Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Всемирность и глобализация Андрей РЕВЯКИН

И до XX столетия русская культура часто оказывалась разделенной идеологическими уклонениями и эстетическими устремлениями. Сегодня эти тупики культуры впечатляют более всего: как оказалось, именно ереси и уклонения (собственно соблазны) «пользуются спросом» у журналистов и исследователей. Однако среди самодовольства пристрастий всегда оставался срединный путь — мощное течение традиции, определявшей существование целого.

Не о матрешках и фольклоре речь, когда упоминается традиция, хотя фольклоробоязнь современных интеллектуалов — болезнь пусть и новая, но того же рода, что прежние. В основе недуга лежит человеческая самость, не признающая ничего священного — ни власти Неба, ни суда народа. Под прикрытием лозунга о свободе личности самости позволено все, но забыто именно то, от чего хранит человека традиция, — самость неминуемо приводит к низости и пошлости.

Золотой век отечественной культуры, последовавший за кратким (и по историческим, и по человеческим меркам) проблеском пушкинского гения, уже далеко за горизонтом. Тоска по мировой культуре, если она еще осталась, — это тоска по пушкинской эпохе.

Писатель — первое свободное сословие в России — очень часто оказывался носителем и выразителем народной Правды. Поэтому драматические отношения, которые принято было по-школьному понимать как тему «поэт и царь» или «художник и государство», следовало бы осмысливать как противостояние совести и власти. Этот культурный феномен составляет существенную часть истории России, истории ее культуры и общественной мысли. Жизнеописания русских литераторов, публицистов и мыслителей нередко становились для новых поколений почти житийной литературой.

Но не справились наши деды и прадеды с «восстанием масс». Высочайшие образцы культуры оказались не нужны народу — собственно против них он и восстал. В начале ХХ века интеллигенция возомнила себя самостоятельным «классом» — европейцами внутри России. Что ж, расплата не заставила долго ждать: пришла пролетарская интеллигенция, а та, прежняя, растворилась в необъятных российских просторах, рассеялась по Европе. «Мечта» — как народников, так и эстетов — сбылась.

Русская культура на рубеже своей тысячелетней истории оказалась под натиском т.н. современности... Кто-то характеризует ее как постмодернизм, кто-то — как глобализацию.

Преобладающие у современных планетаристов научное мировоззрение и инженерное мышление отрицают единство мира. Доказывая практическими действиями собственную необходимость, техницизм нынешней общечеловеческой цивилизации обеспечивает быстрое реагирование на сиюминутные нужды — правда, очень небольшой части человечества.

Все это уже само по себе ставит под сомнение как ценность культуры, так и необходимость культурного творчества. Культура превращается всего лишь в материал для экономических и информационных проектов, она оказывается расчлененной на «культурные образцы», используемые в рекламных и пропагандистских целях. Эти образцы, лишенные ценностных оснований и символических смыслов, которые веками прирастали трудом человеческого духа, эти символы, вырванные из религиозного и национального контекстов, стали равнозначными и равнодоступными. Отсюда и ненужность творчества: все уже есть — можно лишь играть деталями, стилями, знаками, словами, образами. Так ныне создается «новое».

Для культуры, еще помнящей свое соприкосновение с Вечным, подобное, на потребу дня, «новаторство» — всего лишь ремесло, мануфактура.

У авангардистов начала ХХ века — несмотря на эпатаж, конструктивизм и одновременно мистические заигрывания с духами — присутствовало внутреннее чувство меры: они испытывали традицию, не ломали ее специально, «назло». Их эксперименты остались в прошлом, но дали несколько славных имен. Именно так — намеренно и назло — поступали с традицией индустриализаторы и атеисты. Они-то и подготовляли планетарную мусорную кучу, с которой ныне кормится множество интеллектуалов и технократов.

К началу третьего тысячелетия культуротворчество сменилось интерпретаторством и культуропользованием. Рейтинг и рынок пытаются установить пределы, если не духу, то человеческой душе. Давние, умозрительные противопоставления культуры и цивилизации обретают в современной России вполне видимое и реальное выражение. Фронт борьбы между жизнью и... организацией жизни проходит сегодня внутри каждого человека, рассекая его сознание, душу, сердце.

Казалось бы, разве русской культуре — всечеловечной и всемирной, по слову Достоевского, — бояться эпохи глобализации? или наступления цивилизации? — ведь русская культура во все века жила эсхатологической перспективой. И постсовременность для нас — не есть ли она «чаяние будущего века»? Но сегодня — время плакаться уже о всемирном падении человека, ибо только в России оно отзывается в глубинах сердца и потому больнее. Не миссию положительного примера (хотя и ее тоже), не миссию борьбы за высшую правду (хотя и это тоже), но миссию всемирной скорби и утешения — иначе говоря, очеловечивания современного человека — может взять на себя русская культура сегодня.

Русская культура второй раз за столетие оказалась разделе

Размер файла: 10.41 Кбайт
Тип файла: htm (Mime Type: text/html)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров