Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Вячеслав Лейкин. Играем в поэзию


КНИЖКА, О КОТОРОЙ Я МЕЧТАЛ

      Несколько раз мне довелось присутствовать на  занятиях  детского
поэтического  кружка, которые вел мой товарищ Вячеслав Лейкин. Со Сла-
вой нас давно связывает работа, потому что вместе мы уже  два  десятка
лет  придумываем пьесы, сценки, киносценарии, которые я затем ставлю в
студенческом театре, на эстраде, на "Ленфильме". И еще  нас  связывает
дружба,  потому  что я уважаю и люблю этого человека, который из всего
может извлечь с_м_е_ш_н_о_е - из словосочетания, из услышанной  фразы,
из прочитанной строки. Но, главное, я люблю его стихи и считаю Лейкина
одним из лучших современных поэтов, убереженным судьбой от  публикации
в  застойные  годы и, следовательно, ни на йоту не продавшего, не пре-
давшего свой уникальный талант.
      И все же, несмотря на мою близость со Славой, присутствие на за-
нятиях юных поэтов открыло для меня его необыкновенный  педагогический
дар.  Занятия  в  кружке  представляли собой череду разнообразных игр,
необычных заданий. Некоторые были заготовлены Славой  заранее,  другие
рождались  здесь же, в пылу импровизации. И это было так увлекательно,
так весело и, в то же время, познавательно, что я искренне  пожалел  о
бездарно  прошедшей юности. Как мне тогда захотелось вновь стать маль-
чишкой и с азартом ринуться в состязание с двумя  десятками  юных  ге-
ниев,  радостно  и  вдохновенно творящих в небольшой комнате, за одним
длинным столом. Хотя, тягаться с ними было бы ой как непросто!
      И мне тогда же пришла мысль, что этот опыт общения поэта-педаго-
га Вячеслава Лейкина с группой одаренных детей необычайно интересен  и
поучителен  для юных и взрослых, для тех, кто учит и учится, для всех,
кто хочет приобщиться к миру Поэзии. Однако Лейкин вовсе  не  разделял
моих восторгов, считая свои "уроки" делом очень специфическим, имеющим
ценность только для него одного.(Все сочинения своих учеников он акку-
ратно собирал и складывал в папки, которые множились, пухли и пылились
без дела). Пятнадцать лет длился наш спор. Наконец, Лейкин сдался.  И,
основательно  "прошерстив" свои папки, сделал из них довольно скромные
извлечения с общим названием: "Играем в поэзию".
      Мы  с нашим общим другом Василием Аземшей, известным скульптором
и художником, прочли этот труд, порадовались за Лейкина, за его учени-
ков и за будущих читателей этой книги. И Вася решил сделать картинки к
ней, а я - написать предисловие.

                                                            Юрий Мамин



САМЫЙ ПЕРВЫЙ ЧЕТВЕРГ

      Искал я когда-то давно работу, связанную с литературой.
      Такое  было  у  меня  в  то время странное настроение. И все мои
друзья и приятели были в курсе этих поисков. Одни сочувствовали,  дру-
гие  обещали,  а  один нашел. Это был мой школьный друг, тогда уже до-
вольно известный литературовед.
      Он позвонил и спросил: - Слушай, как ты к детям относишься?
      Я спросил: - В каком смысле?
      Он спросил: - Ты их любишь?
      Я спросил: - Кружок какой-нибудь?
      Он  спросил:  - Литературное объединение юных поэтов при детской
газете тебя устроит?
      Я спросил: - Думаешь, возьмут?
      Он спросил: - Ты что же, треплом  меня  считаешь?  -  И  сказал,
когда явиться, куда и к кому обратиться.
      Я явился, обратился, договорился и вот  в  один  из  февральских
четвергов  1972 года я впервые вошел в Четыреста Сорок Восьмую комнату
известного всем здания на Фонтанке, называемого "Домом Прессы".
      ОНИ уже ждали, смотрели на меня, молчали.
      Я сообщил, как меня зовут, сказал, сколько мне лет, и  прибавил,
что в детстве тоже пытался сочинять стихи, но ничего хорошего из этого
не вышло.
      - А сейчас сочиняете? - спросила одна из них.
      - Сейчас? Да, сочиняю.
      - А книги есть?
      - А книг почему-то нет.
      Молчание сгущалcось
      - А давайте во что-нибудь сыграем, - предложил я. - В  какую-ни-
будь литературную игру.
      - А стихи мы будем сегодня читать? -  сурово  спросила  девочка,
которая перед этим молчала основательнее всех.
      - Ах, ну да, конечно, - засуетился я. - Как же я про главное за-
был?
      Начали читать стихи. В основном, про зиму.
      Запомнилось:

              И ложатся ровно, как на полотно,
              Розы, пальмы, липы на мое окно.

      И еще:

              Снег кружит,
              Метель визжит.
              Небо затуманено,
              В звездах платье Анино.

      (Что за Аня такая, я, правду сказать, не понял.)
      И еще - у девочки, которую звали Сюзанна:

              - Здравствуй, Зима.
              - Здравствуй.
              - Где же твой снег?
              - Дома.
              - Где же мороз?
              - Дома.
              - Иней твой где?
              - Дома...

      Совершенно завораживающий диалог, каменный такой, холодный.
      За Сюзанной мальчик читал, Андрей:

              А проснулись дети утром -
              Полон снегу тихий сад.
              Снегири на голых ветках,
              Словно яблоки, висят.

      И, наконец, самый старший среди  них,  восьмиклассник  Женя.  На
этот раз стихи были не про зиму, а про осень. Про позднюю осень:

              Готово снегом разразиться небо,
              И холод наступает вдруг,
              И ворон серый, замерзая,
              Обходит дерево вокруг.

      Пока они читали, я как-то вдруг успокоился  и  даже  сориентиро-
вался.
      - Ворон - черный, - сказал я Жене. - Это ворона серая.
      - А как тогда самца вороны называть? - ехидно спросила Сюзанна.
      - А так, наверное, и называть - самец вороны.
      - Ага!  - подхватила  Сюзанна. - Самец вороны, замерзая, обходит
дерево вокруг.
      Я  осторожно  засмеялся.  Кое-кто  присоединился.  Вроде бы дело
пошло на лад.
      - А теперь давайте все-таки поиграем.  Пусть каждый возьмет лист
бумаги...
      - А  обсуждение  когда?  -  спросила  суровая  девочка,  которая
предложила читать стихи.
      - Обсуждение? В каком смысле? - растерялся я.
      - Стихи прочли? Прочли. Теперь их надо обсудить. Мне,  например,
не  понравилась у Ляли рифма "плетня - одна". А у Андрея про снегирей.
Конечно, красиво, но неточно. Снегири ведь сидят на ветках, а  не  ви-
сят.  А  он пишет - "висят". А яблоки сидеть не могут. Они как раз ви-
сят. Так что метафора получается неточная.
      Я оторопел:
      - И вы что же, - всегда вот так? Обсуждаете?
      - Всегда, - сказали все.
      - Но это ведь скучно, наверное?
      - Зато полезно.
      - А как же еще учиться? - спросила Сюзанна.
      - И вы считаете, что так можно научиться писать стихи?
      - Конечно, - сказала суровая. Вспомнил, ее звали Наташей. - Нас,
например, учили, - продолжала Наташа. - И Вы должны учить.
      И тут я разозлился.
      - Во-первых,  я  никому  ничего не должен.  И вам в том числе. А
во-вторых, занимаясь своими обсуждениями, вы рискуете стать какими-ни-
будь литературными надзирателями, а не поэтами. "Рифма плохая!" "Мета-
фора неточная!" Может, и неточная, а я вот увидел эту снегиревую ябло-
ню. И она мне понравилась.
      Опять замолчали.
      - Надо  читать  хорошие стихи хороших поэтов, - продолжал  я уже
спокойнее. - У них и учиться.
      - А как же рисованию учат?! - выкрикнула Сюзанна. - По пять  ча-
сов горшок какой-нибудь рисуют!
      - А  музыка? - подхватила Ляля. - Гаммы, гаммы,  сплошные гаммы.
Нотки эти шевелиться уже начинают. Как черви.
      - Вот и чудесно! - обрадовался я. - Давайте и мы займемся гамма-
ми. Поэтическими гаммами. Гаммы играют? Играют. Вот и мы будем играть.
      - И здесь будут гаммы? Ну это вообще!..
      - Не гаммы, успокойся. Будут игры. Литературные игры.  Сейчас  я
вам все объясню. Возьмите по листу бумаги...
      Взяли. Одни с любопытством, другие с предубеждением, но взяли.
      - Записывайте,  -  и  я начал диктовать. - "Жил на  свете рыцарь
бедный". Записали? Дальше - "Кто ответит на вопрос". Теперь  двустишие
- "сгорел закат, спустилась ночь и все разбойники уснули". И, наконец,
две пары рифм:  "атлет  -  приманка,  скелет  -  шарманка".  Записали?
Строчки  про "рыцаря" и про "вопрос" вы должны подрифмовать, чтобы по-
лучилось двустишие. Складное, со смыслом и, по возможности,  забавное.
Двустишие  про  разбойников  нужно довести до состояния четверостишия.
Набор рифм с "атлетом" и "шарманкой" тоже должен воплотиться в  четве-
ростишие. Обычное "буриме". Слышали, наверное?
      Оказалось - слышали.
      - Пишите, а через полчаса сдадите свои листки.  Можете не подпи-
сывать. Читать буду подряд, не называя имен. Так сказать, анонимно...
      Через  полчаса  я  вместе  с ними бурно радовался той складной и
остроумной чепухе, которую они напридумывали; да и не чепухе  вовсе  -
некоторые строчки оказались просто превосходными.
      Итак, "жил на свете рыцарь бедный"...
      Во-первых, выяснилось, что "был он худенький и бледный", во-вто-
рых, - "был он тихий и безвредный", в-третьих, - "позабывший клич  по-
бедный",  а  в-четвертых,  несчастный  оказался еще и на руку нечист -
"спер он руль велосипедный".
      Дальше читаем: "кто ответит на вопрос".
      Вопросы  оказались  самые  разнообразные: от философского - "для
чего он жил и рос" и озабоченно-житейского - "сколько  стоит  купорос"
до  загадочных  -  "где гнездится альбатрос" (а действительно, где?) и
"почему моряк - матрос" (и в самом деле, почему?). А  завершился  этот
список вопросом вполне невинным - "для чего сопливым нос".
      Двустишие "сгорел закат, спустилась ночь и все разбойники  усну-
ли"  получило самые неожиданные продолжения, но наиболее живую реакцию
вызвал вот этот простодушный вариант:

              Один не спит, ему невмочь:
              Клопы несчастного куснули.

      Буриме оказалось, во-первых, последним заданием, когда надо было
уже спешить, а во-вторых, действительно, трудным.  Но  кое-что  у  них
все-таки получилось:

              На берегу пруда сидит атлет.
              Но бесполезна на крючке приманка:
              Здесь вместо рыб на дне лежит скелет
              И ржавая разбитая шарманка.

      Еще вариант:

              Был я сильный, как атлет,
              Аппетитный, как приманка,
              Стал я тощий, как скелет,
              И печальный, как шарманка.

      И,  наконец,  совершенно  блестящая строфа, которую даже и запо-
дозрить трудно в том, что она всего-навсего результат буриме:

              Увитый мышцами атлет,
              Червям могильным ты приманка,
              И твой обглоданный скелет
              Уже оплакала шарманка...

      Все  последующие четверги в Четыреста Сорок Восьмой комнате про-
ходили примерно так же, как и этот - мой самый первый Четверг, -  сна-
чала читали по кругу новые стихи, а затем играли.
      Из главок, посвященных этим играм, собственно, и сложилась  наша
книга,  необычная  хотя бы уже и тем, что у нее более двух сотен авто-
ров, юных и безмятежных, радостно и беззаветно влюбленных в поэзию.



"НАСТУПИЛА ОСЕНЬ ЗОЛОТАЯ"

      Как обычно, - прочли по кругу свои новые стихи и ждут, что даль-
ше будет.
      - А теперь, господа хорошие, давайте поиграем...
      И вдруг:
      - А что это мы каждый раз играем да играем...
      - А разве плохо?
      - Неплохо, конечно, но надо же, наконец, и делом заняться.
      - Делом? Каким делом?!
      - Стихи учиться сочинять. Ведь мы все-таки для этого сюда прихо-
дим...
      - А во Дворце, между прочим, учат. Мне одна девочка  рассказыва-
ла...
      - Где?
      - Во Дворце Пионеров.
      - Понятно. Ну, что ж, давайте и мы учиться.
      - Давайте.
      - Прямо сегодня и начнем.
      - Наконец-то.
      - А с чего мы начнем?
      - Как "с чего"? Со стихов.
      - Ах, ну да, действительно. А про что у нас будут стихи?
      Осмотрели друг друга, стены, потолок, выглянули в окно, заметили
там осень и предложили:
      - Давайте про осень.
      - Замечательно. Будем учиться писать стихи про осень. А  у  кого
мы будем учиться?
      - Вы же сами говорили: надо учиться у поэтов.
      - А  и  в  самом деле. У кого же еще учиться писать стихи?  Не у
акробатов же? И не у сантехников. Только у поэтов! А как  мы  будем  у
них учиться?
      - Мы вспомним, как поэты писали про осень, и сами так же  попро-
буем.
      - Прекрасная идея! Давайте вспоминать. Итак...
      - Наступила осень золотая...
      - Отлично! Еще...
      - Уж небо осенью дышало...
      - Великолепно! Дальше...
      - Уж реже солнышко блистало...
      - Понял  -  короче  становился  день.  Давайте  еще  что-нибудь
вспомним.
      Завспоминали наперебой:
      - про очей очарованье...
      - про мертвые листья...
      - про печальных журавлей...
      - про соловья, который уж не поет...
      - про пастушка, который уж не играет...
      - про тоскливые дожди...
      - про сонного медведя...
      - про полные закрома...
      - Молодцы! А теперь попробуйте про все это написать стихи. Може-
те даже объединяться между собой, - легче будет  учиться.  Ну,  поеха-
ли!..
      Минут через сорок прочли новообразовавшийся осенний цикл.

              1.  Приходит осень золотая,
                  Желтеют листья, увядая,
                  И ночь становится длинней.
                  Уж не поет наш соловей.
                  Медведь залез в свою берлогу
                  И тратит жир свой понемногу.
                  Пшеница убрана давно,
                  Колхозы выполнили планы,
                  И на пустынное гумно
                  Ползут унылые туманы.

      (Женя Секина, Таня Слепова, Слава Гущина)

              2.  Наступила осень золотая,
                  Улетает певчих птичек стая.
                  Наступили хмурые денечки,
                  Уж с листов осыпались листочки,
                  Травка пожелтела и пожухла,
                  Злая туча дождиком набухла,
                  Солнце потускнело, словно глазки.
                  Мы к зиме готовим уж салазки.

      (Катя Судакова, Ира Малкова, Оля Красная)

              3.  Желтеет листик, дождик льет
                  И соловей уж не поет.
                  Молчит кузнечик. И ребятки
                  Уж не играют больше в прятки,
                  А ходят в школу каждый день,
                  Упорством побеждая лень.
                  Заря все раньше догорает,
                  И пастушок наш не играет
                  Веселых песен на рожке,
                  Бредут коровы вдалеке,
                  Пожухлый объедая луг,
                  Летят журавлики на юг.
                  И мы, их слыша голоса,
                  Печально смотрим в небеса.

      (Наташа Хейфец, Владик Васильев, Марина Красильникова)

              4.  Какая грустная пора;
                  А ведь вчера была жара,
                  Искрилось солнце в вышине
                  И было так привольно мне.
                  Теперь дожди, теперь тоска
                  И жизни ноша нелегка.
                  Смотрю безрадостно в окно,
                  А там и сыро, и темно -
                  Какая скверная пора;
                  А ведь вчера была жара.
                  Вдруг вижу - журавли летят,
                  Спешат покинуть этот ад.
                  И я за ихним косяком
                  Готов пуститься босиком.

      (Лена Пяткина, Вова Торчинский)

      - Поздравляю!
      - Вам понравилось?
      - Очень хорошие стихи. Даже грустно стало.
      - Как - "грустно"? Сами же говорите - "хорошие".
      - Расстаться нам придется. Оттого и грустно.
      - Расстаться? Почему?
      - Да  потому, что учить вас, дорогие мои, больше нечему.  Да-да,
абсолютно нечему.
      - Но мы же только начали учиться!
      - Только начали и уже все в полном порядке. Рифма на месте. Ритм
-  не  придерешься.  И весь ваш осенний набор вполне убедителен: и про
листья есть, и про журавлей, и про дождики - ничего  не  забыто.  Все,
как   у  настоящих  поэтов.  Так  что  до  свиданья,  дорогие  друзья!
Творческих вам удач!..
      Помолчали, похлопали глазами, ушами, подумали и говорят:
      - Но стихи-то ведь получились плохие.
      - Чем же плохие? Хорошие стихи. Рифмы - первый сорт...
      - Да слышали уже. И рифмы, и ритм, и не забыто ничего,  а  стихи
плохие.
      - Но почему?!
      - Потому  что  все,  о  чем  в них написано, уже было.  У других
поэтов...
      - И про осень золотую было...
      - И про журавлей печальных...
      - И про листья...
      - Это, знаете, как называется?
      - Ну, как?
      - Это называется - штамп. Литературный штамп.  У  каждого  поэта
взять  понемногу,  перемешать  аккуратненько  и  все. Стихи будут, как
настоящие.
      -  Да, интересные дела получаются. Что же, теперь и про журавлей
нельзя писать? И про листья? Какая же осень без листьев?
      -  Почему "нельзя"? Можно, но только по-своему. Чтобы ни на кого
не было похоже.
      - А разве такое возможно?
      - Конечно, возможно. Лиза Аникина  сегодня  читала  про  листья,
помните?
      - Ну, помню.
      - Ни  на  кого не похоже. И при этом очень хорошо.  Лиза, прочти

Размер файла: 172.45 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров