторжения на территорию Югославии в случае, если боевики из так называемой “Армии освобождения Косово” (АОК), с которыми все более открыто к тому времени начал ассоциировать себя Вашингтон, станут терпеть военное поражение.

13 октября 1998 г. Совет НАТО привял решение об уже ускоренной подготовке к военной операции на территории СРЮ. Прикрываясь резолюцией ОБ ООН №1199, он выдвинул прямой ультиматум Белграду — ему давалось четыре дня для выполнения всех требований “мирового сообщества”.

17 октября, когда истекал срок предъявленного НАТО ультиматума, президенту Милошевичу пришлось пойти на подписание со спецпредставителем США Холбруком соглашения, предусматривавшего отвод войск Югославской народной армии (ЮНА) в места постоянной дислокации, отправку в Косово 2 тыс. наблюдателей Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) и осуществление контрольных полетов авиации НАТО над Косово (один самолет в день). Российская дипломатия не только ничего не предприняла для противодействия вмешательству НАТО во внутренние дела СРЮ, но, по сути дела, солидаризировалась с натовцами, направив 73 своих представителя в состав миссии ОБСЕ.

30 октября авиация НАТО начала осуществлять контрольные полеты над Косово. Еще через две недели — 13 ноября 1998 г. — Совет НАТО принял решение о развертывании 17-тысячного контингента в Македонии якобы в целях “оказания помощи” наблюдателям ОБСЕ в Косово, а на деле — просто приставив пистолет к виску сопротивляющейся Югославии.

Безразличная отстраненность российской дипломатии от прямых военных приготовлений НАТО вскоре сменилась поддержкой натовского давления на СРЮ. 29 января 1999 г. после заседания в Лондоне “Контактной группы по Косово” (КГ), объединяющей 5 натовских стран — США, Великобританию, Италию, Францию, ФРГ — и Россию, министры иностранных дел всех шести государств одобрили предложенный американцами план политического урегулирования в Косово и выступили с ультимативным требованием к югославскому руководству и лидерам косовских сепаратистов (которых, кстати, Белград отказывался признавать в качестве политической силы): не позднее 6 февраля начать в Рамбуйе, пригороде Парижа, переговоры по урегулированию кризиса под руководством министра иностранных дел Великобритании Робина Кука и его французского коллеги Юбера Ведрина. В качестве основы для переговоров сторонам предлагались разработанные КГ 10 принципов. Страны НАТО пригрозили при этом, что, если стороны не согласятся сесть за стол переговоров, будут предприняты “воспитательные бомбардировки” территории СРЮ. Серьезность натовских намерений должно было подтвердить решение Совета НАТО от 30 января 1999 г. о предоставлении Генеральному секретарю блока Хавьеру Солане полномочий на принятие решения об осуществлении ракетно-бомбовых ударов по Югославии. Иными словами, Запад начал бесцеремонно диктовать свои правила игры.

А что же Москва? Российская дипломатия предпочла выступить в незавидной роли соучастника НАТО, чем, скажем, поставить под вопрос саму легитимность существования КГ. Ведь первоначально группа была создана американцами как вспомогательный рабочий орган при министрах иностранных дел, к тому же не санкционированный ни одной из ведущих международных организаций — таких, например, как ООН или ОБСЕ. И лишь по воле все того же Вашингтона она получила статус чуть ли не главного органа по урегулированию ситуации в Югославии, стала принимать обязательные для исполнения решения, диктовать свои условия и даже выдвигать ультиматумы. Российская дипломатия не только молча проглотила сам факт создания этого органа с сомнительной легитимностью, но и с плохо скрываемым энтузиазмом приняла в нем деятельное участие, хотя заведомо было понятно, что в одиночку она вряд ли сможет противостоять, в случае необходимости, блоку пяти натовских государств.

Кроме того, как можно было идти на переговоры, проводившиеся по технологии “силового принуждения к миру” одного из участников этих переговоров? Почему российская дипломатия безропотно приняла формулу переговоров во Франции, не выступив по этому по

Размер файла: 74.85 Кбайт
Тип файла: htm (Mime Type: text/html)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров