Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

СРЕДНИЙ ПУТЬ РОССИИ И ЕВРАЗИЙСТВО (Концепция конвергенции)

В В Е Д Е Н И Е

Тема данной работы весьма ответственна, сложна, трудна и в то же время благородна. О России сейчас размышляют и пишут многие авторы у себя на родине и за рубежом; сами русские или нерусские; с симпатией или антипатией; с болью, тревогой или злобой, ненавистью; больше позитивно или негативно и т.д.

В отличие от многих работ на данную тему, выполненных преимущественно в жанре публицистики, данное эссе представляет собой философско-психологические размышления, связанные с собственной исповедью о своём видении России, где родился и прожил большую часть жизни. Большую часть жизни потому, что родился в г. Владивостоке в 1931 г., в 1937 г. вместе со всеми корейцами Дальнего Востока был депортирован сталинщиной, оказавшись в Казахстане, где до смерти И.В.Сталина находился в режиме спецпереселенца.

В мыслях и на устах, в думах и чаяниях многих россиян грезится устойчивое развитие страны, надежда на её возрождение из нынешнего хаоса и беспорядка. При этом устойчивое развитие означает не идеальный порядок, где царит один только социальный паритет, лишённый хаоса, ибо в России не может быть только лишь социальной гармонии без диспаритета. Если будет так, то это уже не Россия, хотя бы потому, что устойчивое развитие  есть единство порядка и хаоса. Их нормальная разумная дозировка такова, чтобы человеку  не было дискомфортно как при сегодняшнем хаосе, так и при тоталитарной, чрезмерно упорядоченной системе.

Крайности сошлись: излишне строгая, искусственно упорядоченная тоталитарная система превратилась в свою противоположность—в полнейший хаос. Выход из подобных крайностей всегда в золотой середине, возможной при балансе порядка и беспорядка, ибо одного без другого не бывает. Идеальный порядок лишь при коммунистической утопии.

Нужна золотая середина российских крайностей, нужен средний путь—не революционный, а эволюционный, пробивающийся не сквозь тернии вечных борений сторон и уничтожения одной из них, а в их единении и социальной гармонии. Подобная конвергенция интересов на основе закона аналогии достижима скорее с помощью восточной символики единения инь и янь, или же западного символа толерантности, терпимости, хотя психологически весьма неприятной, но неизбежной в условиях либерального, демократического общества, как и толстовско-гандиевского ненасилия. Короче говоря, нужен евразийский подход.

России нужен средний, конвергентный путь социального развития, между капитализмом и социализмом, двигаясь по которому можно было бы преодолеть диспаритет общества, выраженный в крайностях элитаризма и массовости, отрыве власти от народа, разрыве между центром и регионами, “развитыми” и “неразвитыми”, малыми и большими нациями и народностями и т.д..

Антиномичность русского мышления и психологии,  проанализированная Н. Бердяевым,  порождает неоптимальность крайних вариантов при выборе стратегии национального и социального развития по принципу “либо-либо”: капитализма или социализма. Целью и смыслом  истории России ХХ в. было разрушение до основания капитализма. На рубеже ХХ и ХХI в. российская власть настроена на обратный ход на все 180 градусов к капитализму, разрушая до основания почти вековой путь страны к социализму.  А итог один—движение по замкнутому кругу, топтание на месте, без существенных цивилизационных прорывов. Мы всё ещё находимся на уровне третьих, развивающихся стран и, возможно, даже опускаемся ещё ниже, к уровню четвёртых стран. Таков обратный путь от сверхдержавы к маргинализации России.

В чём кроются причины подобной неэффективности или, возможно, даже глубоко порочной социальной практики? Для ответа нужно применить комплексный подход к анализу сегодняшней ситуации  при прогнозировании оптимального варианта развития страны—среднего пути, от которого Россия отказывалась трагически и настойчиво как в социально-психологическом, так и в общесоциологическом, теоретическом плане, включая и русский марксизм. Что же касается практики социального развития, то она, вопреки социологии и психологии, утверждала нечто обратное—средний путь: кооперация, нэп, евразийство, которые с трудом утверждались и фактически в последующем были свёрнуты из-за непонимания и огромного общественного сопротивления.

Но где тот надёжный критерий для суждений об истинности или ложности того или иного пути развития России? Критерием истины социального прогресса является логос как равноправное единство материи и духа. Это гераклитовское понимание логоса, которое отличается от непаритетного понимания единства материи и духа, как материалистического, так и идеалистического. Между тем и материализм, и идеализм утверждают не паритет, а диспаритет материи и духа. Если материализм признаёт первичность материи над духом, то идеализм, наоборот—первичность духа.

Подобный отход от гераклитовского понимания логоса в сторону духа выразил ещё святой Дионисий Ареопагит, который в 1 веке н.э. писал, что в боге от вечности существуют образы—«логосы» и планы того, что будет им совершено,—это и есть предвечный совет божий о мире, безначальный и незыблемый. Действие этого неистощимого могущества простирается и на людей, и на животных, и на растения, и вообще на всю природу в целом. Поэтому каждый род живых существ по своей природе консервативен и неизменен, поскольку неизменен его внепространственный и вневременной корень-«логос».

Не меньшей односторонностью является и другая крайность—материализм в понимании логоса. Истина—посередине между ними. Следуя данному принципу, в работе рассматривается по существу шествие гераклитовского понимания логоса как паритетного единства материи и духа применительно к истории того или иного периода России.

При этом особого внимания заслуживают проблемы евразийства. Если сегодня их стараются замалчивать как неактуальные, особенно отечественные сторонники прозападной ориентации, то такие зарубежные западники как З.Бжезинский, наоборот, весьма активно рассматривают евразийство как важнейший геополитический компонент мировой стратегии. Получается, что если отечественные антиевразийцы близоруко стараются изгнать евразийство через дверь, то оно возвращается через окно. В актуальности проблем евразийства можно убедиться из статьи директора Института США и Канады С.М.Рогова:”Контуры новой Российской стратегии. Страну может спасти только срединное положение на геоэкономической карте Евразии”.[1]

Мы же затрагиваем лишь культурологические и цивилизационные проблемы евразийства, как среднего пути России, в тесной связи с их ноосферными аспектами.

Автор благодарит всех коллег, которые оказали помощь в процессе подготовки рукописи книги к изданию, и особенно—члена-корреспондента РАН, проф. М.Л.Титаренко и почётного академика РЭА, проф. МГУ Г.В.Платонова—соавторов отдельных параграфов данного труда.

ГЛАВА 1           ЛОГОС И АРХЕТИПЫ

КУЛЬТУРЫ МЫШЛЕНИЯ ЗАПАДА И РОССИИ

1.         Что есть Абсолют: космос, бог... ?

 

Автор “Собачьего сердца” М. Булгаков устами профессора Преображенского выразил мысль о том, что хаос и разрушение в обществе начинаются с аналогичных процессов у самих людей, в их головах и душах.  Эта давняя философская мысль, наиболее чётко выраженная на Западе ещё в учении Гераклита о логосе, а на Востоке—Лао-Цзы о дао подчёркивает влияние того или иного понимания логоса, дао на судьбы людей и общества в целом. Но мы ограничимся лишь логосом Гераклита, в уяснении которого необходима некоторая новизна подхода для восстановления истины.

Необходимо восстановить гераклитовское понимание логоса, во-первых, как выражения идеи целого в виде изначального, равнозначного единства материи и духа на вполне паритетных началах. Мир как целое—производное от гармонии логоса, всеединства, внутри которого «всё течёт, всё меняется». Космос или мир как целое при всей изменчивости частей, их динамичности, остаётся стабильным и устойчивым, именно благодаря логосу. Поэтому “не мне, но логосу внимая, мудро признать, что всё едино”.[2] Во-вторых, у автора логоса единое, мудрость, разум являются синонимами: “Единое, единственно мудрое...”[3]; “Мудрость заключается только в одном: признать разум как то, что управляет всем при помощи всего”[4]. Разум как материален, так и идеален. Если душа материальна, обладая свойствами сухости, влажности, испарения и т.д.,  то материальный огонь в то же время духовен: “Суд над космосом и над всеми находящимися в нём совершается через огонь... Огонь разумен (курсив мой—Г.Ю) и является причиной управления всем”.[5] К сожалению, подобный гилозоизм автора логоса в понимании тождества материи и духа не отмечался в философской литературе советского периода. С позиций диалектико-материалистического признания сознания как свойства материального, его производного, допущение тождества бытия и мышления, материального и идеального было просто недопустимо.

В-третьих, материальный, сверхчеловеческий, космический разум выше бога и человека: “Этот Космос, один и тот же для всего существующего, не создал никакой бог и никакой человек, но всегда он был, есть и будет вечно живым огнём, мерами загорающимся и мерами потухающим.”[6] Абсолют космоса оказался выше Абсолюта бога. Бог лишается свойства Абсолюта, низводится с этого пьедестала, К сожалению, этот принципиально важный момент в философии Гераклита также упускался.

Космос—наиболее всеобщее, универсальное образование и в этом смысле Абсолют—мировое целое, самоорганизующееся с помощью своего неотъемлемого атрибута —разума, как причины самого себя.

“Хотя этот логос существует вечно, люди не понимают его—ни прежде, чем услышат о нём, ни услышав впервые. Ведь всё совершается по логосу, а они уподобляются невеждам, когда приступают к таким словам и к таким делам, какие я излагаю, разделяя каждое по природе и разъясняя по существу...  Поэтому необходимо следовать всеобщему. Но, хотя Логос всеобщ, большинство людей живёт так, как если бы имело собственное понимание”.[7]

К “большинству людей”, не понимавших логос как тождество материи и духа, относились не только современники Гераклита, но и многие последующие философы. Не только у софистов, но и у Платона и Аристотеля логос ещё больше утрачивает своё фундаментальное онтологическое содержание. Логос как субстанциональный, мировой, разумный космос разлагается и расщепляется. Происходит редуцирование, сведение его к ряду относительных истин с помощью материализма и идеализма. Материя и дух разведены по разным философским квартирам, линиям, партиям, группам и группировкам, между которым завязывается борьба умов, направлений, зачастую даже весьма отчаянная и непримиримая. Всё это сопровождается возведением своих кумиров—Абсолютов, вроде Бога или вождей—земных богов, личностей, авторитет которых якобы непререкаем. Борьба за утверждение абсолютных кумиров идёт с переменным успехом сражающихся сторон. Это борьба за утверждение «своих» истин путём расщепления логоса в угоду своим односторонним позициям и амбициям.

В западной философии, наряду с концепцией истины логоса или разума, как единства материи и духа, сложились две другие, прямо противоположные друг другу концепции истины анти-логоса: идеалистическая истина духа или веры, утверждающая, что единство мира в божественной воле или духовности, лишённой материальности; и материалистическая концепция, признающая единство мира в его материальности, лишённой духовности.  Получился глубокий разрыв единства материи и духа, ибо признаётся одностороннее влияние либо материи, либо духа, первичность каждой из них по отношению к противоположной стороне. Подобное нарушение логики логоса было обозначено В.Лениным как “возведение в абсолют одной из чёрточек познания”, относя только это к идеализму, но не к материализму; А.Бердяевым—как мышление крайностями”; К. Юнгом—“варварская односторонность”;  А.Платоновым—котлованное мышление методом “абсолютизации относительного”.

Диспаритет сознания, его раскол ведёт к разрыву на практике и в теории целого на части, нарушению гармонии в системе целого, в результате чего система разрушается и имеют место как бесконечные возвраты к старому (при мышлении крайностями, например, нынешний возврат России к капитализму), так и социальные котлованы (провалы, пропасти) или вместо перестройки—“катастройка с зияющими высотами” (А.Зиновьев). А с недавних пор заговорили уже об эпохе пост-либерализма в России. Подобные возвраты на «круги своя» начинаются каждый раз с нарушения логоса как изначального единства, тождества материи и духа.

Раскол сознания, логоса ещё в античности был выражен афористически: “в начале было слово ( дух)” и “в начале было дело ( материя)”. Архетипы анти-логоса развивались по линии разграничения и противопоставления между собой идеи сотворения и идеи откровения, номинализма и реализма, божественной воли и индивидуального разума.  Но сначала на смену античному дуализму приходит монистический принцип: есть только одно Абсолютное начало—Бог; всё остальное—его творение. Подлинным бытием обладает только Бог, который вечен, неизменен, самотождественен, ни от чего другого не зависит и является источником всего сущего.

В отличие от Бога, сотворённый мир не обладает такой самостоятельностью, ибо существует не благодаря себе, а другому. Христианский бог, хотя сам по себе, непосредственно недоступен для познания, тем не менее открывает себя человеку, и его откровение содержится в священных текстах Библии, толкование которых совпадает с богопознанием. Так соприкасаются идея сотворения и идея откровения. Обе тесно связаны между собой, ибо предполагают единоличного Бога. Отсюда всесторонняя зависимость не только средневековой философии от теологии, но и других форм мышления от церкви: юриспруденции, естествознания и т.д.

Однако средневековый монизм оказался непрочным, ибо породил свой дуализм веры и разума, реализма и номинализма. Реализм признавал реальность универсалий, существующих до вещей. Они однотипны с идеями Платона, выражающими сущность вещей, и познаваемы с помощью божественного разума. Противоположное направление—номинализм—был связан с подчёркиванием приоритета разума человека над волей и признавал, что общие понятия, идеи—только имена и не обладают никакими атрибутами самостоятельного существования вне и помимо единичных вещей. Налицо вновь очередной разрыв материи и духа.

Ясно, что философская мысль не может пребывать в вечном дуализме материи и духа, ибо истина всё же одна. Осознанием этого факта и попыткой восстановления единого логоса были проникнуты философские системы эпохи Возрождения—Н.Кузанского, Дж.Бруно и других.

На смену одной серединной философии между идеализмом и материализмом—гилозоизма Гераклита—приходит другая серединная философия—пантеизм эпохи Возрождения с его учением о золотой середине между минимумом и максимумом, названным экстремальным принципом. Эвристическое значение этого принципа в науке огромно, ибо содержит в себе философскую и естественнонаучную стратегию стабилизации и устойчивого развития общества, столь актуальную и нужную сегодня для России.

Устойчивость всех природных и социальных систем достигается с помощью среднего варианта во взаимодействии между частью и целым, сохранением и изменением, атомом и Вселенной, личностью и обществом и т.д. Средний вариант или середина их взаимодействия означает точку их пересечения, совпадения противоположностей, через познание которой постигается всеобщее единство мира. Сюда стремится проникнуть разум с тем, чтобы “исследовать все тайны природы” ( Дж.Бруно). Понимая под максимумом природу в целом, или Вселенную, а под минимумом отдельные конечные вещи, Бруно говорит о совпадении минимума и максимума в едином: “Все вещи находятся во Вселенной и Вселенная—во всех вещах; мы—в ней, она в нас, Так всё сходится в совершенном единстве”.

Отсюда и огромная роль серединной философии, синтезирующей противоположные направления материализма и идеализма. Такими синтетическими направлениями в философии оказались гилозоизм Гераклита в античности, пантеизм в философии Возрождения и Нового времени, а также в какой-то мере панлогизм Гегеля. В последующем, в XX веке философия снижает свою синтетическую функцию в силу резкой поляризованности на материализм и идеализм. В такой ситуации эстафету синтетического мировоззрения и методологии принимают на себя различные метанаучные и междисциплинарные подходы типа евразийства или ноосферы. Но об этом более подробно в следующих разделах. А сейчас вернёмся к пантеизму Возрождения.

Фактически  Бруно  возродил  логос  Гераклита   с помощью принципа “всё во всём” Анаксагора или экстремального принципа античности: поиски истины связаны с отысканием середины между экстремумами ( от лат. extremum—край, конец), т.е. минимумом и максимумом какой-либо величины. Если Бруно различал три рода минимумов или единиц, обозначающих простейший элемент системы, неделимую часть бытия: в философии—монада, в физике—атом, в математике—точка, то в последующем развитии науки число их намного возросло. В биологии—это клетка и вид, в физиологии высшей нервной деятельности—условный рефлекс, в политэкономии капитализма—товар, в информатике—бит, в генетике—ген и т.д.



[1] Рогов М.С. НГ—сценарии. № 3, 1998 г.

[2]  Гераклит. Материалисты Древней Греции, М., 1955, стр. 45

[3]  Там же стр. 44

[4]  Там же стр. 45

[5]  Там же стр. 47

[6]  Там же стр. 44

[7]  Там же стр. 41.



Размер файла: 853.5 Кбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров