Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Народы между цивилизациями

ПОНЯТИЯ:
Лимитроф - промежуточное пространство между империями или цивилизациями.
Лимес - неустойчивая окраина имперской или цивилизационной платформы.
Сакральная вертикаль - религия или идеология, соотносящая культуру, социальную практику и геополитику группы народов с трансцендентной высшей реальностью.

После формального окончания "холодной войны" политики и политологи пребывают в поисках новых оснований для сближения и размежевания народов. Среди уже заявленных подходов к этой проблеме особенно прославилась версия Сэмюела Хантингтона, полагающего, будто платформами для новых союзов станут существующие цивилизации, а линии будущих фронтов совпадут с межцивилизационными разломами [1]. Шум вокруг этого предсказания поразителен: сотни экспертов заклинают в наши дни формулой "столкновение цивилизаций" политическую текучку, будь то чеченская война или борьба США с китайским видеопиратством. На мой взгляд, идея столкновения цивилизаций - в том виде, в каком ее преподносит Хантингтон, - это лишь первое приближение к реальности. Чтобы оно не оказалось политической мистификацией, его следовало бы пересмотреть в двух отношениях.

Во-первых, политологу трудно всерьез работать с такими объектами, как цивилизации, пока они туманно определены как "культурные общности наивысшего ранга". При этом Хантингтон понимает под "цивилизациями" отнюдь не обширные культурные союзы, которые создаются экспортом тех или иных институтов и технологий, - иначе он не отделял бы так четко модернизированную Японию от современной "западной цивилизации". Практически автор склонен определять многие цивилизации как "религиозные общности". Однако при этом непонятно, почему он католичество и протестантизм безоговорочно относит к одной цивилизации, но не включает в нее ни Россию и православную Сербию, ни монофиситские Армению и Эфиопию [2].

Беда в том, что Хантингтон не пытается дать сколько-нибудь внятного политологического определения тех реальных объектов, с которыми имеет дело. Его "Запад" - это не просто "культурная общность наивысшего ранга" (да, кстати, и не "наивысшего" в сравнении с общностью христианской!), но та специфическая идентичность, каковая объединяет европейцев и американцев ХХ века, будь они католиками или протестантами, либералами или фашистами, со средневековыми монахами, феодалами и бюргерами Западной Европы, однако же не охватывает ни православной России, ни постиндустриальной Японии. Образования такого рода, действительно, очень значимы в истории, но трактовка их только как "культурных общностей", скорее, мешает, чем содействует пониманию их роли и строения.

Во-вторых, не все общества, культурно связанные с подобными цивилизациями, принадлежат к ним в одинаковой степени. Этот "секрет" недавно выдал наш соотечественник Александр Неклесса, рассуждая в хантингтоновском стиле о том, как "несколько основных макроцивилизаций, вобрав в себя относительно нейтральное окружающее социальное пространство, постепенно очерчивают контуры... своего рода тектонических разломов в местах соприкосновения цивилизационных плит" [3]. Неклесса как-то не замечает, что его слова об "относительно нейтральном пространстве", которое цивилизации могут вбирать или не вбирать, невольно подрывают всю тектоническую метафорику "плит" и "разломов". Они способны, скорее, вызвать в сознании читателя иные метафоры: скажем, образ планетной системы, которая возникает из космической пыли, собравшейся вокруг звездного ядра. Эта картина заставляет задуматься над строением межцивилизационных ареалов, отношением их народов к "ядрам" цивилизаций, режимами существования этих "промежутков" и вариантами их членения.

В этой статье я хочу показать, как с помощью культургеографической методики, оперирующей с распределением культурных явлений на карте ареала, можно отличить ядровые платформы цивилизаций от промежуточных пространств, что позволяет по-новому осмыслить и сами цивилизации. Вначале это будет сделано на материале Восточной Европы, а затем продемонстрировано, как можно применить концепцию межцивилизационности к иным регионам по периметру сухопутных границ России. Я надеюсь показать, что цивилизационная геополитика, стремящаяся быть продуктивной, не должна замыкаться на догме "столкновения цивилизаций". Не менее важно взаимодействие каждой цивилизации с прилегающими этнокультурными лимитрофами, а также - при большой экспансивной игре - и влияние на лимесы других цивилизационных платформ. Для России подобное геополитическое поле представляет собой евразийский "мир междумирий"; он протянулся от Финляндии до Кореи огромной дугой - Великим Лимитрофом, с которым соприкасаются все цивилизации Старого Света.

Восточная Европа

Природы цивилизаций не раскрыть, не прибегая к понятию гегемонии.

Приглядимся к модели Европы, построенной норвежским политологом Стейном Рокканом для ХVI-XVIII веков [4]. В начале Нового времени структурным стержнем Запада оказался пояс земель, где преобладали союзы городов (балтийская Ганза, Фландрия, Швейцария, итальянский Север), и лежавшие по сторонам этого пояса державы, претендовавшие на роль империй. Из них Англия, Франция, Португалия, Испания и Дания с поглощенной ею Норвегией глядели на моря, тогда как Швеция, Пруссия и Австрия были исторически обращены к континенту. Рядом с потенциальными империями лежала морская и континентальная периферия Европы, которую те покоряли и осваивали. С моря это Исландия, Ирландия, Уэльс, Шотландия, Бретань, а со стороны материка - Финляндия, Польша, Богемия, Венгрия. Теперь спросим себя: правы ли те почитатели Роккана, что хвалят его за отказ от объяснений, исходящих из культурных пристрастий и какого-либо рода расового темперамента? В самом ли деле пресловутый расовый темперамент не имеет никакого отношения к формированию реальности, описанной моделью Роккана?

Все европейские империи строились либо на романской, либо на германской этнической основе. Их морские периферии (кроме Исландии) - это области неассимилированных кельтов, где до наших дней сепаратизм, действующий под знаменами "кельтского возрождения", то и дело отзывается взрывами бомб Ирландской революционной армии (ИРА). А на востоке роккановской Европы имперские владения (от Финляндии до Богемии) оказываются землями финнов, балтов, угров или - по большей части - славян. Сравним с этой картиной показания лингвистики о дофеодальных названиях раба в языках Европы. Мы увидим древнеанглийское wealth собственно "кельт", английское slave, немецкое Sklave, французское eclave, исконно значившие "славянин" [5]. Вся история Запада с конца I тысячелетия до XVIII века, когда была разделена Польша и закончена британская колонизация Ирландии, предстает геополитическим самоутверждением романо-германского сообщества за счет иноэтнических окраин западного христианства.

Роккан заметил, что в поясе городов бюргерские общины преобладают над территориальными центрами, а на землях империй, наоборот, державные центры сильнее городов. На перифериях же видна асимметрия Запада и Востока. Если в кельтском приморье нельзя назвать сильными ни города, ни территориальные центры, то в Чехии по XIV век, в Венгрии - по XV и в Польше - по XVII века наблюдается такая же геополитическая организация, что и в соседней Германии: здесь поднимались мощные окраинные империи западного христианства. Однако постепенно сообщество Европы, уже доминировавшее в культурном и идеологическом отношениях, все определеннее брало верх над окраинами и в политическом плане. Германская колонизация, охватившая в начале нашего тысячелетия языческую Прибалтику и края восточноевропейских католиков, была лишь одной, наиболее жестокой формой этого одоления окраин. Позднее, в XIII-XIV веках, сюда внедрились романские и германские династии: Анжу в Польше и Венгрии, Люксембурги в Чехии. Следующими ступенями того же самоутверждения Запада стали: с XVI века геоэкономическое перерождение Восточной Европы в зону "второго крепостничества" с ее хлебными плантациями для модернизирующегося ядрового сообщества и военное "размалывание" Венгрии между империей Габсбургов и Оттоманской Портой (XVI век), а Польши - между германскими державами (Австрией и Пруссией) и Россией (XVIII век). Все это факты общеизвестные. Почему же вовсе не оценено их значение для понимания феномена цивилизаций?

При характеристике всех цивилизаций, о которых писали Тойнби и Хантингтон, приходится всякий раз указывать на тот ядровый народ или ту группу народов, которые в пору возвышения и расцвета данной цивилизации одновременно утверждали свою культурную и политическую гегемонию над другими областями и этносами, низводимыми до ранга зависимой периферии, часто открытой в чужеродный мир. При любых междоусобных дрязгах народы-гегемоны цивилизации объединяла сакральная вертикаль - религия и идеология, которая соотносила их культуру, геополитику и эволюционирующую социальную практику с трансцендентной высшей реальностью. Тем самым опорный географический ареал этих народов возвеличивался до уровня Мирового Центра, а его хозяев

Размер файла: 91.72 Кбайт
Тип файла: htm (Mime Type: text/html)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров