Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Рудольф Штайнер. Космология, религия и философия

СОДЕРЖАНИЕ

     ТРИ ШАГА АНТРОПОСОФИИ 1
     УПРАЖНЕНИЕ ДУШИ В МЫШЛЕНИИ, ЧУВСТВОВАНИИ И ВОЛЕНИИ 1
     ИМАГИНАТИВНЫЙ, ИНСПИРИРОВАННЫЙ И ИНТУИТИВНЫЙ МЕТОДЫ ПОЗНАНИЯ 1
     УПРАЖНЕНИЯ ДЛЯ ПОЗНАНИЯ И ВОЛИ 1
     ПЕРЕЖИВАНИЯ ДУШИ ВО СНЕ 1
     ПЕРЕХОД    ОТ   ДУШЕВНО-ДУХОВНОГО   БЫТИЯ   В   РАЗВИТИИ   ЧЕЛОВЕКА   К
ЧУВСТВЕННО-ФИЗИЧЕСКОМУ 1
     ХРИСТОС И ЕГО СВЯЗЬ С ЧЕЛОВЕЧЕСТВОМ 1
     СОБЫТИЕ СМЕРТИ В ЕГО ОТНОШЕНИИ КО ХРИСТУ 1
     СУДЬБА "Я"-СОЗНАНИЯ В СВЯЗИ С ПРОБЛЕМОЙ ХРИСТА 1
     ПЕРЕЖИВАНИЯ ВОЛЕВОЙ ЧАСТИ ДУШИ 1
     ПРИМЕЧАНИЕ К ДАННОМУ ИЗДАНИЮ 1

ТРИ ШАГА АНТРОПОСОФИИ

     Я  испытываю  большое  удовлетворение, что  этот  цикл  докладов  может
состояться  в  Гетеануме,  институте,  призванном  взращивать  спиритуальную
науку. Но эту науку, называемую здесь спиритуальной, нельзя смешивать с тем,
что как раз в наше время часто  выступает  под именем оккультизма, мистики и
тому  подобного.  Эти  устремления  или  примыкают  к  старым  спиритуальным
традициям,  больше  не  понимаемым  правильно  --  и  в  дилетантской  форме
предлагают  разного  рода  псевдопознания  о сверхчувственных мирах; или  же
внешне  подражают принятым в  настоящее время научным методам, не зная того,
что  пути  исследования,   в  совершенстве  разработанные  для  рассмотрения
чувственного мира, никогда не могут  ввести  в сверхчувственные  миры. И то,
что  выступает  как  мистика, это либо  просто обновление  древних  душевных
переживаний,  либо  неясное,  часто крайне фантастическое и  иллюзионистское
самосозерцание.

     Метод воззрения Гетеанума, напротив,  отличается тем, что он  в  полной
мере поддерживает точку зрения современного естественнонаучного исследования
и признает ее там, где она правомерна. Но он, со своей стороны, путем строго
регламентированной   подготовки   чисто   душевного   созерцания   стремится
достигнуть  объективных, точных данных  в отношении сверхчувственного  мира.
Такими данными он признает только достигаемое при таком созерцании души, при
котором  душевно-духовная организация может быть обозрима точно  так же, как
бывает обозрима математическая проблема. Речь Идет  о том, чтобы вначале эта
организация  предстала в научно безупречном созерцании. Если мы назовем  эту
организацию "духовным  оком",  то можно сказать: как  математик имеет  перед
собой свои проблемы,  так духоиспытатель -- свое собственное "духовное око".
Таким образом, научный метод применяется  им прежде всего при подготовке его
"духовных органов".  Если эти органы подвластны "его  науке", тоща  он может
ими  пользоваться,  и  ему открывается сверхчувственный  мир.  Исследователь
чувственного мира направляет  свою науку вовне, на результаты. Исследователь
духа применяет науку как подготовку  к видению. Когда начинается видение, то
все назначение науки должно  быть исчерпано. И если  тогда мы  хотим назвать
свое  "ведение" ясновидением,  то это будет "точное ясновидение".  Там,  где
кончается,   наука  о  чувственном,  начинается   наука  о   духе.  Духовный
исследователь  должен прежде  всего взрастить  весь  свой образ мышления  на
новейшей науке о чувственном.

     Ведь  практикуемые  сегодня   науки   вплотную   подходят   к  области,
открывающей спиритуальную  науку в  современном смысле.  Это  происходит  не
только в  отдельных  областях естествознания  и  истории. Это  происходит, к
примеру,  и  в медицине,  а  также во всех областях  практической  жизни,  в
искусстве, морали и  в социальной жизни. Это же наблюдается  и в религиозных
переживаниях.

     В  предлагаемых  докладах будут рассмотрены три  такие области, и будет
показано,  как они  сливаются в современном спиритуальном воззрении  --  это
философия, космология и религия.

     Философия несла  некогда все человеческое познание в целом. В ее Логосе
человек  достигал  познания  отдельных  областей  мировой  действительности.
Отдельные  науки родились  из  ее субстанции.  Но  что осталось от  нее  как
таковой?  Совокупность  более  или  менее абстрактных  идей,  которые должны
оправдывать свое бытие перед  лицом других наук, между тем как эти последние
находят  свое олраааание в чувственном наблюдении и опыте. К  чему относятся
идеи философии? Сегодня  это стало вопросом. В этих  идеях уже не переживают
непосредственной   действительности;   поэтому  и   стремятся   теоретически
обосновать эту действительность.

     Но  философия  уже  самим  своим  названием  --  любовь  к мудрости  --
указывает, что она суть дело  не только рассудка, но всей человеческой души.
Таково все то, что можно "любить". И мудрость  действительно ощущали некогда
как нечто живое, реальное. Этого нельзя сказать об "шеях", занимающих только
ум и рассудок. Из общечеловеческого  дела,  которое  некогда переживалось  в
душевной  теплоте, философия  стала сухим,  холодным  занятием.  И  человек,
предаваясь  философской деятельности, уже  не  чувствует  себя  включенным в
действительность.

     В   самом   человеке  утрачено   то,  что   некогда  делало   философию
действительным переживанием. Чувственная наука пользуется органами чувств, и
то,  что   рассудок  мыслит  о   наблюдении  чувств,   является   обобщением
передаваемого  чувствами  содержания.  Это  мышление  не  имеет собственного
содержания.  Живя  в   таком  познании,  человек  познает  себя  только  как
физическое тело.  Философия  же  была вначале  душевным содержанием, которое
переживалось  не   физическим  телом.  Оно  переживалось  тем   человеческим
организмом,  который не  может быть  воспринят  органами  чувств.  Это  суть
эфирное тело, которое лежит  в  основе  физического тела и  содержит в  себе
сверхчувственные силы, давшие  форму и жизнь физическому телу. Человек может
пользоваться  организацией этого эфирного  тела так  же, как и  организацией
своего физического тела. Но  тогда  это эфирное  тело  вырабатывает  идеи  о
сверхчувственном, как физическое тело с  помощью органов чувств вырабатывает
идеи о чувственном.  Древние философы развивали свои идеи с помощью эфирного
тела. Утратив  для познания  это  эфирное  тело, духовная жизнь человечества
утратила  вместе  с  тем  и  характер  реальности  в   философии.  Философия
превратилась в  чисто  мыслительное построение. Необходимо снова  достигнуть
познания эфирного человека: тогда и философия сможет опять обрести  характер
действительности. Тем самым обозначен первый шаг, который предстоит  сделать
антропософии.

     Космология  некогда  показывала  человеку, каким  образом  он  является
членом Вселенной. Для этого  было  необходимо, чтобы  не только его тело, но
также и  его душа  и  дух  могли  рассматриваться  как  члены  космоса.  Это
происходило благодаря тому, что в космосе видели  нечто душевное и духовное.
В наше время космология стала только надстройкой над тем, что естествознание
познает  посредством математики,  наблюдения  и опытов. То, что  исследуется
таким путем,  обобщается  затем в  образе космического становления. Из этого
образа  можно понять физическое  тело человека. Но уже эфирное тело остается
непонятным,  и в  еще большей степени --  душевное  и  духовное  в человеке.
Эфирное тело  может быть  познано  только  как член космоса,  и  только  при
условии  прозрения в эфирное существо космоса. Но это эфирное космоса  может
дать человеку только эфирную организацию. В душе же есть внутренняя жизнь. И
необходимо  прозревать  также  внутреннюю жизнь  космоса. Древняя космология
была  прозрением  внутренней   жизни  космоса.  Этим  прозрением  в   космос
включалось  также  и  душевное  существо   человека,  выходящее  за  пределы
эфирного.  Но современной духовной  жизни  недостает  созерцания  реальности
душевно-внутренней  жизни.  В  том, как она переживается,  в  этом пережитом
содержании нет  ничего,  что подтверждало бы бытие за  пределами рождения  и
смерти.  То,  что  знают  о душевном в настоящее  время, могло  возникнуть в
физическом  теле  и  благодаря  физическому  телу  через  жизнь  зародыша  и
дальнейшее  развитие  в детстве, и  оно  может исчезнуть  со  смертью. Более
древнее  человеческое  познание  содержало  в  себе  относительно  душевного
существа человека нечто  такое, лишь  отблеском  чего  является  современное
познание. Его воспринимали как астральное существо человека. Это  было не то
душевное,  что переживается теперь  в мышлении, чувствовании и велении души,
но  нечто, для  чего в  мышлении,  чувствовании  и  волении мы  имеем только
отблеск.   Наше   теперешнее   мышление,   чувствование   и  веление  нельзя
представлять себе включенными  в космос.  Ибо  они живут  лишь в  физическом
существе человека. Напротив,  астральное существо  может  быть понято только
как член космоса.  Ибо  с рождением оно вступает в физическое существо и  со
смертью  выходит из  него. То, что  при  жизни  между  рождением  и  смертью
скрывается  за  мышлением, чувствованием и велением -- а именно,  астральное
тело -- есть космическое существо человека.

     Утратив познание астрального  существа  человека,  современное познание
утратило также  и ту космологию, которая  могла охватить собой человека: оно
знает  только физическую  космологию.  Но в  ней  содержатся  только  основы
физического  человека.  Необходимо  снова  достигнуть  познания  астрального
человека;  тогда  опять  появится  космология,  объемлющая  собой   также  и
человека. Этим определяется второй шаг антропософии.

     Религия  в   своем  первоначальном   смысле  строится  на  переживании,
благодаря   которому   человек  чувствует  себя  независимым  как  от  своей
физической и эфирной  сущности, обуславливающей его бытие между рождением  и
смертью,  так  и  от  космоса,   поскольку   последний  соучаствует  в  этом
чувственном  бытии.  Содержание  этого  переживания  составляет   подлинного
духочеловека -- то,  на что наше слово  "Я" только еще намекает. Некогда это
"Я" обозначало для человека нечто  такое,  что сознавало себя независимым от
всякой  телесности, а  также независимым и от астральной сущности. Благодаря
такому переживанию человек ощущал себя пребывающим в том  мире, для которого
мир, дающий ему тело и душу, является лишь отображением. Он  чувствовал свою
связь  с божественным  миром.  Познание  этого мира  скрыто от  чувственного
наблюдения. Познание эфирного и астрального  человека  постепенно приводит к
созерцанию  этого мира. В чувственном  познании человек вынужден чувствовать
себя   отделенным   от  божественного  мира,   к  которому  принадлежит  его
глубочайшее существо.  Сверхчувственным познанием он снова связывает себя  с
этим миром. Тем самым сверхчувственное познание переходит в религию.

     Для того, чтобы это произошло, необходимо узреть истинную сущность "Я".
Но это  утрачено  современным  познанием.  Даже  философы видят в  "Я"  лишь
обобщение  душевных переживаний.  Но то представление о "Я", о духочеловеке,
которое они таким образом получают, опровергается каждым сном, потому что во
время сна  содержание этого "Я" гаснет. Сознание, которому  известно  только
такое "Я", не может познавательно вливаться в религию, ибо в нем нет ничего,
что противостояло  бы  погашающему действию сна.  Современная духовная жизнь
утратила познание истинного  "Я", а вместе  с  тем  и возможность прийти  от
знания к  религии.  То,  что некогда  существовало как религия, черпается из
традиции как нечто такое, к чему человеческое познание уже не может подойти.
Таким  образом,  религия становится  содержанием  веры, которое должно  быть
добыто  вне  научных  переживаний. Знание и  вера  становятся  двумя формами
переживания того, что некогда было единством.

     Для  того чтобы религия заняла  правильное место в  жизни человечества,
должно  быть  снова   достигнуто  созерцательное  познание  истинного   "Я".
Современной  наукой  человек  только  в  отношении его  физического существа
понимается как истинная действительность. Он должен быть в дальнейшем познан
как  эфирный,  астральный  и духо-  или "Я"-человек,  и  тогда наука  станет
основой религиозной жизни.

     Этим определяется третий шаг антропософии.

     Задачей следующих докладов будет показать возможность познания эфирного
человека, то  есть возможность придать характер  действительности философии,
затем  указать  на   познание  астрального  человека,  то  есть  возможность
космологии,  объемлющей человека; и, наконец,  привести к познанию истинного
"Я",  чтобы  показать  возможность  религиозной жизни,  покоящейся на основе
познания.

УПРАЖНЕНИЕ ДУШИ В МЫШЛЕНИИ, ЧУВСТВОВАНИИ И ВОЛЕНИИ

     Философия при своем возникновении  была не такой, какой она развивается
теперь. В настоящее время  она представляет собой совокупность идей, которые
не  переживаются  внутренне  в  душе  так,  чтобы  осознающий  себя  человек
чувствовал себя в  них как в  чем-то  реальном. Поэтому  ищутся всевозможные
теоретические способы  доказать, что  философское  содержание  все  же имеет
отношение  к действительности.  Но таким образом приходят только к различным
философским  системам,  о  которых  можно  сказать,  что  им  присуща  некая
относительная правильность, ибо, в сущности, основания, с помощью которых их
опровергают, имеют такую же цену, как и те, с помощью  которых  их стремятся
доказать.

     В антропософии  речь идет о том, что  подступиться  к  действительности
философского содержания можно  не с теоретическими  размышлениями,  но путем
выработки такого  метода  познания, который, с одной стороны, сходен с  тем,
каким в древние времена  была получена философия -- а с  другой стороны, при
полноте  сознания так  же  точен,  как математические  и  естественнонаучные
методы новейшего времени.

     Древний  метод был полубессознательным.  По  сравнению с тем состоянием
сознания, в  котором находится современный человек, когда  он научно мыслит,
тому древнему методу было присуще нечто полусноведческое. Это не значит, что
он жил в снах, непосредственно заключающих в себе реальное содержание --  но
в   бодрственных  снах,   которые   этим  содержанием  указывали  именно  на
действительность. И  это душевное  состояние  имеет не  абстрактный характер
современного представления, а характер образности.

     Это  душевное   содержание   должно  быть   снова  добыто;  но  добыто,
соответственно  современному  состоянию  развития  человечества,  в   полной
сознательности,  оно  должно  быть  воспринято  в таком же  точно  состоянии
сознания,  какое  живет  в  научном  мышлении.  Антропософское  исследование
стремится  достигнуть этого на  первой ступени сверхчувственного познания, в
состоянии имагинативного  сознания.  Оно  достигается  медитативной  работой
души, при которой  всю  полноту  силы  душевной  жизни направляют  на  легко
обозримые  представления и в  покое задерживаются  на  них. Если  в  течение
достаточно  долгого времени все снова повторять эти опыты, то в конце концов
можно заметить, как  душа в  своем переживании становится свободной от тела.
Человек познает, что  все  мышление обычного  сознания  есть  только отблеск
духовной  деятельности, которая как  таковая остается неосознанной и которая
осознается благодаря  тому,  что она вовлекает в свое  течение  человеческий
физический организм.  Все обычное мышление обусловлено отраженной физическим
организмом сверхчувственной духовной деятельностью. При этом осознается лишь
то, что позволяет осознавать физический организм.

     Путем медитации духовная деятельность может быть вырвана из физического
организма. Тогда душа сверхчувственным образом переживает сверхчувственное.

     Оно переживается душевно  уже не в  физическом организме, а в  эфирном.
Возникает представление, носящее характер образности.

     В этом представлении мы имеем перед собой образ сил, которые, исходя из
сверхчувственного, лежат  в основе физического организма как его силы роста,
а также  как  силы,  управляющие  процессом  питания. Мы имеем здесь  дело с
действительным  созерцанием  жизненных  сил. Это суть ступень имагинативного
познания. Таким образом  мы живем в эфирном человеческом организме,  и нашим
собственным эфирным организмом  мы живем в  эфирном  космосе. Между  эфирным
телом и  эфирным космосом нет такой резкой границы  в смысле субъективного и
объективного, как при физическом размышлении о вещах мира.

     В  имагинативном  познании  можно  пережить  философию  как  содержание
действительности;  и можно  также создать новую философию.  К действительной
концепции философии можно  прийти только при помощи имагинативного познания.
Но когда эта философия дана, то  она может быть постигнута и понята  также и
обычным  сознанием.  Ибо она говорит из имагинативного  переживания в  таких
формах, которые исходят из  духовной (эфирной) действительности и содержание
действительности  которых может быть сопережито затем  в  восприятии обычным
сознанием.

     Для  космологии  необходима более высокая познавательная  деятельность.
Она может быть достигнута, если расширить медитацию. Нужно развить не только
интенсивный  покой  на определенном душевном  содержании, но также и  вполне
сознательное пребывание в лишенном содержания душевном покое, после того как
из  сознания  будет   удалено   все   душевное  содержание  медитации.  Этим
достигается то, что в лишенную содержания душевную жизнь изливается духовное
содержание космоса. Мы  приходим  к  ступени  инспирированного  познания. Мы
имеем перед собой духовный космос, подобно тому как перед органами чувств --
физический.  Мы  достигаем  созерцания  в  силах  космоса  того, что духовно
происходит  в процессе  дыхания  между  человеком  и  космосом.  В  явлениях
процесса  дыхания и  в  остальных ритмических  процессах человека мы находим
отображение того,  что  в духовном  существует  как астральный  человеческий
организм. Мы приходим к созерцанию того,  как этот последний существует  вне
земной жизни в духовном космосе и как он через зародышевую жизнь  и рождение
облекается  в  физический  организм,  чтобы  в  смерти  опять оставить  его.
Благодаря  этому  познанию  можно  отличить наследственность,  которая  суть
земное явление, от того, что человек приносит с собой из духовного мира.
     Так  через инспирированное  познание мы приходим к космологии,  которая
может охватить  человека в его  душевном и  духовном  бытии. Инспирированные
познания  образуются в астральном организме. Мы имеем  их, когда  переживаем
вне нашего тела бытие в космосе духа. Но они отражаются в эфирном организме,
и  в  возникающих  здесь образах их можно перевести на  человеческий  язык и
соединить с содержанием философии. Так мы получаем космическую философию.

     Для религиозного  познания  нужно  третье. Нужно погружаться в существ,
образно  раскрывающихся  в инспирированном содержании  познания. Этого можно
достигнуть, если к ранее охарактеризованной медитации присоединить  душевные
упражнения воли.  Например,  можно  представлять  себе  в  обратном  порядке
процессы,  протекающие  в  физическом  мире.  Тогда  волевым  процессом,  не
применяемым  в обычном  сознании, мы вырываем душевную жизнь из космического
внешнего содержания и погружаем душу в тех сущностей, которые  открываются в
инспирации. Мы достигаем  истинной  интуиции,  совместной  жизни с существом
духовного мира. Эти  переживания отражаются в эфирном, а также  в физическом
человеке, и дают в этом отражении содержание религиозного сознания.

     Через  это интуитивное  познание мы достигаем видения истинной сущности
"Я", которая в действительности погружена  в мир духа. То,  что от этого "Я"
существует в обычном  сознании,  это  только  слабый отблеск  его  истинного
облика.  Благодаря  интуиции  мы получаем возможность  ощутить  этот  слабый
отблеск в единении с божественным миром, к которому он принадлежит по своему
истинному облику.  И тем  самым мы оказываемся в состоянии также узреть, как
живет в  духовном  мире  духочеловек,  истинное  "Я", когда  человек  бывает
погружен в состояние сна. В этом состоянии сна физический и эфирный организм
нуждаются в  ритмических процессах для своего  восстановления.  В  состоянии
бодрствования  в  этом ритме  и в  связанных  с ним процессах обмена веществ
живет "Я". В состоянии сна ритм человека и процессы обмена веществ живут как
физический  и  эфирный  организм  своей  собственной  жизнью;  а  астральный
организм  и "Я"  пребывают  в мире  духа.  В  инспирированном  и интуитивном
познании человек сознательно переносится в  этот  мир.  Он живет в  духовном
космосе, подобно тому как своими чувствами он живет в физическом космосе. Он
может познавательно говорить о содержании  религиозного  познания. Он  может
это делать, поскольку то, что пережито им духовно, отражается в физическом и
эфирном  человеке,  и  эти  отраженные  образы  могут быть выражены  в речи.
Выраженные в такой форме, они несут в себе содержание,  которое  может стать
религиозно убедительным человеческой душе в обычном сознании.

     Таким  образом,  через  имагинативное  познание  постигается философия,
через инспирацию -- космология, через  интуицию --  религиозная жизнь. Кроме
уже   указанного,  к   интуиции   ведет,  например,   и  следующее  душевное
переживание. Нужно пытаться  воздействовать  на жизнь, обычно бессознательно
развивающуюся у человека от одного возраста к другому, сознательно развивать
в себе привычки, которых ранее не было, или изменять те, которые у нас были.
Чем  большие   усилия  необходимы   для  этого,  тем  лучше  для  достижения
интуитивного познания. Ибо  эти  изменения вызывают освобождение волевых сил
от физического и  эфирного  организма. Таким  образом мы  связываем  волю  с
астральными  органами  и с  истинным обликом  "Я",  и тем самым  сознательно
погружаем то и другое в мир духа.

     Только  в современном  духовном развитии человечества появилось то, что
можно назвать абстрактным мышлением. Человеку более ранних эпох это мышление
не было  свойственно. Но оно необходимо  для  развития человеческой свободы,
так  как  оно  освобождает  мыслительную  силу  от  образной формы.  Человек
получает возможность  мыслить при  помощи  физического организма.  Но  такое
мышление не коренится в действительности. Оно содержится только в призрачном
мире. В этом последнем человек может отображать природные процессы, не внося
в эти образы ничего своего. Так получается отображение природы, которое  как
отображение не может быть чем-то реальным, поскольку сама по  себе  жизнь  в
мыслительном  отображении суть  не действительность, но лишь видимость. И  в
это призрачное мышление могут  быть  восприняты также  и моральные импульсы,
так чтобы они  не  производили никакого  насилия  над  человеком.  Моральные
импульсы сами по себе  реальны, поскольку исходят из мира  духа; но  то, как
человек переживает их в своем призрачном мире, дает ему возможность свободно
руководствоваться  или не  руководствоваться ими.  Сами они не  оказывают на
него давления ни через его тело, ни через душу.

     Итак, человечество  делает шаг вперед,  когда его мышление,  которое  в
древние  времена  было  всецело  связано  с  бессознательным  имагинативным,
инспиративным и интуитивным познанием и в котором мысли открывались таким же
образом,   как   и   сама  имагинация,  инспирация  и  интуиция,  становится
абстрактным  мышлением,  осуществляемым   физическим  организмом.   В   этом
мышлении, имеющем лишь призрачную  жизнь,  поскольку  оно является  духовной
субстанцией,  перенесенной  в физический  мир,  человек получает возможность
развить объективное познание природы и свою моральную свободу.  (Подробности
можно  найти  в моей "Философии свободы" и  "Как  достигнуть познаний высших
миров?",  "Теософии",  "Тайноведении" и  др.)  Но  для того чтобы  прийти  к
философии,   космологии   и   религии,  охватывающим  человека,   необходимо
сознательно -- то есть  противоположным  древнему сновидческому  ясновидению
образом -- вступить в область точного ясновидения в имагинации, инспирации и
интуиции. В сфере жизни абстрактных представлений  человек достигает полноты
своего сознания.  В  дальнейшем развитии человечества  ему предстоит  внести
полноту сознания  в опыт,  приобретаемый в духовном мире. В этом и  должно в
будущем заключаться истинное развитие человечества.

ИМАГИНАТИВНЫЙ, ИНСПИРИРОВАННЫЙ И ИНТУИТИВНЫЙ МЕТОДЫ ПОЗНАНИЯ

     При вступлении  в  имагинативное  познание  внутренняя  жизнь  человека
принимает  иную,  нежели  в  обычном  сознании, форму.  Изменяется  также  и
отношение  человека  к  миру.   Мы  достигаем   этого  изменения   благодаря
концентрации всех душевных  сил на легко  обозримом комплексе представлений.
Он должен быть легко обозрим для того, чтобы в медитацию не проникало ничего
из бессознательного  процесса.  В  медитации все должно протекать  только  в
пределах душевно-духовного. Кто размышляет над математической проблемой, тот
может  быть  почти уверен,  что  он  остается  при  этом  в  области  только
душевно-духовного. Бессознательные воспоминания  представлений,  находящихся
под воздействием чувств или воли, в этом не участвуют. Так это должно быть и
в  медитировании.  Выбирая  для  этой  цели  представление  из  числа  наших
восприятий, мы не можем знать,  сколько  при этом телесного, инстинктивного,
бессознательно-душевного  вносится в сознание и примешивается при погружении
в  это  представление  к  душевной  деятельности.  --  Поэтому   в  качестве
содержания  медитации лучше  всего выбрать нечто такое, относительно чего мы
уверены, что  оно  совершенно ново для  души. Если спросить  в этом совета у
опытного духовного исследователя, он прежде всего будет считаться с этим. Он
предложит  содержание  медитации совершенно  простое  --  такое,  по  поводу
которого мы наверняка никогда еще  не размышляли.  При этом дело не  в  том,
чтобы это содержание  соответствовало  чему-то  уже  известному  или  вообще
какому-то факту чувственного  мира.  Можно взять образное  представление, не
отображающее ничего внешнего: например,  "в свете, струясь, живет мудрость".
Вся  суть  в погружении в этот комплекс представлений. При  таком погружении
укрепляются  духовно-душевные  силы,  подобно  тому   как  мускульные   силы
укрепляются при  выполнении какой-либо  работы. Медитация может быть  каждый
раз  короткой; но чтобы достигнуть результатов, ее  необходимо  повторять  в
течение долгого времени. В зависимости от задатков, этот результат может для
одного наступить через несколько недель, для  другого  лишь  через несколько
лет.  Кто хочет стать истинным духовным исследователем, должен проводить эти
упражнения  строго систематически и интенсивно. С помощью  указанного  здесь
метода медитирования  будет прежде всего достигнуто  то, что  медитирующий с
большей уверенностью сможет своей внутренней жизнью контролировать сообщения
духовного исследователя. Но справедливо также  и то, что для такого контроля
вполне достаточен и обыкновенный здоровый  человеческий  рассудок,  если  он
достаточно непредвзят и непредубежден.
     На  помощь  медитированию   должно   прийти  упражнение  в   укреплении
характера,  внутренней   правдивости,   покое   душевной   жизни   и  полной
сознательности;  ведь только тогда, когда душа  проникнута этими качествами,
она будет  постепенно напечатлевать  всей  человеческой организации  то, что
образуется как процесс в медитации.

     Если  эти  упражнения   приводят  к   правильному  результату,  человек
переживает  себя  в  эфирном организме.  Переживание мысли приобретает новую
форму.  Человек переживает мысли не в абстрактной форме, как раньше, но так,
что  он чувствует в них силы. Прежние мысли можно было только мыслить, у них
не было силы для какой-либо активности. Мысли, которые мы переживаем теперь,
имеют такую же мощь, как силы роста,  преобразующие  человека из  маленького
ребенка  во  взрослого.  Но  именно   поэтому  необходимо,  чтобы  медитация
производилась правильно.  Ведь если в ней будут  действовать подсознательные
силы,   если   она   не   будет  исполненным   разума,   протекающим   чисто
душевно-духовно актом, разовьются импульсы, воздействующие на самый организм
человека так же, как природные силы  роста.  Этого не должно быть ни в  коем
случае.   Собственный   физический   и  эфирный  организм  должны   остаться
незатронутыми медитацией. При правильной медитации человек  начинает жить во
вновь развитом мысле-силовом содержании  {шрифт наклонный}вне{шрифт обычный}
собственного физического и эфирного организма.  Мы переживаем эфирное, и наш
собственный  организм  достигает относительной объективности по  отношению к
личному переживанию. Мы видим его,  и он отражает  в форме мысли то, что  мы
переживаем в эфире.

     Это переживание будет здоровым, если мы придем к такому  состоянию, при
котором сможем совершенно свободно и по собственной инициативе переходить от
бытия в эфире к бытию в физическом теле и наоборот. Если что-либо принуждает
нас к эфирному  бытию, то такое состояние неправильно. Нужно уметь пребывать
в себе и вне себя по совершенно свободному решению.

     Первое переживание, которого можно достичь подобной внутренней работой,
есть созерцание нашей истекшей земной жизни. Мы видим ее, как она, начиная с
детства,  была  построена силами роста.  Мы видим ее как бы  в мыслеобразах,
уплотненных до сил роста. Мы имеем перед собой не просто образы воспоминаний
нашей  собственной  жизни, но образы ряда эфирных  фактов, разыгрывавшихся в
нашем собственном существе и не вступивших  в наше обычное сознание. То, что
живет в  сознании и в воспоминании, есть только  абстрактное  сопровождающее
явление реального  свершения.  Это только  как  бы верхняя волна, которая  в
своем формировании  является  результатом процесса, прошедшего в глубине. Мы
созерцаем деятельность эфирного организма во время земной жизни.

     В созерцании течения этой жизни раскрывается действие эфирного  космоса
на  человека,  и  то,  что  тут  действует,  можно  пережить  как содержание
философии. Это  мудрость,  но  не  в абстрактной  форме понятия, а  в  форме
эфирного действия в космосе.

     Для  обычного  сознания  только младенец, не научившийся  еще говорить,
находится  к космосу  в  таком  же  отношении,  как  и  тот,  кто  регулярно
переживает  имагинацию. Но младенец еще не выделил мыслительных сил из общих
(эфирных)   сил  роста.  Эго  происходит   лишь  при  обучении  речи.  Тогда
абстрактные  силы  мысли  отделяются от существовавших до тех пор общих  сил
роста. В своей последующей  жизни человек обладает этими абстрактными силами
мысли; но они присутствуют только в  физическом организме; они не восприняты
эфирным  бытием. Поэтому  человек  не  может  сознавать  своего  отношения к
космосу. Человек, переживающий имагинацию, учится этому.

     Младенец -- бессознательный философ; философ, переживающий  имагинацию,
становится снова младенцем, но пробужденным к полному сознанию.



     Упражнения в инспирации к развитым до сих пор способностям присоединяют
новую,   а  именно,  умение   удалять  из  сознания  образ,  на  котором  мы
сосредотачивались в медитации. Необходимо определенно подчеркнуть, что здесь
нужно   развить  способность  произвольно  удалять  выбранные  ранее  образы
медитации, но  удалять опять-таки  совершенно  свободно и по своему желанию.
Удаления  представлений,  вошедших  в  сознание  не  по свободному  решению,
недост

Размер файла: 118.63 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров