Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Пределы: Метод. указ./ Составители: С.Ф. Гаврикова, И.В. Касымова.–Новокузнецк: ГОУ ВПО «СибГИУ», 2003 (6)
(Методические материалы)

Значок файла Салихов В.А. Основы научных исследований в экономике минерального сырья: Учеб. пособие / СибГИУ. – Новокузнецк, 2004. – 124 с. (4)
(Методические материалы)

Значок файла Дмитрин В.П., Маринченко В.И. Механизированные комплексы для очистных работ. Учебное посо-бие/СибГИУ - Новокузнецк, 2003. – 112 с. (7)
(Методические материалы)

Значок файла Шпайхер Е. Д., Салихов В. А. Месторождения полезных ископаемых и их разведка: Учебное пособие. –2-е изд., перераб. и доп. / СибГИУ. - Новокузнецк, 2003. - 239 с. (6)
(Методические материалы)

Значок файла МЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ К ВЫПОЛНЕНИЮ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЧАСТИ ДИПЛОМНЫХ ПРОЕКТОВ Для студентов специальности "Металлургия цветных металлов" (4)
(Методические материалы)

Значок файла Учебное пособие по выполнению курсовой работы по дисциплине «Управление производством» Специальность «Металлургия черных металлов» (110100), специализация «Электрометаллургия» (110103) (5)
(Методические материалы)

Значок файла Контрольные задания по математике для студентов заочного факультета. 1 семестр. Контрольные работы №1, №2, №3/Сост.: С.А.Лактионов, С.Ф.Гаврикова, М.С.Волошина, М.И.Журавлева, Н.Д.Калюкина : СибГИУ. –Новокузнецк, 2004.-31с. (8)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

К. А. Свасьян лФридрих Ницше: мученик познания»

 Статья К. А. Свасьяна, известного советского знатока творчества
Ницше, публикуется по изданию: Фридрих Ницше, сочинения в 2-х томах,
том 1, издательство лМысль», Москва 1990.


Он одинок и лишён всего, кроме своих
мыслей: что удивительного в том,
что он часто нежится и лукавит
с ними и дёргает их за уши!
Д А вы, грубияны, говорите Д он скептик.

Из посмертно опубликованных рукописей



1. Несостоявшийся лпрофессор»

Сначала краткое curriculum vitae в беглом наброске самоизложения:
лVita. Я родился 15 октября 1844 года на поле битвы при Лютцене.
Первым услышанным мною именем было имя Густава Адольфа. Мои
предки были польские дворяне (Ницки); должно быть, тип хорошо
сохранился вопреки трём немецким лматерям». За границей меня
обычно принимают за поляка; ещё этой зимой я значился в списке
иностранцев, посетивших Ниццу, comme Polonais. Мне говорят, что моя
голова встречается на полотнах Матейко. Моя бабушка принадлежала к
шиллеровско-гётевскому кругу в Веймаре; её брат унаследовал место
Гердера на посту генерал-суперинтенданта в Веймаре. Я имел счастье
быть воспитанником достопочтенной Шульпфорты, из которой вышло
столько мужей (Клопшток, Фихте, Шлегель, Ранке и т. д., и т. д.),
небезызвестных в немецкой литературе. У нас были учителя, которые
оказали бы (или оказали) честь любому университету. Я учился в Бонне,
позже в Лейпциге; старый Ричль, тогда первый филолог Германии, почти
с самого начала отметил меня своим вниманием, 22-х лет я был
сотрудником лЦентральной литературной газеты» (Царнке). Ко мне
восходит основание филологического кружка в Лейпциге,
существующего и поныне. Зимой 1868/69 г. Базельский университет
предложил мне профессуру; я даже не был ещё доктором. Вслед за
этим Лейпцигский университет присудил мне степень доктора весьма
почётным образом: без какой-либо защиты, даже без диссертации. С
пасхи 1869 по 1879 г. я жил в Базеле; мне пришлось отказаться от моего
немецкого подданства, так как, будучи офицером (конный артиллерист),
я не смог бы отклоняться от слишком частых призывов па службу, не
нарушая своих академических обязанностей. Тем не менее я знаю толк
в двух видах оружия: в сабле и пушках Д и, возможно, ещё и в
третьем... В Базеле, несмотря на мою молодость, всё шло как нельзя
лучше; случалось, в особенности при защитах докторских диссертаций,
что экзаменующийся был старше экзаменатора. Большой милостью,
выпавшей мне на долю, оказалась сердечная близость между Якобом
Буркхардтом и мною Д несколько необычный факт для этого весьма
чурающегося всякого общения мыслителя-отшельника. Ещё большей
милостью было то, что у меня с самого начала моего базельского
существования завязалась теснейшая дружба с Рихардом и Козимой
{2}
Вагнерами, которые жили тогда в своём поместье Трибшен, возле
Люцерна, словно на каком-то острове, отрешённые от всех прежних
связей. Несколько лет делили мы между собой всё великое и малое;
доверие не знало границ. (Вы найдёте в седьмом томе Собрания
сочинений Вагнера лпослание», опубликованное им мне по случаю
лРождения трагедии».) С этого момента и впредь я познакомился с
большим кругом интересных людей (и ллюдинь» Д Menschinnen), в
сущности почти со всем, что растёт между Парижем и Петербургом. К
1876 году здоровье моё ухудшилось. Я провёл тогда зиму в Сорренто с
моей давнишней подругой баронессой Мейзенбуг (лВоспоминания
идеалистки») и симпатичным доктором Рэ. Состояние не улучшалось.
Крайне мучительная и цепкая головная боль истощала все мои силы. С
годами она нарастала до пика хронической болезненности, так что год
насчитывал тогда для меня до 200 юдольных дней. Недуг должен был
иметь исключительно локальную причину; о какой-либо
невропатологической подоплёке нет и речи. Я никогда не замечал за
собою симптомов душевного расстройства, даже никакого жара, никакой
обморочности. Мой пульс был тогда столь же медленным, как пульс
первого Наполеона (`). Моей специальностью было: в течение двух-
трёх дней напролёт с совершенной ясностью выносить нестерпимую
боль cru, vert, сопровождаемую рвотой со слизью. Распространили слух,
будто я в лечебнице для душевнобольных (и даже умер там). Нет
большего заблуждения. Зрелость моего духа приходится как раз на это
страшное время; свидетельство Д лУтренняя заря», написанная мною в
1881 году, когда я пережил зиму невообразимо плачевного состояния,
оторванный от врачей, друзей и родных. Книга служит для меня своего
рода лдинамометром»: я сочинил её с минимумом сил и здоровья. С
1882 года дела, разумеется весьма медленно, начали снова
поправляться: кризис был преодолён (мой отец умер очень молодым, как
раз в том возрасте, в котором я сам был ближе всего к смерти). Я и
сегодня нуждаюсь ещё в крайней осторожности: ряд условий
климатического и метеорологического порядка оказывается
непременным. Вовсе не выбором, а неизбежностью является то, что я
провожу лето в Верхнем Энгадине, а зиму Д на Ривьере... В конце
концов болезнь принесла мне величайшую пользу: она выделила меня
среди остальных, она вернула мне мужество к себе самому... К тому же
я, сообразно своим инстинктам, храброе животное, даже
милитаристическое. Долгое сопротивление слегка озлобило мою
гордость. Д Философ ли я? Д Но что толку из этого!..» Остаётся
добавить, что к автору этого письма (этой жизни!) Фридриху Вильгельму
Ницше Д пасторскому сыну, профессору классической филологии
Базельского университета и преподавателю греческого языка
Базельского педагогиума и потом уже, до последних минут
сознательной жизни, одинокому и лбезродному» скитальцу Д как нельзя
лучше подходит рассказанная им самим в книге о Заратустре притча о
трёх превращениях духа: лкак дух становится верблюдом, львом
верблюд и, наконец, младенцем лев». Начало было ослепительным:
лстарый Ричль... отметил меня своим вниманием». Сказано более чем
скромно. Вот отрывок из письма Ричля, рекомендующего на должность
профессора... ещё студента: лСреди стольких молодых дарований,
развившихся на моих глазах в течение 39 лет, я не знал никого, кто в
столь раннем возрасте обладал бы такой зрелостью, как этот Ницше.
Если ему суждено долго прожить Д дай ему Бог этого! Д я
предсказываю, что однажды он займёт ведущее место в немецкой
филологии. Сейчас ему 24 года: он крепок, энергичен, здоров, силён
телом и духом... Здесь, в Лейпциге, он стал идолом всего молодого
филологического мира. Вы скажете, я описываю Вам феномен; что ж, он
{3}
и есть феномен, и притом нисколько не в ущерб своей любезности и
скромности». И ещё: лон может всё, чего он захочет». Хотения на этом
Д начальном Д отрезке жизненного пути вполне совпадали ещё с
академическими представлениями о карьере; тон задавала
респектабельная imago учёного-специалиста, не нарушаемая покуда
тревожными сигналами будущей imago лверблюда», он и в самом деле
мог всё, чего хотел, этот чудо-мальчик и лканонир 21-й батареи конного
подразделения полевой артиллерии», смогший в один приём Д двумя-
тремя статьями Д взять штурмом решающие высоты классической
науки о древностях. Но Д лмилый друг, tant de bruit pour une omelette?»
(столько шуму из-за одного омлета?) (Письмо к Э. Роде от 1 Д 3
февраля 1868 r.), а между тем ничего, кроме ломлета», и не требовала от
своих воспитанников безмятежная академическая судьба, посетовавшая
однажды устами берлинского академика Дюбуа-Реймона на Фауста,
который предпочёл женитьбе на Гретхен и университетской
профессуре... рискованные приключения и в общем досадную
несолидность. К несолидности Д можно сказать со всей уверенностью
Д эта душа была предрасположена отроду; представить себе Фридриха
Ницше этаким лновым Ричлем», доживающим до почтенной седины и
углублённо толкующим в окружении учеников какой-нибудь ещё один
листочник», Д картина не менее несуразная, чем семейная фотография
доктора Фауста с женой (Гретхен?), детьми и внуками; в письме,
отправленном Якобу Буркхардту 6 января 1889 г. из Турина на четвёртый
день после начавшейся эйфории, стало быть уже лоттуда», ситуация
получит головокружительно-лделовое» разъяснение, где
лсумасшедшему» Д этой последней и уже сросшейся с лицом маске
Ницше Д удастся огласить буквальную мотивацию случившегося:
лДорогой господин профессор, в конце концов меня в гораздо большей
степени устраивало бы быть славным базельским профессором, нежели
Богом; но я не осмелился зайти в своём личном эгоизме так далеко,
чтобы ради него поступиться сотворением мира». Понятно, по крайней
мере в ретроспективном обзоре, что всё должно было зависеть от сроков
появления на сцене лискусителя»; в этом случае их оказалось двое;
все предсказания и надежды старого Ричля обернулись химерами в
момент, когда юный студиозус впервые раскрыл том мало известного
ещё и не пользующегося решительно никаким доверием в
университетских кругах философа Шопенгауэра. лЯ принадлежу к тем
читателям Шопенгауэра, которые, прочитав первую его страницу, вполне
уверены, что они прочитают все страницы и вслушаются в каждое
сказанное им слово... Я понял его, как если бы он писал для меня».
Отвлекаясь от всего, что мог бы вычитать из сочинений родоначальника
европейского пессимизма этот многообещающий вундеркинд филологии
Д а вычитал он из них ровно столько, сколько хватило ему впоследствии
для уличения недавнего кумира в фабрикации фальшивых монет, Д
одно оказалось усвоенным сразу же и бесповоротно: вкус к
маргинальности, исключительности, уникальности. Едва ли, впрочем,
дело ограничивалось здесь чтением в обычном смысле слова;
Шопенгауэр был не столько прочитан, сколько вчитан в жизнь и судьбу,
вплоть до катастрофических изменений в её темпе и ритме Д лкто пи

Размер файла: 97.5 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров