Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Неразрушающие методы контроля Ультразвуковая дефектоскопия отливок Методические указания к выполнению практических занятий по курсу «Метрология, стандартизация и сертификация» Специальность «Литейное производство черных и цветных металлов» (110400), специализации (110401) и (110403) (6)
(Методические материалы)

Значок файла Муфта включения с поворотной шпонкой кривошипного пресса: Метод. указ. / Сост. В.А. Воскресенский, СибГИУ. - Новокуз-нецк, 2004. - 4 с (7)
(Методические материалы)

Значок файла Материальный и тепловой баланс ваграночной плавки. Методические указания /Составители: Н. И. Таран, Н. И. Швидков. СибГИУ – Новокузнецк, 2004. – 30с (9)
(Методические материалы)

Значок файла Изучение конструкции и работы лабораторного прокатного стана дуо «200» :Метод. указ. / Сост.: В.А. Воскресенский, В.В. Почетуха: ГОУ ВПО «СибГИУ». - Новокузнецк, 2003. - 8 с (9)
(Методические материалы)

Значок файла Дипломное проектирование: Метод. указ. / Сост.: И.К.Коротких, А.А.Усольцев, А.И.Куценко: СибГИУ - Новокузнецк, 2004- 21 с (8)
(Методические материалы)

Значок файла Влияние времени перемешивания смеси на ее прочность в сыром состоянии и газопроницаемость: метод. указ./ Сост.: Климов В.Я. – СибГИУ: Новокузнецк, 2004. – 8 с. (8)
(Методические материалы)

Значок файла Вероятностно-статистический анализ эксперимента: Метод. указ. / Сост.: О.Г. Приходько: ГОУ ВПО «СибГИУ». – Новокузнецк. 2004. – 18 с., ил. (8)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

Саймон Тагуэлл. Беседы о блаженствах

Издано  Римо-Католической Парафией Святого Александра в Киеве
при  содействии  Всеукраинского  Благотворительного Братства  Менших Братьев
Капуцинов



     Киев -- 1993



Подписано   в   печать:  Ю.02.93.   Формат   60Х84/16,   Бумага
типографская  Высокая печать. Усл.  печ. л. 3,49.  Уч.-.изд.  л. 3,/5. Тираж
2000 экз. Заказ 32--1. Изд. в"-- 266/111.

     Издательство КИИГА. 252058. Киев-58, проспект Космонавта Комарова, 1.

Глава 1

ВВЕДЕНИЕ

     Никто  не  сомневается  в  том, что блаженства  играют  особую  роль  в
христианском  мировоззрении.  Боссюэ сказал своим монахиням:  "Если Нагорная
проповедь  --  суть  хри-стианства,  восемь   блаженств  --   суть  Нагорной
проповеди". Св. Доминик молился  о  том,  чтобы основанный им орден "находил
радость и услады  в жизни,  сообразной духу бла-женств".  Те, кто  составлял
нынешний  лекционарий,  сочли текст  о блаженствах самым подходящим  для дня
Всех Святых.
     Однако текст этот очень странен. Чем  больше думаешь о  нем, тем больше
он  озадачивает. Блаженства, без сомне-ния, зовут нас  на неслыханные высоты
духовной  и  нрав-ственной  жизни;  но, в  то  же  время,  они  канонизируют
ка-чества, прямо противоположные представлению о прилич-ном,  благополучном,
нормальном человеке.
     Конечно, эту странность мы находим в Евангелиях  по-всюду. Христианская
зрелость  совсем  не  в  том, чтобы  стать  подтянутым,  внушающим  уважение
человеком, у которого все в  порядке,  ибо он  точно  знает, что такое  быть
христиа-нином, и обладает достаточной силой воли, чтобы  жить со-гласно этим
знаниям.
     По-видимому, у апостола Павла была  немалая сила но-ли,  но он  мучился
таинственным  "жалом в плоть". Когда  он хотел от него освободиться, Господь
ему сказал: "Довольно с тебя  благодати Моей", и Павлу пришлось  узнать, что
Божья  сила  совершается  в  немощи,  то есть  -- только  в  слабости  нашей
становится совершенной.
     Сам Господь избрал путь слабости. В Боге  есть что-то такое, что  легче
выразить  слабостью,  чем   силой,  глупостью,   чем  умом,  бедностью,  чем
богатством. Воплотившись, Он стал бедняком, неудачником  и неразумным. А мы,
призванные следовать  и подражать  Воплощенному Богу,  не должны удивляться,
что нам нужно изучить высокое искусство немощи.


       Конечно, это не значит, что мы должны опустить  руки и вообще
не "делать усилий". И Библия, и жития святых  показывают нам, что усилия эти
бывают поистине героически-ми. Но не дай нам Бог неправильно их понимать!
     Апостол  пишет,  что  он  достиг  праведности,  предписанной  Моисеевым
законом, со всей  той тонкостью  ее  толкования,  которой достигли  фарисеи.
Когда же он стал христианином. это совершенство, эта праведность не принесли
ему особой пользы; он как бы не знал, что с ними делать.
     Очень легко считать фарисеев воплощением пороками лжи.  В прямом смысле
слова они  не лгали;  что же до пороков, они, можно  сказать,  были  лучшими
людьми  той  эпохи, самы-ми  набожными, самыми покорными Божьей воле, самыми
от-ветственными в своих поступках. Праведность их плоха лишь одним: ее можно
измерить, и  счесть  хоть когда-нибудь, что мы ее достигли.  Она может стать
самоцелью.
     Как  соблазнительно  определить  нравственность  так,  что-бы рано  или
поздно сказать: "Я все это выполнил! Как хо-рошо войти в  храм, смело подняв
голову,  и возблагодарить Господа за то,  что  ты --  такой приличный, такой
безупреч-ный человек! Как это смиренно  (ведь  благодарим  мы  не  се-бя,  а
Бога), как нагло и как невыносимо скучно!
     Часто считают, что  фарисей из притчи гордился  своими успехами; но это
неверно.  Он прекрасно  понимал,  что всем  обязан Богу. Вина  его  --  не в
самомнении, а в том, что он неверно мыслил праведность.
     Начнем  с  того,  что,  благодаря не  себе, а  Богу  он все-таки  может
любоваться  собой.  Он  собой  доволен.  Довольство  это проникает  в  самое
смирение.  Даже  на  исповеди мы,  христи-ане,  можем  видеть  себя  "вполне
правильными".  Вот  что  пи-шет  Грэм  Грин  в  "Силе  и  славе":  Священник
исповедует не-молодую  женщину. "Вспомните ваши  настоящие  грехи  (го-ворит
он)", -- "Но я хорошая женщина, отец", -- удивленно ответила она.  -- "Тогда
что же  вы делаете здесь? Меня ждут дурные люди, -- сказал он. --  Любите вы
кого-нибудь,  кроме себя?" -- "Я люблю  Бога"  --  надменно сказала она.  Он
быстро  взглянул  на нее и  в слабом свете стоявшей  на  полу  свечи  увидел
суровые  черные глаза  под черной шалью. Еще одна из набожных... как он сам.
"Откуда вы знаете? --  спросил  он. -- Любовь к Богу такая же, как любовь  к
че-ловеку..., ребенку. Когда кого-нибудь любишь, хочешь быть


       с Ним, поближе". Он безнадежно махнул рукой: "Хочешь защитить
его от себя".
     Наши добрые дела, наша набожность, наши духовные достижения опасны тем,
что помогают  нам  составить такое представление о  самих себе,  которое нас
удовлетворит.
     Мысль  эта,  среди прочего,  входит  в  слова  о  том,  что  мы  должны
уподобиться детям (см. Мтф. 18, 3).  Неслучайно у всех трех синоптиков сцена
с  детьми стоит рядом  с  текстом о богатом  человеке (у  Матфея -- "богатом
юноше"). Каза-лось бы, вот идеальный кандидат в Царство Божие. Но в том-то и
дело,  что  идеальных  кандидатов  нет  и быть  не  мо-жет. Христос  пытался
объяснить, что выполнение закона нас не спасет; когда же ученики спрашивают,
кто же может спастись, Он говорит: "Невозможное человеку возможно Богу".
     Богач хотел узнать,  что  надо сделать, чтобы наследовать вечную жизнь;
узнать  и  достигнуть  этого.  На  самом же де-ле  мы должны  принять  Божье
Царство, как маленький ребе-нок. Тогда, в древности, не было сентиментальных
иллюзий,   благодаря  которым  нам  кажется,   что   дети   как-то  особенно
нравственны. Христос не говорит, что Царство -- большая площадка, где играют
идиллические  дети.  Дети близки  к Богу  не  потому,  что они безгрешны,  а
потому, что они бес-помощны. Они ничего не  могут "сделать", и, в отличие от
богача, ничего не "заслужили". Что бы они не получили, это подарок, дар.
     У  детей нет прошлого. Мы, взрослые,  слишком много ду-маем о прошлом и
даже издаем автобиографии,  как бы го-товя  свой "имидж" к встрече  с Богом.
Зачем  все  это?  За-чем  мы  тратим время?  Не  лучше  ли, как  дети,  жить
настоя-щим,  где  нет   места  никаким  "имиджам"?  Именно  здесь  и  сейчас
встречается с нами Бог. Если мы хотим, мы можем  сказать, что Он встречается
с нами "нигде".
     Вот  почему так важны в  христианском предании  "обра-щения на смертном
одре". Мы -- не наше  прошлое; мы  -- то, что мы здесь, и сейчас стоим перед
Богом.
     Это --  не  психологическая,  а  богословская  истина;  сов-сем не надо
каждую минуту ощущать себя как бы только  что сотворенным. Такие  ощущения и
соответствующие им  восторги дали  бы ровно  то  же самое, что и фарисейское
довольство собой.


      Каждый, кто ищет способы  приблизиться  к  Богу,  обре-тет эти
способы, а Бога утратит. Духовный человек не пе-чется даже о духовном покое,
и не страдает  от  его недостат-ка.  Любые  ответы:  на вопрос: "Что я  могу
сделать, чтобы наследовать жизнь вечную?" -- не нужны, они  бесплодны. Чтобы
превзойти  "праведность  фарисеев",  мы  должны  со-вершенно  изменить  наши
представления  о  праведности. Мы должны  иначе  видеть, что  такое  -- быть
праведным  и, тем  более, что такое  --  себя  праведным ощущать.  Со времен
Но-вого  Завета праведность нельзя  измерить. Конечно, мы по-прежнему знаем,
что, например,  убийство -- грех,  а не уби-вать -- хорошо  и  праведно.  Но
сколько бы мы ни сделали, сколько бы грехов ни побороли,  -- мы все такие же
неради-вые  рабы.  Церкви  потребовалось много  веков, чтобы достиг-нуть  на
практике той  милости к  любому кающемуся, кото-рую нередко называют  теперь
"духом  Иоанна  XXIII".  Но  богословы  всегда  знали,  что  Новый Завет  не
допускает  ни-какого  разделения  на "чистеньких" и  "нечистых". Авва Феодот
учил когда-то:  "Не  превозносись над  любодеем,  если ты чист, иначе  и  ты
нарушишь  закон.  Ибо  Тот, кто  сказал  "не прелюбодействуй",  сказал и "не
суди".
     Каждый  из нас  облечен  великой  честью: все мы  --  жал-кие  бедняки,
ожидающие милости Божьей.

Глава 2 (тоже вводная)

     Блаженства  являют  нам очень странного челавека:  он бе-ден и тих,  он
плачет, вообще -- он достаточно жалок, хотя и может почему-то мирить других.
Почти никто не хочет ка-честв, перечисленных Христом, Одни  брезгливо жалеют
таких людей, иногда пытаясь "поправить их  дела", другие -- те, кто оказался
в  "подобном  положении",  --  романтизируют  его, уподобляясь  ибсеновскому
герою, которого играет пло-хой актер.
     Нелегко  признать:  "Да,  я  --  не  победитель";  еще труднее  с  этим
смириться, как будто так и надо. Чаще всего мы пыта-емся "что-то сделать" --
если не  "поправить дела",  то  хотя  бы вызвать  восторг (ибсеновский герой
нуждается в рукоплес-каниях).
     Словом, мы реагируем так, как если  бы нас  обделили.  Нам  не нравится
быть "хуже других", и мы пытаемся это ис-править или харошв испельзавать.


      Конечно, трудно, почти невыносимо жить, зная, что ты не силен,
не победителен, не благополучен, не счастлив,  и тому  подобное. Поэтому так
трудно  "жить  по правде"  --  ведь  это включает и правду о себе. Мы тщимся
казаться позначитель-ней и обманываем самих себя.
     Чтобы  поистине  обратиться  к Богу,  надо  "вернуться  к  се-бе",  как
вернулся  к себе блудный сын (Лк. 15, 17 *. Чело-век ищет Бога повсюду, и не
находит, ибо Бог -- в нем са-мом, поджидает его.
     Св. Викентий Феррер говорит,  что  основа всего прочего  -- именно  эта
правда  о  себе.  Имя  ей  --  смирение. Мы должны знать,  кто мы. Мы должны
увидеть, что в нас самих  нет  ни-какого добра, и "от себя" мы творить добро
не  можем.  Нам надо понять, как бессмысленна всякая  попытка быть  "впол-не
приличным человеком" перед собой и перед Богом. Надо признать, что мы никуда
не годимся, и жить с этим сознани-ем. Только тогда Бог сможет сделать из нас
что-то сносное,
     Почти  перед  смертью  Маленькая  Тереза  благодарила  Бо-га   за  свое
несовершенство, ибо из-за него она "нуждается в милости Божьей".
     Это  совсем  не  то, что довольство  своей слабостью. Всякое довольство
собой,  сколь угодно извращенное,  от  Бога уво-дит. Мы должны  понять,  что
никуда не годимся, и принять. это; какие уж тут победители!
     Христианин обязан  учиться искусству слабости, беспо-мощности, неудачи.
Он должен знать,  что, когда мы  слабы и  беззащитны,  Бог видит нас, любит,
даже  хвалит.  Размыш-ляя об Евангельских блаженствах, не думайте: "Это -- о
каких-то неудачниках". Радуйтесь, если это о  вас. Не  ду-майте: "Надо бы им
помочь"; помните, что они блаженны.
     * Автор имеет  в  виду  латинский  перевод  т.  н. "Вульгату"; в руоск.
переводе сказано: "...пришед же в себя, сказал".


        Гл а ва 3

      Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное
      
     Евангелист  Матфей  и  евангелист  Лука говорят об  этом блаженстве  не
совсем  одинаково. У Луки оно проще и, воз-можно, первоначальной:  "Блаженны
нищие"; а противопо-ставлено оно  словам: "Напротив, горе вам, богатые!" (Лк
24).
     Такую простоту, почти грубость, не надо списывать со счета. Ту же самую
мысль (точнее -- весть) мы находим в  притче о богаче и Лазаре (Лк 16); если
ты  преуспеваешь в  этом мире, ты расплатишься  в "мире  ином",  и наоборот.
Можно  морализировать  по  поводу притчи,  но сама  она  не  дает  для  того
оснований. Суть ее -- не в том, что богач был плохим, а бедняк -- хорошим, а
в том, что один был богат, а другой -- беден. Вот и все. Горе богатым.
     Простота эта  поражает,  но соответствия  ей мы находим и  в иудействе.
Согласно  преданию, рабби  Иуда, прозванный  "Царевичем"  (The Prince) учил:
"Тот, кто наслаждается в этом мире, лишится наслаждений  в будущем; тот, кто
в этом мире лишен наслаждений, обретет их". По-видимому, такая  мысль вполне
привычна и  породила  множество притч, похо-жих на анекдоты. Например, рабби
Ханина, измученный  своей бедностью,  помолился  о  помощи,  и увидел  руку,
ко-торая протягивает  ему  золотую ножку от стола;  а  потом, во  сне, узрел
иное:  на небе, в  будущей жизни, он ест  за  столом,  у которого не хватает
ножки.
     Конечно, это  совсем не  похоже  на  первые книги  Ветхо-го Завета, где
земное  благополучие  прекрасно  сочетается  с праведностью, более того,  --
оказывается естественной на-градой (см. нпр. Втор. 6, 3; 11, 13 и др.).
     Проблема поставлена иначе, и очень остро, в Книге Иова. Герой ее весьма
хороший человек, но на него валятся все возможные беды. Друзья настаивают на
том, что это  -- расплата за грехи, .но он, так же твердо, повторяет, что не
провинился перед Богом. По замыслу автора,  прав он, а не друзья.  Тем самым
ситуация оказывается непонятной, если  не бессмысленной. Правда, в конце Иов
обретает все утра-ченное, но до этого его представления о Боге поколеблены и
сменены гораздо более глубокими,


      По всей  вероятности, мысль о  том,  что земное благопо-лучие  не
связано  с праведностью, развивалось в века, раз-делявшие оба  Завета; иудеи
все  яснее  понимали,   что  чело-век,  преданный  Закону  Господню,  обычно
оказывается среди изгоев этого мира.
     Поначалу,  конечно,  это  было  простым  наблюдением,  но  со временем,
обобщилось, особенно  потому,  что  мир  сей  все больше  воспринимался  как
княжество сатаны. В иудей-ском сознании (быть может, под влиянием персидских
уче-ний) усилилась резкая дихотомия между нынешним и буду-щим веком. Те, кто
верен Богу, считали они, получат награ-ду не теперь, а позже.
     Раннее христианство приняло это  деление.  Христиане ве-рили,  что  тот
мир,  который  мы видим и знаем,  подчинен "князю мира  сего"  (Ин. 14, 39).
Отсюда неизбежно следует,  что  земное  благополучие  дается лишь  тем,  кто
удовлетво-ряет требованиям  этого  князя.  Поразительно место из  "Па-стыря"
Ермы, где говорится, что христианин  не может уча-ствовать в  "экономической
системе"  мира сего,  ибо  она це-ликом подчинена  сатане. "Властитель  этой
страны,  -- учит Ерма, --  прав, когда говорит: "Или следуйте моим зако-нам,
или покидайте мою землю". Что же нам остается де-лать? У нас свои  законы  и
свой  град. Неужели мы отверг-нем свой закон ради полей и  других владений и
станем жить по закону чужого града?
     С  точки  зрения   Ермы  именно   это  --  самый  опасный  соблазн  для
христианина. Самый тяжкий грех -- нарушить  завет с  Богом; а это неизбежно,
если  мы стремимся к  зем-ному преуспеянию, так  как невозможно служить двум
гос-подам.
     Ни  в коем случае нельзя забывать о том, как серьезно это учение. Перед
каждым из нас стоит чрезвычайно  реаль-ный вопрос: в какой  мере  мы  вправе
стремиться к земному  преуспеянию любого рода, не  изменяя Богу? Ответить на
него совсем непросто.  "Талант", который  мы  должны  при-умножить, так  или
иначе приведет нас  к соприкосновению с "маммоной  неправедным". Если дойдет
до  прямого  конфлик-та ("или" --  "или")  -- нам придется, как всегда знала
Цер-ковь,  выбирать между отступничеством и мученичеством. Но  обычно вопрос
стоит  не столь явно, и все наши  мирские дела -- под вопросительным знаком.
Поскольку мы живем


       в  этом  мире,  мы непрестанно  рискуем  послужить маммоне.  Это
полностью относится к таким "добрым делам", как ска-жем, учительство. Что бы
мы  ни делали, мы в той  или иной степени вынуждены считаться  со "здешними"
законами.
     Незачем  отрицать,  что  Церковь никогда не могла требо-вать  от  своих
членов полного  разрыва с  миром. В  ней всегда существовали преуспевающие и
богатые  люди. Но  Церковь  неустанно  предупреждала  их об  опасности. Ерма
говорит,  что  богатые обязаны своим  спасением молитвам  бедных. мы ставим.
Быть может,  мы хотели  кого-то убить; быть  может,  Мutais мutandis  -- это
можно сказать о каждом  из нас, в  той или иной мере вписанных в  "приличное
общество",
     Мы непрестанно должны помнить, что  невозможно слу-жить двум  господам.
Принцип этот  гораздо шире  "богатст-ва -- бедности"  в  материальном смысле
слова. Смотрите. как< говорит Господь о тех, кто  выставляет напоказ свое
бла-гочестие. Слова Его просты:  "...они уже получают награду свою" (Мтф. 6,
2 и 5).
     С  такой  точки зрения  неважно, какую из  земных целей мы ставим. Быть
может,  мы  хотели  кого-то убить;  быть мо-жет,  хотели улучшить Британскую
конституцию.   Раз  мы   этой  цели  достигли,  мы  получили  награду  свою.
По-види-мому, лучше  исправлять конституцию, чем  убивать, но,  в  контексте
блаженств, обе эти цели -- недостаточны, и  пото-му обе они могут увести нас
от  Царства  Божия.  Вопроси-тельный  знак  остается;  если вопрос  "встанет
ребром", что будет дороже нам: Бог или конституция?
     Да,   самый   близкий   контекст  нашего  блаженства  --  пол-ная   или
относительная  несовместимость  Царства  Божия  и  какого  бы   то  ни


Размер файла: 120.21 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров