СТИЛЕВЫЕ СТРАТЕГИИ ЗАНЯТОСТИ И ИХ ГЕНДЕРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ

Предлагаемая статья основывается на результатах исследования выпускников ульяновских университетов и техникумов[1].  Отметим, что данная группа значимо отличались от групп, представлявших другие регионы, и демонстрировала существенную внутреннюю неоднородность. После первого этапа выявилось, что разница между выпускниками университетов и техникумов имеет множество измерений, где ни гендерные, ни структурные различия не являются определяющими. Складывающиеся в течение двух лет трудовые карьеры  увеличивали социальную и культурную дистанцию между молодыми специалистами/ками, которых отличали разное восприятие своих жизни и предназначения, объяснения мотивов ценностного выбора или отказа от него, представления о семейной, трудовой и личной успешности. Разность стартового статуса (социальное происхождение и положение родительской семьи, ее текущий экономический и социально-культурный статус, уровень и качество полученного выпускниками образования, гендерные различия) сыграла существенную роль в позициях, занятых молодыми специалистами/тками на рынке труда на момент завершения исследования. Но только этих измерений недостаточно для объяснения разницы в выбираемых ими трудовых стратегиях. Так, например, выпускники/цы одного факультета, выходцы приблизительно из одного социального слоя, использовали отличающиеся стратегии, и, наоборот, имеющие разный стартовый статус, заняли на рынке труда схожие позиции.

В результате мы остановились на стилевом анализе трудовых биографий, с помощью которого сконструированы группы индивидов, объединенные  друг с другом и отличающиеся от других по значимым для них базовым, "стержневым" характеристикам. Гипотезы  анализа: стиль жизни - это новый социально-культурный ресурс, активно используемый молодежью в конструировании жизненных и профессиональных стратегий на этапе вхождения на рынок труда и определения значимых для последующих карьер социально- культурных выборов: места работы, способов ее поиска, семейной и карьерной мобильности,  принятия/сопротивления гендерным порядкам рабочих мест и др.; практикуемый стиль жизни является более значимым для конструирования различий в трудовых стратегиях на современном рынке труда, чем гендер; стиль жизни имеет больше потенций для объединения и изоляции одних молодежных  групп от других, чем гендер.  Использование стилевого анализа позволяет, учитывая все известные социально-экономические и культурные факторы, более детально прояснить специфику индивидуальных выборов[2].

"Равный" старт не является гарантией равных возможностей (шансов) молодых специалистов на рынке труда современной России. Особое значение в условиях трансформации социально-экономического нормативного пространства приобретают индивидуальные стратегии, т.е. серия последовательных осознанных выборов, совершаемых индивидом и основанных на соотнесении своих шансов (преимуществ и недостатков формального статуса плюс индивидуальных возможностей реализации его потенциала) с существующим на данный момент спросом, а также тактическое реагирование на его изменения.  Ульяновский, российский, отчасти и мировой[3] рынок труда представляет широкие возможности для  выбора "своего пути". "Своя" стратегия соотносится с представлениями каждого индивида об успехе, о характере и путях его достижения, ориентацией людей на карьеру/семью, профессиональными амбициями, готовностью к трудовой, географической и социокультурной мобильности.

Базовые ценности личности формируют костяк ее стиля и стратегий поведения и проявляют себя в ряде маркеров, доступных для наблюдения  и анализа. Стилевой профиль жизненных и трудовых стратегий помогает "графически" очертить внешние проявления целостности отдельных групп, объединенных некими общими для них "императивами бытия".

Стилевые особенности реализации формального статуса "молодой специалист"

Статус базируется на формальном (легитимном) образовании и соответствующем ему формальном престиже, а также определенном роде деятельности. Уровень и качество формального образования в современных российских условиях становятся специфическим видом престижного потребления, способствующего социальной изоляции социальных групп и предотвращающего их стратификационную мобильность. Высшее образование номинально становится  более доступным благодаря распространению различных форм платного обучения. Но все менее доступным становится бесплатное, престижное и качественное образование, соответствующее  и призванию выпускников школы, и спросу на завтрашнем рынке труда. Многочисленные барьеры, рожденные трансформацией системы высшего образования в России, вносят изменения в традиционные представления о доступности "высшего и среднего образования" и уязвимости тех или иных социальных групп[4].

Выпускники с высшим, а не средним образованием имеют больше шансов на получение определенных привилегий на рынке труда. Но это разделение не является окончательным. Многие выпускники школ поступают в техникумы "по необходимости", не имея возможности поступить в вуз по семейным (материальные и сетевые ресурсы семьи) или личным причинам (недостаток знаний, способностей), и рассматривают подобное образование как ступень к получению высшего. Более значимым моментом является возможность и готовность индивида реализовать имеющийся потенциал и преодолеть барьеры: социальной позиции (молодой специалист/ка), уровня и качества формального образования (среднее и высшее), гендерных порядков (сегрегация и скрытая дискриминация).