Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Выемочно-погрузочные работы и транспортирование горной массы карьеров: Лабораторный практикум / Сост. Б.П. Караваев; ГОУ ВПО «СибГИУ». – 2003 (7)
(Методические материалы)

Значок файла Проект кислородно-конвертерного цеха. Метод. указ. / Сост.: И.П. Герасименко, В.А. Дорошенко: ГОУ ВПО «СибГИУ». – Новокузнецк, 2004. – 25 с. (7)
(Методические материалы)

Значок файла Веревкин Г.И. Программа и методические указания по преддипломной практике. Методические указания. СибГИУ. – Новокузнецк, 2002. – 14 с. (4)
(Методические материалы)

Значок файла Программа и методические указания по производственной специальной практике / Сост.: И.П. Герасименко, В.А. Дорошенко: СибГИУ. – Новокузнецк, 2004. – 19 с. (5)
(Методические материалы)

Значок файла Определение величины опрокидывающего момента кон-вертера (5)
(Методические материалы)

Значок файла Обработка экспериментальных данных при многократном измерении с обеспечением требуемой точности. Метод. указ. к лабораторной работе по дисциплине «Метрология, стандартизация и сертификация» / Сост.: В.А. Дорошенко, И.П. Герасименко: ГОУ ВПО «СибГИУ». – Новокузнецк, 2004. – 20 с. (9)
(Методические материалы)

Значок файла Методические указания по дипломному и курсовому проектированию к расчету материального баланса кислородно-конвертерной плавки при переделе фосфористого чугуна с промежуточным удалением шлака / Сост.: В.А._Дорошенко, И.П _Герасименко: ГОУ ВПО «СибГИУ». – Новокузнецк, 2003. – с. (10)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

СМЕНА ПАРАДИГМ ПОСТКОММУНИСТИЧЕСКОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ

Наша статья – обзор дебатов о посткоммунистическом переходе, анализ основных аспектов преемственности и перемен в социальной науке и политической литературе по ключевым событиям и процессам 1990-х годов. Проведена грань между теоретическими, политическими и идеологическими установками, выявлены базовые измерения этих дебатов. Мы утверждаем, что господство идеологии неолиберального дискурса сформировало и программы политиков и подходы в теории, хотя некоторые политики и растущее число обществоведов все успешнее оспаривают этот далеко идущий консенсус, утверждая мысль о смене парадигмы трансформации. Ученые разных специальностей работают над всесторонней кросс–дисциплинарной концепцией перехода к рынку, демократии. Статья содержит базовые элементы новой парадигмы и ее связь со спорами (и значение для них) среди политиков.

Социальным наукам повестку дня часто задают вне-научные – технологические и политические запросы и требования. Изучение посткоммунистических трансформаций – новый пример работы ученых, подталкиваемой заботами практики. Крах коммунистических режимов в Восточной Европе с очевидностью поставил фундаментальный вопрос: что после социализма и как туда идти? Мы проследили интеракцию теории, политики и идеологии за первые десять лет посткоммнистической трансформации. Анализ новейшей литературы вызвал у нас вопрос: какие уроки извлечены? Мы старались различать измерения теории, политики и идеологии в спорах о трансформации, что соответствует трем группам участников споров: обществоведы, эксперты-политологи или технократы (особенно в международных финансовых институтах – далее МФИ), политики. Такое различение помогает понять, почему определенные взгляды и парадигмы доминировали и как менялась динамика перемен. Точнее, мы показываем господство на ранней фазе неолиберальной парадигмы и ее последующую судьбу. Обнаружилось, что вопреки резко критическим оценкам и явным политическим провалам неолиберализм по сей день остается политически самым влиятельным течением. Но с середины 90-х годов политики, политические сообщества, все большее число ученых выражают иные взгляды.

Мы начали анализ с первого поколения теорий, применявшихся к посткоммунистическому региону и доминировавших до середины 1990-х годов. Эти подходы обладали известными методологическими и нормативными характеристиками, объясняющими их успех. Они претендовали на способность сочетать самые передовые теории и методы социальной науки с победными западными ценностями, сформулировать ясные и недвусмысленные рекомендации политикам. Будущее «самоорганизующее» и универсальное демократическое рыночное общество реформаторам посткомммунизма казалась неоспоримым. «Сегодня либеральная демократия – единственно ‘правильная’ игра в городе», - так Дж. Сартори [103, p. 443] вторил дискурсу неолибералов, основанному на этом видении теории демократии.

Конечно, уже в начале 1990-х выдвигалось много возражений против прямого применения господствовавшей экономической теории и стандартных рецептов МВФ к рухнувшим плановым экономикам. Политологи отмечали, что одних формальных институтов недостаточно для реформы политических систем. Социологи указывали на непредвиденные последствия узко понятых экономических реформ и на социальную укорененность рынков. Но научная критика не могла противостоять гегемонии неолиберального дискурса о реформах, достигнутой рядом способов. Десять заповедей «Вашингтонского консенсуса», подкрепленных соединением институциональной мощи МФИ и администрации США с интеллектуальным престижем экономической теории и верой в организующую способность рынков, было трудно поколебать контр доводами. Ортодоксы от теории трансформации по сей день привержены троице: быстрая стабилизация, либерализация и приватизация как сущность политики реформ, обеспечивающая их успех или неудачу, создание коалиций реформаторов, консолидация демократии [7, 25, 38, 81].

Но весомые возражения и основательная критика неолиберальной ортодоксии со стороны всех общественных наук, включая экономику, неудержимо росли. Они достигли вполне критической массы, позволив говорить о смене парадигмы изучения трансформаций. Перед тем, как обратиться к ней, мы покажем исторический и методологический фон описываемых дебатов, реконструируем неолиберальный дискурс о реформах, господствовавший в изучении трансформаций в начале 1990-х годов.

 

1. Политика насаждения рынка и неолиберальный дискурс о радикальной реформе

Исследовательское поле «транзитологии», организованное вокруг жесткого набора проблем, возникло в течение нескольких лет в начале 90-х годов. С крахом коммунизма и развалом Советского Союза быстро установилось господство парадигмы рынка и демократии. Этот подход сосредоточен на хорошо известном наборе фундаментальных реформ, нацеленных на перевод застойных плановых экономик на принципиально новый путь развития. Первые программы реформ предлагали структурную перестройку: стабилизация, либерализация, приватизация, - все, что международные финансовые институты прописывали странам Третьего мира с начала 1980-х годов. Поскольку посткоммунистические страны осуществляли смену системы, речь повели не просто об экономической политике, а о «политике трансформации», основанной на прочной вере в рынок как некую мета-институцию социальных перемен. Мы называем эту концепцию неолиберальный дискурс радикальной реформы, подчеркивая, что имеет место не просто применение неоклассической экономической теории трансформации. Скорее этот дискурс содержит общие концепции смены институтов и коллективных действий, а также политические нормативные суждения, полностью независимые от конкретных суждений теоретиков. Именно этим оправдывают применение неолиберального дискурса к столь разным проблемам теории как эволюционная традиция австрийской школы, немецкий ордолиберализм, неоклассическая теория, доктрины монетаризма, или просто здравый смысл, – и он вполне совместим со всеми ими. Долговой кризис Латинской Америки 1980-х годов породил стратегию экономических реформ, известную как «Вашингтонский консенсус»[i], поскольку ее решительно поддержали правительства Запада, руководимые США и МФИ. Его применяют к группе якобы бесспорных теоретических и политических посылок о содержании и этапах рыночных реформ во имя роста экономики. Этот дискурс влиятелен не столько по причине конкретного содержания. Он структурировал поле легитимных доводов, намекая на прямую логическую связь научного анализа и политики, вводя политически, морально значимое различение между радикальными реформаторами и консерваторами (или популистами).



 

Примечания

[i] Формулу приписывают Дж. Уильямсону (1990). Он пытался в конце "холодной войны" определить ряд базовых идей «хорошей» экономики, вначале предназначенных только для Латинской Америки. Сейчас Уильямсон сожалеет, что его концепт принял форму рыночного фундаментализма и «радикальных реформ». «Мои оговорки, что предлагается лишь повестка дня для конкретной части мира в конкретный момент истории, были быстро забыты, так как поиск новой идеологии – поддержки или ненависти – сочли успешным» [125, p. 5]. Но Уильямсон не столь невинен. Учтя политический климат в Вашингтоне, он не включил социальные измерения и распределительные последствия в свой «единый мировой консенсус» [120], хотя признавал их значимость. См.: [124,125]. О контексте и гибком содержании Вашингтонского консенсуса см.: [16, p. 18-23, 30-36, 65, n. 4 и 5; а также 82].



Размер файла: 238.5 Кбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров