Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

М. Г. ДЖЕЙМСОН МИФОЛОГИЯ ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ

Чтобы воздать должное греческой мифологии, мы должны рассматривать ее в тех формах, в каких она была известна и использовалась греками, т. е. в их поэмах, зрелищах и произведениях изобразительного искусства. В то же время мы должны рассматривать ее в постоянно изменяющемся социальном и историческом контексте греческого мира. Наше понимание мифологии возрастает вместе с пониманием истории и культуры народа, которому она принадлежит, и его контактов с окружающими культурами. В отношении греков это особенно справедливо для тех творческих столетий от Микенского до Ар-233
хаического периода, в течение которых греки получали и усваивали импульсы от соседних народов и приспосабливали их к своему собственному опыту и произведениям своей собственной творческой фантазии в сказаниях, продолжавших давать стимул для дальнейшего творчества.
Более основательное знание других мифологий, такое, какое можно найти в других очерках настоящего тома, не только углубляет наше понимание мифа вообще, но и позволяет выявить характерные качества греческой мифологии. В прошлом попытки сделать это приводили лишь к самодовольному заключению, что греческая мифология была более гуманной, одухотворенной и рациональной, чем другие.
Если греки и в самом деле не давали слишком большого простора самым фантастическим темам народной сказки, то этому должно быть дано иное объяснение, нежели врожденный рационализм. Самым ранним и самым большим собранием мифов, известным грекам исторического периода, были гомеровские поэмы, основной темой которых были деяния и страдания смертного человека. В нашем очерке греческой мифологии мы сначала рассмотрим доисторические предпосылки греческой культуры, а затем уделим основное внимание этим поэмам, оказавшим столь большое влияние на греческую мысль и искусство более позднего времени. Мы увидим отличия в после-гомеровских преданиях о людях, особенно возрастание роли народной сказки, и опишем некоторые наиболее важные группы преданий. Наконец, мы обратимся к богам и преданиям о них, уделив особое внимание поколениям богов в «Теогонии» Геси-ода и в поэмах Гомера и их связи с восточными мифами. Читателю будет полезно обратиться к краткой хронологической таблице и к перечню важнейших богбв в конце этого очерка.
Необходимо сказать несколько слов о том, что понимается здесь под термином «мифология». Обычно мы включаем сюда персонажей, взаимосвязи между персонажами и предания о персонажах; все это в той или иной степени обнаруживается в народных верованиях, в культе и в искусстве (в самом широком смысле этого слова). Персонажами греческой мифологии являются как боги, так и люди, или, более специфически, «герои», великие люди прошлого, образовавшие посредствующую категорию между обычным человеком наших дней и собственно божеством. Общее представление об этих персонажах — кое-что об их характерах, локальных связях или сфере влияния — и простейшие взаимоотношения между ними со-
ставляют нередко все, что необходимо для народных верований. Для культа в Греции нужно было больше, но все еще немногое: взаимоотношения и несколько преданий. Но сами эти предания принадлежат в действительности искусству, поэтическому и изобразительному. Искусство, же было, в общем, независимо от культа и не стеснено верованиями, и в то же время оно черпало из культа и верований своих персонажей и
^   некоторые их взаимоотношения. Все^это: персонажи, взаимоотношения, предания — находилось под огромным воздействием упорного партикуляризма мелких и яростно отстаивавших свою независимость общин, составлявших классическую Грецию. В мифологии их общие владения были в значительной
д степени результатом распространения искусства, по крайней мере с начала Архаического периода. Искусство стремилось упорядочить местные предания и даже культ. В свою очередь, местные предания постоянно искали свое место в составе общеэллинского искусства. Но Греция как целое никогда не имела официальной зафиксированной или «правильной» мифологии или, в равной степени, религии. Здесь мы займемся главным образом преданиями, а следовательно, и искусством, но ясно, что мы должны будем постоянно обращаться к верованию и культу.
ПРОЛОГ
Греки, подобно хеттам, иранцам и индийцам * на востоке и италийцам, кельтам и германцам на западе, говорили на одном из языков индоевропейской семьи. Лишь очень немногое из религиозных и мифологических идей, существовавших во времена до дифференциации этих языков, может быть обнаружено даже у самых ранних греков (по меньшей мере на тысячу лет позже). Причина заключается частично в том, что греки, подобно другим индоевропейским народам, двинувшимся на восток, вступили в районы, где уже утвердились более развитые общества, и многому у них научились; частично же в том, что религиозные и мифологические представления первона-
чальных индоевропейцев были, видимо, относительно простыми. Тем не менее величайший религиозный образ — индоевропейское наследие. Это — Зевс, индийский Дьяус Питар, латинский Юпитер, бог небесных явлений, описываемый как «отец». Для греков он, кажется, всегда был верховным богом, и в некоторых контекстах он просто «бог» — божество вообще. В греческой религиозной мысли существовала постоянная тенденция употреблять слова «бог», «боги» или имя определенного бога, особенно Зевса, как эквивалентные понятия. Выбор конкретного слова зависел от контекста. Если такова была ранняя и основная тенденция, не приходится удивляться скудости или полному отсутствию мифологии, связанной с подобной концепцией божественного: здесь нет ни действующих лиц, ни отношений, нет сказаний, которые могли бы быть рассказаны. Земля (Гея), Заря (Эос), Солнце (Гелиос) и Луна (Селена) — вот немногие греческие боги, чьи имена собственные являются в греческом языке также и именами нарицательными или по крайней мере признаны таковыми у греков и у нас. Не исключена возможность, что некоторая неопределенная божественность связывалась с ними еще с индоевропейских времен. Эта неопределенность сохранилась и в дальнейшем, и лишь Земля (Гея), чье имя не имеет определенной индоевропейской этимологии, пользовалась значительным почитанием. «Сыновья Зевса», двое Диоскуров, тоже имеют понятный титул и могут быть сопоставлены с близнецами Ашвинами в индийской мифологии. Когда мы впервые встречаемся с Диоскурами, они занимают свое место в героической легенде, имеют предполагаемого смертного отца и отдельные имена — Кастор и Полидевк. Очаг (Гестия) тоже должен относиться к этой группе божеств. Это, должно быть, очень древнее божество, ибо очаг есть средоточие семейного культа, на его огне совершались семейные жертвоприношения. Гестия и в самом деле очень почиталась, но вряд ли обладала индивидуальностью, независимой от семейного очага, и потому мифология ее игнорировала. Короче говоря, в той же степени, в какой индоевропейское наследие, при всей его неясности, важно для понимания греческой общественной структуры, ритуалов и теологии, верховенство Отца Зевса есть отправная точка для мифологии. Но само по себе это наследие не кажется сколько-нибудь продуктивным в области мифологии.
В какое-то время после 2000 г. до н. э. греки начали проникать в материковую Грецию и заселять эгейские берега Сре-
диземного моря. Почти обо всем, за исключением лишь материальной культуры так называемых элладских народов, покоренных греками, можно говорить лишь предположительно, хотя греки, несомненно, многое лозаимствовали от них. Минойская культура на острове Крит оставалась независимой еще примерно пятьсот лет. Ее искусство и, вероятно, связанные с ним чей оказывали глубокое влияние на греков в течение II ты-сяче^летия до н. э. Боги и демоны, частично человекоподобные, а также люди и животные были объектами минойского искусства, но, какие персонажи и события представлены в этих сценах, мы сказать не можем: ни одна тема позднейшей мифологии не была опознана в них с достаточной уверенностью. Но Крит оставил глубокий след в воображении греков. О царях Крита рассказывалось множество красочных и довольно мрачных историй. Зевс в образе быка приплыл на Крит, неся на своей спине Европу, дочь царя финикийского города Тира. Здесь Европа стала его невестой и родила ему Миноса (весьма возможно, это имя — династический титул критских царей). Бык, столь популярный в критском изобразительном искусстве, появляется вновь, когда жена царя, Пасифая, влюбляется в великолепного быка и рождает чудовище Минотавра, наполовину человека, наполовину быка. Дедал, «хитроумный художник» (имя нарицательное), сооружает Кносский лабиринт, чтобы держать в нем чудовище. У Гомера (гораздо раньше, чем в наших источниках для этих историй)  говорится, что Дедал соорудил в Кноссе место для танцев царской дочери Ариадны. В более поздних источниках царская дочь помогает греческому герою Тесею убить Минотавра и выбраться из лабиринта вместе   с   остальными   юношами   и   девушками — ежегодной данью Миносу от Афин. При этом Тезей воспользовался нитью, которую он разматывал, входя в лабиринт. Сам Дедал бежал от Миноса, сделав крылья из перьев и воска. Он и его сын Икар полетели в Сицилию, но Икара постигла судьба ученика чародея: он взлетел слишком высоко, слишком близко к солнцу; воск расстаял, и Икар упал в море. Минос преследовал Дедала в Сицилии, но был убит местными жителями.
В этих рассказах мы видим то впечатление, которое произвела на греков блестящая, экзотическая жизнь минойских дворцов — связи с Востоком, вездесущий бык, демоны — спутники богов, лабиринт, взявший свое имя у священной двойной секиры («лабрис»), искусные ремесленники, юноши и девушки, выступающие как акробаты в опасных играх с быком, да-
лекие морские плавания критян. Однако нет оснований думать, что сами эти истории представляют критский миф. пбо большинство наших источников не является ранними, а сами истории включают в себя широко распространенные сказочные сюжеты, такие, как герой, убивающий чудовище с помощью царской дочери и получающий ее в жены, а также «культурный герой», «хитроумный художник».
Некоторые элементы, не типичные для обычных греческих стандартов и обнаруживаемые в ранних источниках, могут быть критскими: в гомеровской «Одиссее» царь Минос п его брат Радамант обитают среди мертвых в Елисейских полях, отправляя правосудие, как и при жизни. Сюда же, избегнув смерти, придет и герой Менелай, поскольку он был мужем дочери Зевса Елены. Эта единственная в своем роде привилегия не кажется незаслуженной, если учесть, в какую историю втянула его Елена. Мы не должны быть слишком строги к смертной Елене, подверженной слабостям героине этой легенды, ибо, если судить по обычаям Спарты и Родоса, она лишь повторяла свой прототип — доисторическую богиню деревьев. Это растительное божество существует для того, чтобы быть похищенным и вновь найденным, точно так же, очевидно, как Елена в троянском цикле сказаний. У Гёсиода о Зевсе говорится, что он родился в пещере на Крите, где отождествлялся с главным богом минойцев, который, видимо, периодически рождался и умирал. Говорится также, что могила Зевса находилась на Крите, но ни рождение, ни смерть не согласуются с обычными греческими представлениями о Зевсе. Все это — лишь обрывки сказаний; вероятно, и многое другое пришло к грекам от критян и догреческих элладских народов, но было ассимилировано греками столь основательно и пересказано столь поздно, что не поддается обнаружению. Ясно лишь, что творческий стимул, полученный от Крита, и сам его образ сохранялись в течение всей греческой истории.
Около 1500 г. до н. э. греки с материка захватили Кносс и стали править К

Размер файла: 109.08 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров