Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (3)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (4)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (4)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (11)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (12)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (13)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

Полный курс лекций по русской истории

ОГЛАВЛЕНИЕ

 

     Введение (Изложение конспективное)

     Очерк русской историографии Обзор источников русской истории

 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

 

     Предварительные исторические сведения. -- Киевская Русь. -- Колонизация

Суздальско-Владимирской  Руси. -- Влияние татарской власти па удельную Русь.

--  Удельный быт Суздальско-Владимирской Руси.  --  Новгород. --  Псков.  --

Литва. -- Московское княжество до середины XV  века. -- Время великого князя

Ивана II]

     Предварительные исторические сведения

     Древнейшая  история   нашей   страны   Русские  славяне   и  их  соседи

Первоначальный быт русских славян

     Киевская Русь

     Образование Киевского княжества

     Общие замечания о первых временах Киевского княжества

     Крещение Руси

     Последствия принятия Русью христианства

     Киевская Русь в XI--XII веках

     Колонизация Суздальско-Владимирской Руси

     Влияние татарской власти на удельную Русь

     Удельный быт Суздальско-Владимирской Руси

     Новгород

     Псков

     Литва

     Московское княжество до середины XV века Время великого князя Ивана III

 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

 

     Время Ивана Грозного. -- Московское государство перед смутой.  -- Смута

в Московском государстве. -- Время  царя Михаила Федоровича.  -- Время  царя

Алексея Михайловича. -- Главные моменты в истории Южной  и  Западной  Руси в

XVI и XVII веках. -- Время царя Федора Алексеевича

     Время Ивана Грозного Московское государство перед смутой

     Политическое  противоречие  в  московской  жизни  XVI  века  Социальное

противоречие в московской жизни XVI века

     Смута в Московском государстве

     Первый период смуты: борьба за московский престал  Второй период смуты:

разрушение   государственного   порядка   Третий   период   смуты:   попытка

восстановления порядка

     Время   царя  Михаила   Федоровича  (1613--1645)   Время  царя  Алексея

Михайловича (1645--1676)

     Внутренняя  деятельность  правительства  Алексея Михайловича  Церковные

дела при  Алексее  Михайловиче Культурный  перелом  при Алексее  Михайловиче

Личность царя Алексея Михайловича

     Главные моменты в истории Южной и Западной Руси в XVI--XVII

     веках

     Время царя Федора Алексеевича (1676--1682)

 

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

 

     Взгляды  науки  и русского  общества на  Петра Великого.  --  Положение

московской политики и жизни в конце XVII века. -- Время  Петра  Великого. --

Время от смерти Петра Великого до вступления  на престол Елизаветы. -- Время

Елизаветы Петровны. -- Петр III и переворот 1762  года.  --  Время Екатерины

II. -- Время Павла I. -- Время Александра I.  -- Время Николая I. -- Краткий

обзор времени императора Александра II и великих реформ

     Взгляды  науки  и  русского   общества  на   Петра  Великого  Положение

московской политики и жизни в конце XVII века Время Петра Великого

     Детство и отрочество Петра (1672--1689)

     Годы 1689-1699

     Внешняя политика Петра с 1700 года

     Внутренняя  деятельность Петра с  1700  года  Отношение современников к

деятельности   Петра   Семейные  отношения   Петра   Историческое   значение

деятельности Петра

     Время  от  смерти  Петра  Великого до  вступления на престол  Елизаветы

(1725-1741)

     Дворцовые события с  1725 по 1741 год  Управление и политика  с 1725 по

1741 год

     Время Елизаветы Петровны (1741--1761)

     Управление и политика времени Елизаветы Петр  III и переворот 1762 года

Время Екатерины II (1762-1796)

     Законодательная деятельность Екатерины II

     Внешняя политика Екатерины II

     Историческое значение деятельности Екатерины II

     Время Павла 1 (1796-1801)

     Время Александра I (1801--1825)

     Время Николая I (1825-1855)

     Краткий обзор времени императора Александра II и великих реформ

 

 

 

     Первым своим появлением в печати настоящие  "Лекции"  обязаны энергии и

труду моих слушателей по Военно-юридической  Академии, И. А. Блинова и Р. Р.

фон-Раупаха. Они  собрали  и привели  в  порядок  все те  "литографированные

записки", какие издавались учащимися в разные годы  моего преподавания. Хотя

некоторые  части  этих  "записок"  были  составлены  поданным мною  текстам,

однако,  в  общем,  первые  издания  "Лекций"  не  отличались  ни внутренней

цельностью, ни внешней отделкой, представляя собою собрание разновременных и

разнокачественных  учебных записей. Трудами  И. А. Блинова четвертое издание

"Лекций" приобрело  значительно более  исправный вид, а к следующим изданиям

текст "Лекций" пересматривался и лично мною.

     В  частности, в восьмом  издании пересмотр коснулся главным образом тех

частей книги, которые посвящены  истории Московского княжества в XIV--XV вв.

и истории  царствований Николая  I и Александра II. Для усиления фактической

стороны  изложения  в  этих частях  курса  мною  были  привлечены  некоторые

выдержки из моего "Учебника русской  истории" с соответствующими изменениями

текста, так же как в прежних изданиях были оттуда же сделаны вставки в отдел

истории Киевской Руси до XII века. Кроме того, в восьмом издании заново была

изложена характеристика царя Алексея Михайловича. В девятом издании  сделаны

необходимые, в общем небольшие, исправления. Для десятого издания текст  был

пересмотрен.

     Тем не менее и в настоящем  своем виде "Лекции" далеки  еще от желаемой

исправности.  Живое  преподавание  и  научная  работа  оказывают непрерывное

влияние на лектора, изменяя не только частности, но иногда  и  самый тип его

изложения.  В  "Лекциях"  можно видеть  только тот фактический материал,  на

котором  обычно строятся курсы  автора. Конечно, в печатной  передаче  этого

материала остались еще и теперь некоторые недосмотры и погрешности;

     равным образом  и конструкция  изложения в "Лекциях" весьма  нередко не

соответствует  тому строю устного изложения,  которого держусь я в последние

годы.

     Только  с  этими оговорками  и  решаюсь я  выпустить в  свет  настоящее

издание "Лекций".

     С. Платонов

     Петроград. 5 Августа 1917 г.

 

 

 

Введение (Изложение конспективное)

 

     Наши  занятия русской историей  уместно будет начать определением того,

что именно  следует  понимать под словами  историческое знание, историческая

наука.  Уяснив  себе,  как понимается  история  вообще,  мы  поймем, что нам

следует  понимать  под  историей  одного какого-либо народа,  и  сознательно

приступим к изучению русской истории.

     История  существовала  в глубокой  древности, хотя тогда и не считалась

наукой.  Знакомство с античными историками, Геродотом и Фукидидом, например,

покажет  вам,  что  греки  были по-своему правы,  относя  историю  к области

искусств. Под историей они  понимали художественный  рассказ о достопамятных

событиях  и  лицах.  Задача историка  состояла  у них о том,  чтобы передать

слушателям и читателям вместе с эстетическим наслаждением и ряд нравственных

назиданий. Те же цели преследовало и искусство.

     При  таком  взгляде  на   историю,  как  на  художественный  рассказ  о

достопамятных событиях, древние историки держались и соответствующих приемов

изложения. В  своем повествовании  они  стремились  к правде и  точности, но

строгой объективной мерки истины у них не существовало. У глубоко правдивого

Геродота, например, много басен (о Египте, о Скифах и  т. под.); в одних  он

верит, потому  что  не знает пределов естественного,  другие же, и не веря в

них,   заносит  в  свой   рассказ,  потому  что   они  прельщают  его  своим

художественным  интересом.  Мало   этого,  античный  историк,  верный  своим

художественным задачам, считал возможным украшать повествование сознательным

вымыслом. Фукидид, в правдивости которого мы не сомневаемся, влагает  в уста

своих героев речи,  сочиненные им  самим, но  он  считает себя правым в силу

того,  что  верно передает  в измышленной  форме действительные намерения  и

мысли исторических лиц.

     Таким  образом,  стремление к  точности  и  правде в  истории  было  до

некоторой   степени   ограничиваемо   стремлением   к   художественности   и

занимательности,  не  говоря  уже о  других условиях,  мешавших  историкам с

успехом  различать истину от  басни.  Несмотря  на это, стремление к точному

знанию  уже в древности требует от историка прагматизма. Уже  у  Геродота мы

наблюдаем   проявление  этого  прагматизма,  т.е.  желание  связывать  факты

причинною  связью,  не только рассказывать их, но и объяснять из прошлого их

происхождение.

     Итак,     на     первых     порах     история     определяется,     как

художественно-прагматический рассказ о достопамятных событиях и лицах.

     Ко временам  глубокой древности восходят и  такие взгляды  на  историю,

которые  требовали от  нее, помимо художественных впечатлений,  практической

приложимости.  Еще  древние  говорили, что  история  есть  наставница  жизни

(magistra  vitae).  От  историков   ждали  такого  изложения  прошлой  жизни

человечества,  которое бы  объясняло  события настоящего и  задачи будущего,

служило   бы   практическим   руководством  для   общественных   деятелей  и

нравственной школой  для прочих людей. Такой  взгляд на историю во всей силе

держался в средние  века и дожил до наших времен; он, с одной стороны, прямо

сближал  историю с  моральной  философией,  с  другой  -- обращал историю  в

"скрижаль откровений  и правил"  практического характера. Один писатель XVII

в.  (De Rocoles)  говорил, что "история исполняет обязанности,  свойственные

моральной философии, и даже в известном отношении может быть ей предпочтена,

так как, давая те  же  правила, она  присоединяет  к ним еще и примеры".  На

первой  странице  "Истории   государства   Российского"  Карамзина   найдете

выражение той мысли, что историю необходимо знать для  того, "чтобы учредить

порядок, согласить выгоды людей и даровать им возможное на земле счастье".

     С развитием западноевропейской философской мысли стали слагаться  новые

определения исторической науки. Стремясь  объяснить сущность и  смысл  жизни

человечества, мыслители обращались к изучению  истории или  с целью найти  в

ней решение своей задачи, или  же с целью подтвердить  историческими данными

свои отвлеченные построения. Сообразно с  различными философскими системами,

так  или иначе  определялись  цели и  смысл самой  истории. Вот некоторые из

подобных определений: Боссюэт [правильно -- Боссюэ. --  Ред.] (1627--1704) и

Лоран (1810--1887) понимали историю, как изображение тех мировых  событий, в

которых  с  особенною  яркостью  выражались  пути  Провидения,  руководящего

человеческою жизнью  в  своих  целях.  Итальянец Вико  (1668--1744)  задачею

истории, как науки,  считал изображение тех  одинаковых  состояний,  которые

суждено  переживать  всем народам. Известный  философ Гегель (1770--1831)  в

истории видел изображение того процесса,  которым  "абсолютный дух" достигал

своего самопознания (Гегель всю  мировую  жизнь объяснял, как развитие этого

"абсолютного духа"). Не будет ошибкою сказать, что все эти философии требуют

от  истории  в сущности одного и  того же: история  должна изображать не все

факты прошлой жизни  человечества, а лишь основные,  обнаруживающие ее общий

смысл.

     Этот  взгляд был шагом вперед в развитии исторической мысли, -- простой

рассказ о былом  вообще, или случайный  набор фактов  различного  времени  и

места  для   доказательства  назидательной  мысли  не  удовлетворял   более.

Появилось   стремление    к   объединению   изложения   руководящей   идеей,

систематизированию  исторического  материала.   Однако  философскую  историю

справедливо упрекают в том, что она руководящие идеи исторического изложения

брала вне истории и систематизировала факты произвольно. От этого история не

становилась самостоятельной наукой, а обращалась в прислужницу философии.

     Наукою история стала только в  начале  XIX века,  когда из  Германии, в

противовес  французскому  рационализму,  развился  идеализм:  в   противовес

французскому космополитизму,  распространились идеи  национализма, деятельно

изучалась  национальная старина и стало  господствовать убеждение, что жизнь

человеческих  обществ совершается закономерно, в таком порядке  естественной

последовательности,  который   не   может   быть   нарушен   и  изменен   ни

случайностями, ни  усилиями  отдельных  лиц.  С  этой  точки  зрения главный

интерес в истории стало представлять изучение не случайных внешних явлений и

не деятельности  выдающихся  личностей,  а изучение  общественного  быта  на

разных ступенях его развития. История стала  пониматься как  наука о законах

исторической жизни человеческих обществ.

     Это определение различно формулировали историки и мыслители. Знаменитый

Гизо  (1787--1874),  например,  понимал историю,  как  учение  о  мировой  и

национальной цивилизации (понимая цивилизацию в смысле развития гражданского

общежития).  Философ  Шеллинг   (1775--1854)   считал  национальную  историю

средством  познания "национального  духа".  Отсюда выросло  распространенное

определение  истории,  как  пути  к  народному самосознанию.  Явились  далее

попытки  понимать  историю, как науку, долженствующую раскрыть  общие законы

развития общественной жизни вне приложения их к известному месту, времени  и

народу. Но эти попытки, в сущности, присваивали истории  задачи другой науки

-- социологии. История  же есть наука, изучающая конкретные факты в условиях

именно  времени и  места,  и  главной  целью  ее признается  систематическое

изображение  развития  и изменений жизни отдельных  исторических  обществ  и

всего человечества.

     Такая задача требует  многого для успешного  выполнения. Для того чтобы

дать научно-точную и художественно-цельную картину какой-либо эпохи народной

жизни  или  полной  истории  народа,  необходимо:  1)  собрать  исторические

материалы, 2) исследовать их достоверность, 3) восстановить точно  отдельные

исторические факты,  4) указать между ними  прагматическую связь и 5) свести

их в общий научный обзор или в художественную картину. Те  способы, которыми

историки достигают указанных частных целей, называются научными критическими

приемами. Приемы эти совершенствуются с развитием исторической  науки, но до

сих  пор ни эти  приемы,  ни сама наука истории  не достигли  полного своего

развития. Историки не собрали и не изучили  еще всего материала, подлежащего

их ведению, и это дает повод говорить, что история есть наука, не  достигшая

еще тех результатов, каких достигли другие, более точные, науки. И,  однако,

никто не отрицает, что история есть наука с широким будущим.

     С тех  пор, как к  изучению фактов всемирной  истории стали подходить с

тем  сознанием, что  жизнь  человеческая развивается закономерно,  подчинена

вечным  и неизменным  отношениям  и правилам, -- с тех пор идеалом  историка

стало  раскрытие этих  постоянных  законов и  отношений. За простым анализом

исторических явлений, имевших целью указать их причинную последовательность,

открылось более широкое поле -- исторический синтез, имеющий цель воссоздать

общий ход всемирной  истории в  ее целом,  указать в ее течении такие законы

последовательности развития, которые были  бы оправданы не только в прошлом,

но и в будущем человечества.

     Этим  широким  идеалом не  может непосредственно  руководиться  русский

историк. Он изучает только  один факт  мировой исторической  жизни --  жизнь

своей национальности. Состояние русской историографии до сих пор таково, что

иногда  налагает  на русского  историка обязанность просто собирать факты  и

давать  им первоначальную научную  обработку. И только там,  где  факты  уже

собраны   и  освещены,  мы  можем  возвыситься   до  некоторых  исторических

обобщений,  можем  подметить  общий  ход   того  или  другого  исторического

процесса,  можем  даже  на  основании ряда частных обобщений сделать  смелую

попытку --  дать схематическое изображение  той последовательности,  в какой

развивались основные  факты нашей исторической жизни. Но  далее такой  общей

схемы  русский историк идти не  может, не выходя из границ  своей науки. Для

того чтобы понять сущность и значение того или другого факта в истории Руси,

он  может искать аналогии в истории всеобщей; добытыми результатами он может

служить   историку  всеобщему,  положить   и   свой   камень   в   основание

общеисторического  синтеза.  Но  этим и  ограничивается  его  связь с  общей

историей  и  влияние на нее. Конечной  целью  русской  историографии  всегда

остается построение системы местного исторического процесса.

     Построением  этой  системы  разрешается  и  другая,  более практическая

задача,  лежащая  на русском  историке.  Известно старинное  убеждение,  что

национальная история есть путь  к национальному самосознанию. Действительно,

знание  прошлого  помогает  понять  настоящее и  объясняет задачи  будущего.

Народ, знакомый со своею историей, живет сознательно, чуток к ок

Размер файла: 592.15 Кбайт
Тип файла: rar (Mime Type: application/x-rar)

Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров