Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

ИНТЕРЛЮДИЯ порог нового мира

..ощущение возможной реальности
следует ставить выше ощущения реальных возможностей.
Роберт Музиль

Когда ХХ век стали, наконец, называть "прошлым веком", а события, давностью в несколько месяцев превратились в деяния "прошлого тысячелетия", только тогда, кажется, мы начали прозревать ширину походя преодоленного Рубикона. Удивительно все же, что перемена в достаточно формальном числовом ряде столь плотно совпала с реальным переломом истории. Образ Нового мира, словно мираж меняя обличия, устойчиво маячил на историческом горизонте последнего столетия, однако вереница ярлыков, предлагавшихся для "светлого будущего" - от коммунизма до Ordnung'а, от золотого века Астреи до общества всеобщего благоденствия, - была более чем пестрой и противоречивой. Даже последний "джентльменский набор": постиндустриальное и информационное общество, социальный постмодерн, новый мировой порядок, конец истории, столкновение цивилизаций, глобализация, - напоминает скорее ярмарку тщеславия, чем пророческий дар. Уклончивые наименования, охотно оперирующие приставками "пост" и "нео", подчас по-своему лишь затмевали титанический облик будущего века, ставшего теперь настоящим.

Так что же обрели мы по эту, оборотную сторону горизонта? Отпечаток чьей стопы или лапы нашли на девственном берегу реки времени? (Или - вспоминая некогда культовый фильм "Планета обезьян" - чья рука возвышается где-то здесь из песка?) Новый смелый мир рождается на наших глазах в противоборстве весьма различных тенденций, каждая из которых содержит свой образ миропорядка, обладает собственной логикой его организации. Кризис прежней формулы цивилизации и мировоззренческая революция - к этому в основном свелось содержание ушедшего века. На протяжении драматичного столетия человечество переживало переход от почти двухтысячелетней истории строительства христианского универсума к не вполне еще отчетливым границам и контурам постсовременного строя. Однако подобно тому, как бурная, но ложная встреча миллениума на пороге 2000 года привела к индифферентности и анемии в момент реального соприкосновенья с новым тысячелетием, так и нам может попросту не хватить внимания, растраченного на яркие, но пустые соцветия эпохи, чтобы преодолеть инерцию бытия, опознать порог новой цивилизации, войти в нее и не споткнуться.

1. ГЛОБАЛЬНАЯ ТРАНСФОРМАЦИЯ

"Времена, в которые мы живем, полны угроз и опасностей. Но мы настолько занялись собственными делами, что в конце концов утратили представление о сложности окружающего нас мира... В истории трудно найти другой период, когда люди смотрели бы в будущее с такой неподдельной тревогой. В самом деле, это похоже на возврат к Средним векам, когда разум человека был объят страхом перед наступлением нового тысячелетия..."1  Слова эти принадлежат Аурелио Печчеи, основателю и первому президенту "Римского клуба", а произнесены они были еще в середине 60-х годов - как раз накануне "вступления в фазу новой метаморфозы всей человеческой истории" (Збигнев Бжезинский), "великого перелома" (Рикардо Диес-Хохлайтнер - нынешний президент Римского клуба) или даже "мировой революции" (Иммануил Валлерстайн). Однако уже в то время разгорались дискуссии о перспективах цивилизации, о необходимости внесения корректив в стратегию ее развития, о стоящих перед человечеством глобальных проблемах, об изменившейся конфигурации социального космоса и сгущающихся контурах грядущего мира.2

Формировалась в те годы также новая концепция социальных наук, в основу которой были положены принципы междисциплинарного подхода к возникающей реальности, долгосрочного прогноза развития ситуации, планетарного охвата множащейся феноменологии перемен. Иначе говоря, речь шла о серьезном осмыслении процесса глобальной трансформации всего сложившегося миропорядка.

На финише второго тысячелетия хрупким и утопичным стал выглядеть результат долгого эксперимента по созданию идеальной среды будущего века, свободной от господства оболочки над сутью, от многоликой власти мифа и ритуала, каждый раз по-своему погружавшей человека в неотрадиционалистскую архаику. Процесс секуляризации - этой своеобразной "дистилляции" падшего человека "сначала от религиозного, а затем от метафизического контроля над его разумом и языком"3 , непосредственное обращение личности к реальности века сего и его разнообразным дарам (saeculum, понимаемое как "здесь и сейчас") вместо чаемого "совершеннолетия человечества"4  привели к повторной фатализации истории, открыв простор могучим мифам (архетипам) древности. Под закатными лучами солнца Просвещения, в сумеречном мире ХХ века личность и общество, выведенные из волшебного леса традиционного мира в "страну разрушенных символов", стремительно преображались в уплощенного, управляемого индивида на Западе и тоталитарные социальные конструкции на Востоке.

Та полнота ответственности, которая была взята на себя человеком, его попытка, очистив дух от традиционалистских наслоений, пробудиться от грез самому и демистифицировать окружающий мир, живя в нем "так, как если бы Бога не было", со временем заметно трансформировали регистр испытаний: от привычного оппонирования традиционным религиям и двоеверию к противостоянию многочисленным соблазнам свободы. Слишком многое становится возможным в мире освобожденного Прометея, причем новое рабство имеет шансы стать "хуже прежнего", ибо от тысячелетних оков в конце концов оказалось избавленным падшее существо. Мощь лишенного внешних и внутренних пут холодного, рационального творчества - рациональность которого, впрочем, подчас сомнительна, будучи по-своему близка псевдорассудочности безумия, - теперь все чаще используется для воплощения темных грез о полноте власти над миром, об изощренном контроле и глумлении над личностью, о технически оснащенном насилии...5  В результате стремление к совершенной свободе в ХХ веке обернулось на практике уплощением человека, суррогатом массовой культуры, реализацией "кошмара конвейера", поставленной на поток деструкцией, высокотехнологичными войнами, сюрреалистически рациональным бытом концлагерей (прямых и метафоричных), миллионными гекатомбами; наконец, - туманным предчувствием универсального стеснения свободы, явленном в зыбком, многоликом образе глобальной антиутопии.6

Тоталитаризм, в сущности, не есть та или иная конкретная идеология, но особый на нее отклик, стремление перемолоть уникальность человеческой личности ради приближения некоего социального горизонта. Отмечая в качестве одного из достоинств ушедшего века крушение одиозных тоталитарных конструкций, мы, связав их - быть может и опрометчиво - лишь с определенным классом политических систем, как-то забываем, что именно это столетие есть историческое время их появления, закрываем глаза на то, что тоталитарные режимы по самой своей сути перворожденные уродцы-мутанты социального творчества эпохи Постмодерна.

Сейчас в канун opus magnum истории разгорается заря последнего дня творения. Воссозданн

Размер файла: 53.44 Кбайт
Тип файла: htm (Mime Type: text/html)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров