Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Терапевтические метафоры

 

Как в письменной истории, когда она возникла, так и в мифах, ведущих в самые далекие и сокровенные глубины воспоминаний человека о своем опыте, метафора использовалась как механизм, при помощи которого передавались и развивались идеи. Шаманы, философы, проповедники — все они в сходной манере интуитивно сознавали и использовали мощь метафоры. Начиная с известной аллегории с пещерой у Платона и кончая Зигфридом Вольтера, начиная с проповедей Христа и Будды и кончая учением Дона Хуана, метафора всегда присутствовала в них как средство изменения людей и воздействия на их поведение. И для меня не было ничего удивительного, когда я обнаружил использование метафор в поведении интуитивного клинициста —современного практика психотерапии. Представляемая книга Дэвида Гордона являет собой один из первых шагов трансформации интуитивного использования метафор в эксплицитное, и, следовательно, делает метафоры доступным средством терапии для несравненно большего числа профессиональных коммуникаторов. Я глубоко убежден, что данная попытка представляет важную возможность для всех, кто заинтересован как в увеличении своего кругозора, так и эффективности своей работы коммуникатора в том, чтобы стать более знающим и креативным в использовании метафоры как инструмента обучения и  изменения поведения.

В первые годы моей работы в качества создателя моделей психотерапии я хорошо запомнил свое изумление огромным количеством «профессионалов», посещавших мои семинары для изучения паттернов коммуникации, бравшихся из практики самых талантливых коммуникаторов в этой области... профессионалов, которые тратили свое и мое время на долгие дискуссии об эффективности и полезности техник, которые они даже не испытали. В начале я спорил с ними, а потом понял, что это бессмысленно, и начал требовать, чтобы эти профессионалы проверяли паттерны до того, как мы их обсудим, что, конечно, приводило нас к новым дискуссиям. В конце концов, решив, что безуспешность моих усилий связана с моим собственным поведением, я начал рассказывать им истории о профессоре — некоем Мелвине Стюарте — у которого я учился в колледже.

Это был биолог высочайшей квалификации. Главной научной страстью Мелвина было изучение фауны пустынь. Он часто организовывал небольшие экспедиции с участием молодых, физически крепких биологов, и отправлялся в пустыню для интенсивной работы на природе. В большинстве случаев эти путешествия завершались без особых приключений, принося в то же время большую пользу образовательной цели экспедиции. Но однажды летом в одной пустынной местности, очень далеко от населенного пункта, у экспедиции  сломалась машина, Мелвину и его молодой команде пришлось оставить ее и пешком отправиться за помощью, С собой они взяли только предметы первой необходимости, нужные для выживания — еду, воду и карты. Согласно показаниям карт, они должны были потратить по крайней мере три дня, чтобы дойти до ближайшего форпоста цивилизации.

Начался пеший поход. Шагая, отдыхая, потом вновь шагая, эта торжественная и решительная группа продвигалась сквозь страну горячего безмолвия. Наутро третьего дня усталая и ободранная группа добралась до вершины высокого песчаного бархана. Измученные жаждой и перегревшиеся на солнце, они начали оглядывать с вершины местность, раскинувшуюся перед ними. Очень далеко справа от себя они увидели нечто, напоминавшее озеро, окруженное небольшими деревьями. Студенты стали прыгать и кричать от радости, но Мелвин никак не отреагировал на это, поскольку знал, что это —всего лишь мираж, — «Я бывал в этих местах» —сказал он; и воспринял эту дурную новость так, как это сделал бы любой умудренный жизнью профессор — как факт, который нужно принять к сведению. Однако его студенты бурно запротестовали и начали  настаивать, что они точно знают, то что видят. Их спор с профессором продолжался до тех пор, пока в конце концов он не  сдался. Он разрешил им пойти к миражу, но с условием, что как  только они убедятся в своей ошибке — они сядут на месте и не  сдвинутся с него до тех пор, пока он не вернется с подмогой. Все стали клясться, что будут ждать и больше никуда не пойдут.    

И тогда Мелвин пошел туда, куда он считал нужным идти, а студенты —куда считали нужным идти они. Через 3 часа они приблизились к новенькому роскошному спасательному посту, где  было 4 плавательных бассейна и 6 ресторанов. Через 2 часа после  этого они вместе со спасателями уселись в машину и отправились за Мелвином, но он так и не был найден ими... Никогда. Из-за  этого случая я так и не завершил своего биологического образования.

Итак, ничто больше не заставляло меня на семинарах доказывать достоинства каких-либо вещей при помощи разговоров об этих достоинствах. Читатель, имеющий сейчас возможность читать эту хорошо продуманную и хорошо написанную книгу, также находится на перекрестке. Вы можете читать ее точно так же, как и любую другую —или вы можете осознать, что перед вами еще одна беспрецедентная возможность повысить ваш теперешний уровень мастерства  коммуникатора как в теоретическом, так и в практическом отношении. Когда вы подходите к перекрестку, любое решение о новом направлении является всего лишь миражом, летящим на крыльях времени... однако может ли кто-то из вас действительно позволить себе воспользоваться этим шансом? Практические знания в этой книге маскируются под видом приятного чтения; их можно увидеть, услышать, почувствовать, но, что гораздо важнее, их можно использовать.

Искренне, насколько можно,

Ричард БЭНДЛЕР

 

 

Часть I

ВВЕДЕНИЕ

 

Пролог

по сказке Льюиса Кэррола «Алиса в Стране Чудес»

...Около дома под деревом стоял накрытый стол, а за столом пили чай Мартовский Заяц и Шляпник; между ними крепко спала Мышь-Соня. Шляпник и Заяц облокотились на нее, словно на подушку, и разговаривали через ее голову.

— Бедная Соня,— подумала Алиса.— Как ей, наверное, неудобно! Впрочем она спит — значит, ей все равно.

Стол был большой, но вся троица сидела с одного края, на уголке. Завидев Алису, они закричали: «Занято, занято! Мест нет!»

— Места сколько угодно! возмутилась Алиса и уселась в большое кресло во главе стола.

— Выпей вина,— бодро предложил Мартовский Заяц. Алиса посмотрела на стол, но не увидела ни бутылки, ни рюмок.

— Я что-то его не вижу,— сказала она.

— Еще бы! Его здесь нет! — ответил Мартовский Заяц.

— Зачем же вы мне его предлагаете? — рассердилась Алиса.— Это не очень-то вежливо.

— А зачем ты уселась без приглашения? — ответил Мартовский Заяц.— Это тоже невежливо!

— Я не знала, что этот стол только для вас,— сказала Алиса.— Приборов здесь гораздо больше.

— Что-то ты слишком обросла! — заговорил вдруг Шляпник. До сих пор он молчал и только с любопытством разглядывал Алису.— Не мешало бы постричься.

— Научитесь не переходить на личности,— отвечала Алиса не без строгости.— Это очень грубо.

Шляпник широко открыл глаза, но, не нашелся, что  ответить.                                                 

— Чем ворон похож на конторку? — спросил он наконец.

— Так-то лучше, — подумала Алиса. — Загадки — это  гораздо веселее...                                        

— По моему, это я могу отгадать,— сказала она вслух.

— Ты хочешь сказать, что думаешь, будто знаешь ответ  на эту загадку? — спросил Мартовский Заяц.            

— Совершенно верно, согласилась Алиса.        

Так бы и сказала — заметил Мартовский Заяц.—  Нужно всегда говорить то, что думаешь.

— Я так и делаю,— поспешила объяснить Алиса.— По крайней мере... По крайней мере я всегда думаю то, что говорю... а это одно и то же...

— Совсем не одно и то же,— возразил Шляпник.— Так ты еще чего доброго скажешь, будто «Я вижу то, что  ем» и «Я ем то, что вижу»,— одно и то же!

— Так ты еще скажешь, будто «Что имею, то люблю» и «Что люблю, то имею»,— одно и то же! — подхватил  Мартовский Заяц.

— Так ты еще скажешь,— проговорила, не открывая глаз. Соня,— будто «Я дышу, пока сплю» и «Я сплю, пока  дышу»,— одно и то же!

— Для тебя-то это, во всяком случае, одно и то же! — сказал Шляпник, и на этом разговор оборвался,         

С минуту все сидели молча. Алиса пыталась вспомнить  то немногое, что она знала про воронов и конторки...

 

Введение                        

Много-много лет назад, в определенном месте и в определенное  время в тесном кругу своих современников сидел человек и рассказывал им некие истории. Слушателями этого человека могли быть как нищие, так и принцы. Это не имеет значения, потому что повествования, которые складывал этот человек, были предназначены для всех людей, в чьих жизнях могли произойти любые перемены в любую сторону. Одни из этих историй рассказывали о людях бессердечных, другие — о злых, третьи — о потерпевших какие-либо жизненные крушения.

Что же было предметом, о котором рассказывал этот человек при помощи выразительной жестикуляции, многозначительных пауз, импровизированных диалогов? Что же это был за ковер, на котором плелись человеческие характеры — плохие либо хорошие, опрометчивые и совершающие удивительные ошибки, бросающиеся с открытым забралом в... во что? Ну конечно же, в приключения. Ими могли быть путешествия или опасность. Возможно, эти встречи с коварными феями или грубыми колдунами. Или встречи с богами (ют даже Богом). Но всегда это были приключения! Должна бьла быть пересечена некая неизвестная местность между двух океанов (или между двух ушей). Наградой за это оказывалось возбуждение, связанное с необходимостью выбора и принятием ответственности за последствия, связанные в свою очередь с этим выбором.

И вот наш рассказчик излагает нам историю о крепости, которую вот уже долгое время осаждают враги. И вне, и внутри крепостных стен мужчины демонстрируют чудеса храбрости и подлости, примеры братства и предательства, благочестия и богохульства. Они пытаются убить друг друга — иногда из мести, иногда из жалости. Иной раз в их речах содержится куда больше мудрости и умеренности, чем они сами за собой осознают; в других случаях они глупы и мелки. И всегда они делают самый лучший выбор, на какой способны в соответствии с имеющейся у них чувствительностью и восприимчивостью.

Один из этих людей по окончании побоища направляется на своем корабле домой. Рассказчик описывает нам устрашающие искушения и ловушки, которые сами себя вставляют в путь, лежащий между упомянутыми военными действиями, капитаном и его домом. Наш моряк одну за другой преодолевает опасности, и, конечно, с каждой победой его находчивость, мужество и личная целостность возрастают. Ну и что? Вы возражаете, что эти приключения, конечно, очень интересны, и являются возбуждающими и «терапевтическими» для нашего путешественника, но какое отношение его подвиги имеют к вам? Ах!.. Рассказчик опускает взгляд, поглаживает усы и улыбается. Ах, повторяет он, и, почесывая шею, объясняет вам, что к своему удивлению он обнаружил, что когда он рассказывает свои истории, те, кто слушает его, проживают эти приключения внутри себя. В самом деле, продолжает он, и в этом месте с озорством заглядывает вам в глаза, в самом деле, люди всегда живут, забавляясь приключениями, которые посылает им жизнь.

Истории в той или иной форме в течение бессчетных веков использовались людьми как средство для передачи важной культуральной, социологической и этической информации от предыдущих поколений к последующим. Поэмы Гомера были связаны с важными уроками для его современников относительно того, как «следует» думать и вести себя. Он учил (или напоминал), как следует обращаться с чужими или близкими людьми, как встречать опасность или трудность, как отправлять культ и так далее. Сходным образом басни Эзопа и Леонардо да Винчи, отталкиваясь от частных сторон человеческой жизни, восходили к размышлениям о смысле существования.

Хотя содержание этих историй может быть разным, существенной структурной разницы между историями об Одиссее и Алисой в Зазеркалье и опыта Карлоса Кастаньеды  с Доном Хуаном нет. Во всех них описываются реальные или выдуманные персонажи, которые сталкиваются с проблемами, требующими  от Одиссея, Алисы или Карлоса умения использовать свои индивидуальные ресурсы для преодоления этих проблем. Параллели между этими приключениями  и мириадами проблем, с которыми мы, люди, встречаемся  в жизни, очевидны. Решения, которые находил для себя Одиссей, могут быть неприемлемы для некоторых людей. Но остается фактом то, что он часто решал задачи с которыми многие из нас хорошо знакомы. Приходилось ли вам когда-либо чувствовать себя так, будто вы находитесь  между Сциллой и Харибдой, когда вам нужно было принять какое-то частное решение? Или чувствовать себя привлекаемым сиренами, о которых вам каким-то образом известно, что они рано или поздно вас погубят? Не имеется  ли в вашем прошлом некоторого специфического опыта о вашей личной ахиллесовой пяте? Подобные параллели между мифами и баснями с одной стороны и человеческим опытом с другой часто настолько очевидны и настолько распространены, что в конце концов они проникли в язык как идиомы. В той или иной форме каждый из нас ежедневно  имеет дело с ящиком Пандоры, змеем-искусителем, спящими красавицами и прекрасными принцами.

Все подобные истории, анекдоты и идиомы обладают одним фундаментальным качеством: в них содержатся важные советы или поучительные сообщения относительно какой-либо специфической проблемы. Некто сталкивается с какой-то проблемой, и каким-то образом либо преодолевает ее, либо терпит поражение. Способ, при помощи которого герой решает свою проблему, может в аналогичной ситуации давать возможное решение и для других людей. Если какой-нибудь конфликт, описываемый в данной истории, напоминает вам аналогичный случай из вашей собственной жизни, рассказ становится для вас более значимым, чем до этого. Слушая анекдот или сказку, вы можете испытывать определенные ощущения, связанные с идентификацией персонажей данной истории с людьми или событиями, непосредственно вам знакомыми. При подобных ассоциациях вполне вероятно, что вы почувствуете особый интерес к тому, как завершится данная история. Примерами источников подобных историй могут быть эпические поэмы, новеллы, стихи, волшебные сказки, басни, притчи, песни, кинофильмы, анекдоты, шутки и сплетни.

Когда какая-либо из этих историй предъявляется слушателю с намерением дать совет или проинструктировать его о чем бы то ни было (или если слушатель подразумевает такое намерение), то она становится для этого человека метафорой. В своей книге «Гуру: метафоры психотерапевта» Шелдон Копп определяет метафору следующим образом: «В общем смысле метафору можно определить как средство сообщения, в котором одна область вещей выражается через термины, принадлежащие к другой области вещей, и все вместе проливает новый свет на характер того, что описывалось ранее».



Размер файла: 801.5 Кбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров