Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

ПАВЕЛ ПЕРВЫЙ И МАСОНЫ

 
СОДЕРЖАНИЕ
 
       I.          Нравственный облик Павла
       II.         В сетях масонов
       III.        Восшествие Павла на престол. Восстановление русского  
принципа
                   престолонаследия
       IV.       Нравственный урок цареубийцам
       V.        Павел хочет быть не дворянским, а народным царем
       VI.       Внутренняя политика Павла I. Главные цели ее — борьба с  
сословными
                   привилегиями
       VII.      Разумность внешней политики Павла I
       VIII.     Рыцарь времен протекших...
       IX.       Борьба за повышение боеспособности русской армии
       X.        Павел I и Суворов или история одной провокации
       XI.       Надежды масонов на Павла I не оправдываются. Разрыв
                   Павла с масонством
       XII.      Масонский миф о "сумасшествии" Павла I в свете  исторической
истины
       XIII.     Масоны организуют заговор против оклеветанного ими  Павла I
       XIV.     Вильям Питт не жалеет английского золота
       XV.      Убийство Императора Павла I
       XVI.     "Для нас он был не тиран, а отец"
 


 I. НРАВСТВЕННЫЙ ОБЛИК ПАВЛА I
                                                                        "Я желаю
лучше быть ненавидимым за правое дело,
                                                                                 
         чем любимым за дело неправое".
                                                                                 
                                               * * *
                                                                                 
         "Я надеюсь, что потомство отнесется ко мне
                                                                                 
        беспристрастнее".
       Император Павел.
I
 
       Разоблачив миф о мудрости Екатерины II, как Правительницы, царствование
которой будто бы составило золотой век" в русской истории, и переходя к
изложению событий, происшедших в царствование ее сына Павла, вступаем в область
новой системы мифов. И разоблачить эту сложную, хитросплетенную систему мифов о
Павле I несравненно труднее, чем разоблачить мифы о мудрой
"Императрице-философе" и о "Златом веке Екатерины".
       Только в свободной России, когда станет возможно использовать архивные
данные, историки, не загипнотизированные масонскими и интеллигентскими мифами,
смогут сказать, наконец, правду о личности Павла I.
       До той же поры в массах будет по-прежнему бытовать миф о Павле I, как о
безумном деспоте. Постараемся все же подойти к исторической истине объективно,
проанализировав те исторические данные, которые нам известны сейчас о Павле I.
       Было бы неверно утверждать, что Павел всегда и во всем поступал
последовательно и что все его мероприятия приносили пользу. А много ли,
спрашивается, в истории правителей, которые могут похвалиться этим? Разве могут
похвалиться этими качествами и два самых излюбленных русскими прогрессивными
историками правителя, как Петр I и Екатерина II?
       Но Павел I вовсе не всегда, и не во всем, был непоследовательным, как это
стараются изобразить его враги. По поводу всех измышлений врагов Павла I,
изображавших его царствование как сочетание нелепого самодурства и дикого
произвола ненормального деспота, Ключевский писал: "Собрав все анекдоты,
подумаешь, что все это какая-то пестрая и довольно бессвязная сказка; между тем,
в основе правительственной политики (Имп. Павла) внешней и внутренней, лежали
серьезные помыслы и начала, заслуживающие наше полное сочувствие".
       И дальше, Ключевский дает следующую, совершенно верную историческую
оценку замыслов Павла I.
       "Павел был первый противодворянский царь этой эпохи (...), а господство
дворянства и господство, основанное на несправедливости, было больным местом
русского общежития во вторую половину века. Чувство порядка, дисциплины,
равенства было руководящим побуждением деятельности Императора, борьба с
сословными привилегиями — его главной целью".
       Павел первый из царей пытался сойти с ложного пути, проложенного Петром
I, и вернуться к политическим идеям Московской Руси.
       Личная жизнь Императора Павла сложилась весьма несчастливо. После своего
рождения он был взят у Екатерины и воспитывался Елизаветой. Воспитателем Павла
был известный масон Н. И. Панин.
       После смерти Имп. Елизаветы и убийства Петра III, мало что изменилось в
положении впечатлительного, даровитого ребенка. Он по-прежнему жил отдельно от
матери. Екатерина не любила сына от ненавистного мужа. Павел это чувствовал и
сторонился матери, когда его изредка приводили к ней. Ребенок замкнулся в себя и
с годами все больше и больше стал чуждаться матери. Когда же Павел узнал, что
желание матери стать императрицей, послужило причиной гибели его отца, а потом
понял, что мать не только свергла с престола его отца, но намерена лишить
законных прав на русский престол и его, отчужденность переросла в неприязнь.
Виновата в этом Екатерина, никогда не любившая сына. Когда Павел достиг
совершеннолетия, Екатерина не передала ему власть, на которую он имел законные
права. Она всегда подозревала Павла, окружала его своими соглядатаями, всегда
подозревала, что он хочет поступить также, как и она, организует заговор против
нее и отнимет у нее принадлежащую ему власть.
       От сознания непрочности своего положения, Екатерина не любила
путешествовать, так как опасалась, чтобы в столице в ее отсутствие не произошел
переворот. Законный наследник власти — Павел — постоянная угроза для нее.
Известны ее распоряжения, которые она оставляла, покидая столицу, в отношении
Павла. Согласно этих распоряжений, в случае начала волнений в столице, ее
доверенные лица должны были немедленно арестовать Павла и привезти его к ней.
       Отношения еще ухудшились, когда у Павла родился сын Александр. Екатерина
отняла у Павла сына и начала воспитывать его сама. Екатерина хотела передать
власть не сыну, а внуку.
       Когда Александр вырос, он стал противиться желанию бабки объявить его
наследником престола.
       Он не хотел, чтобы законные права отца были нарушены. Александр говорил,
что предпочитает лучше уехать из России, чем надеть корону, принадлежащую отцу.
       Екатерина требовала от Лагарпа, воспитателя Александра, чтобы он внушал
последнему мысль о том, что он должен согласиться на объявление его наследником
престола. Но Лагарп отказался заняться "воспитанием" Александра I в этом
направлении, что и послужило, кажется, одной из основных причин его удаления из
России.
       "Положение Павла, — указывает Платонов, — становилось хуже год от года.
Удаленный от всяких дел, видя постоянную неприязнь и обиды от матери, Павел
уединился с своей семьей в Гатчине и Павловске — имениях, подаренных ему
Екатериной. Он жил там тихой семейной жизнью..."
       До 42 лет Павел I прожил на двусмысленном положении законного наследника
престола, без надежды получить когда-нибудь этот престол на законном основании.
Сначала на его пути стояла мать, потом стал сын, которого она хотела сделать
императором.
       Ложное, двусмысленное положение, если оно продолжается слишком долго,
любого человека может лишить душевного равновесия. А ведь Павел I в таком
положении находился с дней своей юности, когда он осознал двусмысленность своего
положения. И это положение продолжалось бесконечно долго. Его оборвала только
внезапная смерть Екатерины, когда Павлу шел уже... 42 год.
 
II
       Необходимо подойти с очень большой осторожностью к мнению тех
современников Павла, которые стремятся изобразить его сумасбродным деспотом,
почти сумасшедшим человеком, унаследовавшим эти черты своей натуры от своего
отца. Мы знаем, как произвольно русские историки обращались с нравственным
обликом русских царей. Основным мерилом личности русских царей им служат не
объективны свидетельства современников и факты их государственной деятельности,
а политическая позиция историка.
       Цари, деятельность которых приносила благо русскому народу, клеймятся
обычно "деспотами", "сумасшедшими", "Николаями Палкиными", или "Николаями
Кровавыми". Положительную оценку от русской интеллигенции получают только
правители, которые как Петр I и Екатерина II, вели Россию по чуждому ей
историческому пути, разрушая устои самобытной русской государственности. Поэтому
надо с большой осторожностью разобраться в правильности установившегося взгляда,
что Павел с детства обладал деспотическим характером и признаками душевной
неуравновешенности.
       Каковы были основные черты характера Павла, прежде чем тяжелая,
ненормальная жизнь, которая досталась на его долю, подорвала его душевные силы?
       Многие из знавших близко Павла I лиц, единодушно отмечают рыцарские черты
его характера. Княгиня Ливен утверждает, что:
       "В основе его характера лежало величие и благородство — великодушный
враг, чудный друг, он умел прощать с величием, а свою вину или несправедливость
исправлял с большой искренностью".
       В мемуарах А. Н. Вельяминова-Зернова, мы встречаем такую характеристику
нравственного облика Павла Первого:
       "Павел был по природе великодушен, открыт и благороден; он помнил прежние
связи, желал иметь друзей и хотел любить правду, но не умел выдерживать этой
роли. Должно признаться, что эта роль чрезвычайно трудна. Почти всегда под видом
правды говорят царям резкую ложь, потому что она каким-нибудь косвенным образом
выгодна тому, кто ее сказал".
       Де Санглен в своих мемуарах пишет, что: "Павел был рыцарем времен
протекших".
       "Павел, — как свидетельствует в своих воспоминаниях Саблуков, — знал в
совершенстве языки: славянский, русский, французский, немецкий, имел некоторые
сведения в латинском, был хорошо знаком с историей и математикой; говорил и
писал весьма свободно и правильно на упомянутых языках".
       Княгиня Ливен в своих воспоминаниях характеризует Павла следующим
образом:
       "Хотя фигура его была обделена грациею, он далеко не был лишен
достоинства, обладал прекрасными манерами и был очень вежлив с женщинами.
       ...Он обладал литературной начитанностью и умом бойким и открытым,
склонным был к шутке и веселию, любил искусство; французский язык знал в
совершенстве, любил Францию, а нравы и вкусы этой страны воспринимал в свои
привычки. Разговор он вел скачками, но всегда с непрестанным оживлением. Он знал
толк в изощренных и деликатных оборотах речи. Его шутка никогда не носила
дурного вкуса и трудно представить себе что-либо более изящное, чем короткие
милостивые слова, с которыми он обращался к окружающим в минуты благодушия. Я
говорю это по опыту, потому что мне не раз, до и после замужества, приходилось
соприкасаться с Императором".
       Деспоты по натуре, как известно, не любят детей и не умеют искренне
веселиться. Княгиня же Ливен указывает, что Павел охотно играл с маленькими
воспитанницами Смольного института и, играя с ними, веселился от всей души. Это
были немногие веселые часы тяжелой, полной мучительных переживаний, жизни.
       "Он, — вспоминает кн. Ливен, — нередко наезжал в Смольный монастырь, где
я воспитывалась: его забавляли игры маленьких девочек и он охотно сам даже
принимал в них участие. Я прекрасно помню, как однажды вечером в 1798 году, я
играла в жмурки с ним, последним королем польским, принцем Конде и фельдмаршалом
Суворовым. Император тут проделал тысячу сумасбродств, но и в припадках
веселости он ничем не нарушил приличий".
       Саблуков утверждает тоже самое:
       "В своем рассказе я изобразил Павла человеком глубоко-религиозным,
исполненным истинного благочестия и страха Божия. И, действительно, это был
человек в душе вполне доброжелательный, великодушный, готовый прощать обиды и
сознаваться в своих ошибках. Он высоко ценил правду, ненавидел ложь и обман,
заботился о правосудии и беспощадно преследовал всякие злоупотребления, в
особенности же лихоимство и взяточничество".
       Нет сомнения, что в основе характера Императора Павла лежало истинное
великодушие и благородство и, несмотря на то, что он был ревнив к власти, он
презирал тех, кто раболепно подчинялся его воле, в ущерб правде и справедливости
и, наоборот, уважал людей, которые бесстрашно противились вспышкам его гнева,
чтобы защитить невинного".
       "Павел I всегда рад был слышать истину, для которой слух его всегда был
открыт, а вместе с нею он готов был уважать и выслушивать то лицо, от которого
он ее слышал".
       Л. В. Нащокин говорил А. Пушкину:
       "По восшествии на престол Государя Павла I, отец мой вышел в отставку,
объяснив царю на то причину:
       "Вы горячи и я горяч, нам вместе не ужиться".
       Государь с ним согласился и подарил ему Воронежскую деревню".
       Несмотря на свою требовательность, несмотря на строгие меры, применяемые
к нарушителям порядка и дисциплины, Павел был очень снисходителен и легко прощал
тех, кто раскаивался в совершенных дурных поступках.
       Прусский посланник Сольс, знавший Павла, когда он был молодым, писал, что
у него душа "превосходнейшая, самая честная и возвышенная, и вместе с тем самая
чистая и невинная, которая знает зло только с отталкивающей его стороны, и
вообще сведуща о дурном лишь насколько это нужно, чтобы вооружиться решимостью
самому избегать его и не одобрять его в других. Одним словом, невозможно
довольно сказать в похвалу Великому Князю".
       Встретившийся с Павлом в Петербурге Австрийский Император Иосиф II так
отзывается о нем в письме к своей матери:
       "Великий Князь и Великая Княгиня, которых, при полном согласии и при
дружбе, господствующими между ними, нужно считать как бы за одно лицо,
чрезвычайно интересные личности. Они остроумны, богаты познаниями и обнаруживают
самые честные, правдивые и справедливые чувства, предпочитая всему мир и ставя
выше всего благоденствие человечества. Великий Князь одарен многими качествами,
которые дают ему полное право на уважение".
       Великий Герцог Леопольд, сопровождавший Павла из Австрии в Флоренцию,
писал своему брату Императору Австрии Иосифу II:
       "Граф Северный, кроме большого ума, дарований и рассудительности,
обладает талантом верно постигать идеи и предметы, и быстро обнимать все их
стороны и обстоятельства. Из всех его речей видно, что он исполнен желанием
добра. Мне кажется, что с ним следует поступать откровенно, прямо и честно,
чтобы не сделать его недоверчивым и подозрительным. Я думаю, что он будет очень
деятелен; в его образе мыслей видна энергия. Мне он кажется очень твердым и
решительным, когда становится на чем-нибудь, и, конечно, он не принадлежит к
числу тех людей, которые позволили бы кому бы то ни было управлять собою.
Вообще, он кажется, не особенно жалует иностранцев и будет строг, склонен к
порядку, безусловной дисциплине, соблюдению установленных правил и точности. В
разговоре своем он ни разу и ни в чем не касался своего положения и Императрицы,
но не скрыл от меня, что не одобряет всех обширных проектов и нововведений в
России, которые в действительности впоследствии оказываются имеющими более
пышности и названия, чем истинной прочности. Только упоминая о планах
Императрицы относительно увеличения русских владений на счет Турции и основания
империи в Константинополе, он не скрыл своего неодобрения этому проекту и вообще
всякому плану увеличения монархии, уже и без того очень обширной и требующей
заботы о внутренних делах. По его мнению следует оставить в стороне все эти
бесполезные мечты о завоеваниях, которые служат лишь к приобретению славы, не
доставляя действительных выгод, а напротив, ослабляя еще более Государство. Я
убежден, что в этом отношении он говорил со мной искренно.
       "Душа его, — пишет в своих "Записках" графиня В. Я. Головина, — была
прекрасна и исполнена добродетелей, и, когда они брали верх, дела его были
достойны почтения и восхищения. Надо отдать ему справедливость: Павел был
единственный Государь, искренно желавший восстановить престолы, потрясенные
революцией; он один также полагал, что законность должна быть основанием
порядка".
 
III
 
       С. Платонов, как впрочем и другие историки, тоже признает, что Павел
Первый имел характер "благородный и благодушный от природы". И что только
"постоянное недовольство своим угнетенным положением, боязнь лишиться престола,
частые унижения и оскорбления, каким подвергался Павел от самой Екатерины и ее
приближенных, — могли, конечно, испортить его характер, благородный и
благодушный от природы".  (1) То, что есть тяжелого в характере Павла — есть
опять одно из многих тяжелых наследств, которые оставила Екатерина России после
своего "Златого века". Павлу долгие годы пришлось жить под страхом лишения
свободы и насильственной смерти. Трагическая судьба его отца и несчастного
императора Иоанна VI, всю жизнь проведшего в заключении — могла стать и его
судьбой.
       С. Платонов указывает, что еще когда Павел был Великим Князем "нервная
раздражительность приводила его к болезненным припадкам тяжелого гнева". Когда
же появились эти припадки и что было причиной их? Панин все время настраивал
Павла против матери. Павла старались вовлечь в заговор против матери, гарантируя
сохранение жизни Екатерины. Павла соблазняли тем, что он имеет все законные
права на корону, отнятую у него матерью. Благородный Павел отказался получить
принадлежащий ему трон таким путем. Опасаясь, чтобы Павел не сообщил матери их
предложение заговорщики попытались отравить его.
       "Раздражительность Павла происходила не от природы, — сообщил Павел
Лопухин князю Лобанову-Ростовскому, — а была последствием одной попытки отравить
его". "Князь Лопухин уверял меня, — пишет кн. Лобанов-Ростовский, что этот факт
известен ему из самого достоверного источника. Из последующих же моих разговоров
с ним я понял, что это сообщено было самим Императором княгине Гагариной".  (2)
       По мнению историка Шильдера, большого знатока всех событий "Златого
века", это покушение можно отнести к 1778 году. Инициаторами отравления были
Орловы, мечтавшие разделить власть с Екатериной.
       "Когда Павел был еще великим князем, — сообщает Шильдер, — он однажды
внезапно заболел; по некоторым признакам доктор, который состоял при нем,
угадал, что великому князю дали какого-то яда, не теряя времени, тотчас принялся
лечить его против отравы. (Шильдер указывает имя, это был лейб-медик Фрейганг).
Больной выздоровел, но никогда не оправился совершенно; с этого времени на всю
жизнь нервная его система осталась крайне расстроенною: его неукротимые порывы
гнева были ничто иное, как болезненные припадки, которые могли быть возбуждаемы
самым ничтожным обстоятельством".  (3)
       Описывая эти припадки, кн. Лопухин говорил: "Император бледнел, черты
лица его до того изменялись, что трудно было его узнать, ему давило грудь, он
выпрямлялся, закидывал голову назад, задыхался и пыхтел. Продолжительность этих
припадков не всегда одинакова". Но как только припадок проходил, верх брало
прирожденное благородство Павла.
       "Когда он приходил в себя, — свидетельствует кн. Лопухин, — и вспоминал,
что говорил и делал в эти минуты, или когда из его приближенных какое-нибудь
благонамеренное лицо напоминало ему об этом, то не было примера, чтобы он не
отменял своего приказания и не старался всячески загладить последствия своего
гнева".
 
* * *
 
       В. Н. Головина в своих воспоминаниях сообщает следующие подробности о
попытке вовлечь Павла в заговор против матери:
       "Граф Панин, сын графа Петра Панина, ни в чем нее похож на своего отца, у
него нет ни силы характера, ни благородства в поступках; ум его способен только
возбуждать смуты и интриги. Император Павел, будучи еще Великим Князем, высказал
ему участие, как племяннику гр. Никиты Панина, своего воспитателя. Граф Панин
воспользовался добрым расположением Великого Князя, удвоил усердие и угодливость
и достиг того, что заслужил его доверие. Заметив дурные отношения между
Императрицей и ее сыном, он захотел нанести им последний удар, чтобы быть в
состоянии удовлетворить потом своим честолюбивым и даже преступным замыслам.
Поужинав однажды в городе, он вернулся в Гатчину и испросил у Великого Князя
частную аудиенцию для сообщения ему самых важных новостей. Великий Князь
назначил, в каком часу он может прийти к нему в кабинет. Граф вошел со смущенным
видом, очень ловко прикрыл свое коварство маской прямодушия и сказал, наконец,
Великому Князю с притворной нерешительностью, будто пришел сообщить ему известие
самое ужасное для его сердца: дело шло о заговоре, составленном против него
Императрицей-Матерью, думали даже посягнуть на его жизнь. Великий Князь спросил
у него, знает ли он заговорщиков и, получив утвердительный ответ, велел ему
написать их имена. Граф Панин составил длинный список, который был плодом его
воображения. "Подпишитесь", — сказал затем Великий Князь. Панин подписался.
Тогда Великий Князь схватил бумагу и сказал: "Ступайте отсюда, предатель, и
никогда не попадайтесь мне на глаза". Великий Князь потом сообщил своей матери
об этой низкой клевете. Императрица была также возмущена ею, как и он".
 
II. В СЕТЯХ МАСОНОВ
 
I
 
       Отданный матерью в полное распоряжение главного воспитателя графа Никиты
Панина, Павел с раннего детства оказался среди видных русских масонов. Люди, с
которыми чаще всего встречался Павел в дни своего детства, в дни юности и позже,
которым он доверял, с которыми дружил, которые высказывали ему свое сочувствие,
были все масоны высоких степеней. Это был Ник

Размер файла: 158.48 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров