Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Рудольф Штайнер. Путь к самопознанию человека в восьми медитациях

СОДЕРЖАНИЕ

     ПЕРВАЯ МЕДИТАЦИЯ 1
     Медитирующий  пытается  получить  верное  представление  о
физическом теле 1
     ВТОРАЯ МЕДИТАЦИЯ 6
     Медитирующий  пытается  получать  истинное представление о
стихийном или эфирном теле 6
     ТРЕТЬЯ МЕДИТАЦИЯ 9
     Медитирующий  пытается  составить  себе  представления   о
ясновидческом познании стихийного мира 9
     ЧЕТВЕРТАЯ МЕДИТАЦИЯ 13
     Медитирующий  пытается  составить  представление о "страже
порога" 13
     ПЯТАЯ МЕДИТАЦИЯ 17
     Медитирующий   пытается   составить    представление    об
"астральном теле" 17
     ШЕСТАЯ МЕДИТАЦИЯ 20
     Медитирующий  пытается  составить представление о "теле я"
или "теле мысли" 20
     СЕДЬМАЯ МЕДИТАЦИЯ 25
     Медитирующий пытается составить представления о  характере
переживания в сверхчувственных мирах 25
     ВОСЬМАЯ МЕДИТАЦИЯ 30
     Медитирующий пытается составить представление о созерцании
повторных земных жизней человека 30


ПЕРВАЯ МЕДИТАЦИЯ
     Медитирующий  пытается  получить  верное  представление  о
физическом теле
     Когда душа через чувства и через их представления отдается
явлениям внешнего мира, то она не может, при истинном обращении
мысли на себя, сказать, что она воспринимает  эти  явления  или
что она переживает вещи внешнего мира. Ибо, в действительности,
во  время отдачи себя внешнему миру она о себе не знает ничего.
Солнечный свет, в многообразии цветовых  явлений  разливающийся
от  вещей  в  пространстве, он в сущности изживает себя в душе.
Радуется ли душа какому-нибудь событию, в  мгновение  радования
она  сама  --  радость,  поскольку  она  знает  о  том. Радость
изживает себя в ней. Душа и ее переживание мира  --  одно:  она
переживает  себя  не  как  нечто,  что  радуется,  восхищается,
наслаждается  или  страшится.  Она  сама-радость,   восхищение,
наслаждение,  страх. Если бы душа могла всегда сознаваться себе
в этом, то времена, когда она отходит от  переживания  внешнего
мира  и  наблюдает самое себя, явились бы ей впервые в истинном
свете. Они явились бы ей жизнью совсем особого  рода  и  прежде
всего  совсем  не  сравнимого  с  обычной  жизнью  души. В этой
особого  рода  жизни  начинают  возникать  в  сознании  загадки
душевного  бытия.  И  эти  загадки  суть  источник  всех прочих
мировых загадок. Внешний мир и внутренний  мир  предстают  пред
духом  человека,  когда  душа на некоторое время перестает быть
одно с внешним миром и уходит в одиночество самобытия.
     Этот  уход  не  есть  простое  событие,  которое,  однажды
совершенное,  могло  бы затем быть повторено в том же роде. Это
скорее  начало  странствия  в  неведомые  дотоле   миры.   Если
странствие начато, то каждый сделанный шаг становится поводом к
дальнейшим.  И он является также подготовкой к этим дальнейшим.
Он делает душу впервые  способной  к  последующим  шагам.  И  с
каждым  шагом узнаешь все больше об ответе на вопрос: что такое
человек в истинном  смысле  слова?  Открываются  миры,  которые
сокрыты  от  обычного воззрения на жизнь. И однако только в них
одних заключено то, что может раскрыть истину и о воззрении  на
жизнь.  Если  даже  ни  один  ответ  и  не будет всеобъемлющим,
окончательным,  то  все  же   ответы,   которые   завоевываются
внутренним  странствием  души, таковы, что превосходят все, что
могут дать нам внешние чувства и связанный с ними рассудок. И в
этом  ином  нуждается   человек.   Он   замечает   это,   когда
действительно обращает мысль свою на себя.
     Прежде  всего  для  этого  странствия  необходимы трезвые,
сухие  размышления.  Они  дают  верную   исходную   точку   для
дальнейшего движения вперед в сверхчувственные области, которые
и  являются  в  конце  концов  целью  души. Иные души хотели бы
обойтись без этой исходной  точки  и  тотчас  же  проникнуть  в
сверхчувственное.  Здоровая душа, даже если она из отвращения к
подобному размышлению сначала и избегала его, впоследствии  все
же   ему   отдастся.   Ибо   сколько  бы  человек  ни  узнал  о
сверхчувственном, отправляясь от иной исходной  точки,  твердую
почву  под  ногами  можно  приобрести  только через размышления
такого рода, как нижеследующее.
     В жизни души могут настать мгновения,  когда  она  говорит
сама себе так: ты должна быть в состоянии устраниться от всего,
что  может  дать  тебе  внешний  мир,  если  ты  не хочешь быть
вынужденной к  признанию,  с  которым  нельзя  дальше  жить,  а
именно,  что ты лишь само себя изживающее противоречие. То, что
ты воспринимаешь вовне, существует без тебя; оно было без  тебя
и  будет  без  тебя.  Зачем  краски ощущаются в тебе, если твое
ощущение может  не  иметь  для  них  никакого  значения?  Зачем
вещества  и силы внешнего мира строят твое тело? Оно оживляется
для твоего внешнего явления. Внешний  мир,  слагаясь,  образует
тебя.  Ты  замечаешь,  что  нуждаешься  в этом теле. Ибо помимо
внешних чувств, которые оно одно может создать тебе, ты  прежде
всего ничего не мог бы пережить в себе. Каков ты сейчас, ты был
бы  пуст  без  твоего  тела. Оно дает тебе внутреннюю полноту и
содержание. И тогда могут возникнуть все  те  размышления,  без
которых не может обойтись человеческое бытие, если оно не хочет
в известные наступающие для каждого человека времена вступить в
невыносимое противоречие с самим собой. Это тело живет так, что
является  теперь выражением душевного переживания. Процессы его
такого рода, что  душа  живет  им  и  в  нем  себя  переживает.
Настанет  время,  когда  это  будет иначе. Своевременно то, что
живет в  теле,  будет  подчинено  совсем  другим  законам,  чем
теперь,  когда  все  протекает  для  меня,  для моего душевного
переживания.  Оно  будет  подчинено  тем  законам,  по  которым
вещества  и  силы  обращаются  во внешней природе, заказцам, не
имеющим больше отношения ко мне и к моей жизни. Тело,  которому
я  обязан,  моим  душевным  переживанием, будет принято в общий
круговорот мира и не будет иметь ничего общего со всем тем, что
я переживаю в себе.
     Такое размышление может вызвать во внутреннем  переживании
все  ужасы мысли о смерти. Чисто личные чувства, которые обычно
бывают связаны в душе с этой мыслью, действуют так, что при них
не легко устанавливается то спокойное, невозмутимое настроение,
которое необходимо при познавательном  размышлении.  Более  чем
понятно,  что  человек  ищет  знания  о смерти и о какой-нибудь
жизни души независимо от разложения тела. То положение, которое
он занимает по отношению к вопросам, о которых здесь идет речь,
способно  больше,  чем  что-либо   иное   в   мире,   помрачить
объективный  взгляд  и  заставить  принять ответы, подсказанные
желанием. Но ни о чем  нельзя  приобрести  в  духовной  области
истинного    познания,   если   не   будешь,   как   совершенно
непричастный, принимать так же охотно  "нет",  как  и  "да".  И
стоит  только  добросовестно  заглянуть  в  себя,  чтобы  стало
совершенно ясно, что сознание, будто со смертью тела угасает  и
душевная  жизнь, ты не принял бы с тем же спокойствием, как то,
которое говорит о продолжении существования души после  смерти.
Конечно,  есть  люди, которые вполне честно верят в уничтожение
души вместе с прекращением телесной  жизни  и  которые  с  этой
мыслью устраивают свою жизнь. Однако и о них можно сказать, что
в  чувствах своих они отнюдь не беспристрастно относятся к этой
мысли. Разумеется, они не допускают ужасам  уничтожения  увлечь
их  до  того,  чтобы  желание,  которое стремится к продолжению
жизни, пересилило в них доводы убедительного для них  познания.
Поскольку  и  представления  таких  людей  бывают  часто  более
объективны, чем представления  тех,  которые,  не  ведая  того,
морочат  себя  или  позволяют  морочить  себя доводами в пользу
продолжения жизни по той причине, что в тайниках их души  горит
желание  такого  продолжения.  Однако и у отрицающих бессмертие
предвзятость бывает не  менее  значительна.  Она  только  иного
рода.  Между  ними  есть  такие, которые создают себе известное
представление о  том,  что  называется  жизнью  и  бытием.  Это
представление    приводит    их   к   необходимости   измыслить
определенные условия,  при  которых  единственно  возможна  эта
жизнь. Из их воззрения на бытие вытекает, что по отпадении тела
для  жизни  души  нет  больше налицо необходимых условий. Такие
люди не замечают,  что  они  предварительно  уже  создали  себе
определенное  представление  о  том,  как  единственно возможна
жизнь, и что они только потому не могут верить в ее продолжение
после смерти, что их  представление  не  допускает  возможности
представить  свободное  от  тела  бытие.  Они  связаны, если не
своими желаниями, то представлениями, от которых никак не могут
освободиться.   Существует   в   этой   области    еще    много
предвзятостей.  Привести можно всегда лишь единичные примеры из
всего того, что бывает в этом роде.
     Мысль, что тело, в процессах которого изживает себя  душа,
подпадет  некогда  внешнему  миру и будет следовать законам, не
имеющим никакого отношения к внутреннему  переживанию,  --  эта
мысль таким образом ставит перед душой, переживание смертна что
никакому   желанию,   никакому   личному   интересу  нет  нужды
примешиваться к этому  размышлению.  Так  что  это  переживание
может  привести к чистому безличному вопросу познания. Но тогда
вскоре явится и ощущение, что мысль  о  смерти  значительна  не
сама  по себе, но лишь потому, что может пролить свет на жизнь.
Неизбежно придешь к тому воззрению,  что  загадка  жизни  может
быть познана через сущность смерти.
     То, что душа требует продолжения своего бытия, должно было
бы во  всяком  случае  делать  ее недоверчивой ко всем мнениям,
которые она создает себе об этом продолжении.  Ибо  какое  дело
явлениям  мира  до  того,  что чувствует душа. Пускай, согласно
своим  запросам,  она  сама   себя   чувствует   бессмысленной,
принужденная   думать,   будто   она   может  подобно  пламени,
возникающему  из  горючего  вещества,  вспыхивать  из  вещества
своего  тела  и потом вновь угасать. Это все же могло бы быть и
так, хотя бы и ощущалось, как бессмыслица. Когда душа  обращает
взор  к телу, то она должна считаться лишь с тем, что оно может
явить ей. Кажется, будто в природе  действуют  законы,  которые
приводят вещества и силы в круговорот смены, и будто эти законы
господствуют  над телом и через некоторое время втягивают его в
этот общий круговорот.
     Эту мысль можно повертывать как  угодно:  с  точки  зрения
естественнонаучной,  она, пожалуй, и применима, но по отношению
к   истинной   действительности   она    является    совершенно
невозможной.  Можно  находить, что эта мысль одна только научно
ясна, трезва, а все остальное лишь субъективная вера; это легко
вообразить  себе.  Но  при  истинной  непредвзятости   на   ней
остановиться  нельзя.  А в этом все дело. Важно не то, что душа
существом своим ощущает  как  необходимое,  а  то,  что  являет
внешний  мир,  из  которого заимствовано тело. Этот внешний мир
после смерти вбирает в себя свои вещества и силы. И в  нем  они
тогда  следуют законам, для которых совершенно безразлично, что
происходит в человеческом  теле  во  время  жизни.  Эти  законы
(физического  и  химического  порядка) относятся к телу так же,
как и ко всякому другому безжизненному предмету внешнего  мира.
Невозможно  думать  иначе,  как  что это безразличное отношение
внешнего мира к  человеческому  телу  наступает  не  только  со
смертью,  но что оно таково уже и во время жизни. Представление
об участии чувственного внешнего мира в человеческом теле можно
почерпнуть только  из  мысли:  на  все,  что  является  в  тебе
носителем  твоих  внешних  чувств, посредником для тех событий,
которыми живет твоя душа, воспринимаемый тобою мир влияет  так,
как являет тебе это твое представление, которое простирается за
пределы  твоей  жизни. Всякое другое представление об отношении
чувственного внешнего  мира  к  телу  дает  уже  само  по  себе
почувствовать  свою  несостоятельность перед действительностью.
Представление же, что действительное участие  внешнего  мира  в
теле   обнаруживается  только  после  смерти,  не  находится  в
противоречии ни с чем из того, что на самом  деле  переживается
во   внешнем  и  внутреннем  мире.  Душа  не  чувствует  ничего
невыносимого при мысли, что ее вещества и силы  подчинены  ходу
событий   внешнего   мира,   не  имеющих  ничего  общего  с  ее
собственной жизнью. При полной и непредвзятой отдаче себя жизни
душа не может открыть в глубинах своих ни  одного  возникающего
из  тела  желания,  которое  делало  бы  ей  тягостной  мысль о
разложении  после  смерти.  Невыносимым  могло  бы  стать  лишь
представление,  будто  возвращающиеся во внешний мир вещества и
силы уносят с собой и изнывающую душу.
     Приписывать внешнему миру совсем иное участие в жизни тела
при жизни, нежели после смерти,  бессмысленно.  Подобная  мысль
постоянно  отталкивалась бы от действительности, в то время как
мысль о совершенной тождественности  участия  внешнего  мира  в
теле  при  жизни,  как  и после смерти -- вполне здравая мысль.
Когда душа приняла эту  мысль,  она  чувствует  себя  в  полной
гармонии  с  откровением  действительности.  Она чувствует, что
благодаря этим представлениям она не вступает в противоречие  с
данными  действительности,  которые  говорят  сами  за себя и к
которым нельзя присоединить никакой искусственной мысли.
     Не всегда отдают себе отчет, в каком  прекрасном  созвучии
находится  естественное,  здоровое  чувство  души с откровением
природы. Это может показаться настолько само по себе  понятным,
что на это как будто и не стоит обращать внимания, и все же это
по  видимости  незначительное  явление  может  многое осветить.
Ничего невыносимого не содержится в мысли, что тело  разложится
на  элементы, но бессмысленность заключена в представлении, что
то же постигнет и душу. Кто  совершенно  сознательно  воспримет
эту    мысль,   тот   ее   почувствует   как   непосредственную
достоверность. Но так думают как верующие в бессмертие,  так  и
отрицающие  его.  Последние, может быть, скажут, что в законах,
которые действуют  в  теле  после  смерти,  заключены  также  и
условия  его  отправлений  при  жизни;  но  они ошибаются, если
полагают, что могут  на  самом  деле  представить  себе,  будто
законы  эти  находятся  в течение жизни в ином отношении к телу
как носителю души, нежели после смерти.
     Само по себе возможно лишь представление, что и то  особое
сочетание   силы,  которое  выявляется  в  теле,  настолько  же
безучастно к телу -- носителю души, как и то сочетание, которое
обусловливает  процессы  в   мертвом   теле.   Это   безучастие
существует  не по отношению к душе, но по отношению к веществам
и силам тела. Душа переживает себя в  теле;  тело  же  живет  с
внешним  миром,  в нем, посредством его, и для него душевное не
имеет иного значения, как и события внешнего мира. Надо  прийти
к  воззрению,  что  тепло  и  холод  внешнего  мира  имеют  для
кровообращения  такое  же  значение,  как   страх   или   стыд,
испытываемые душой.
     Итак,  прежде всего чувствуешь в себе законы внешнего мира
действующими  в  том  совершенно  особом   сочетании,   которое
сказывается в образовании человеческого тела. Ощущаешь это тело
как часть внешнего мира. Но внутреннему сочетанию его остаешься
чужд.  Внешняя  наука отчасти выясняет теперь то, каким образом
законы внешнего  мира  скрещиваются  в  том  совершенно  особом
существе,  каким является человеческое тело. Можно ожидать, что
в будущем знание это будет все более подвигаться вперед.  Но  в
том, как должна думать душа о своем отношении к телу, ничего не
может изменить подвигающееся вперед знание. Напротив, все яснее
должно оно будет показать, что законы внешнего мира находятся в
одинаковом отношении к душе до и после смерти. Иллюзия ожидать,
что  с  успехами познания природы выяснится из законов внешнего
мира, как происходящие в теле процессы  обусловливают  душевную
жизнь.  Эти процессы всегда будут являться такими, которые душа
ощущает как нечто столь же внешнее по отношению к  ней,  как  и
то, что происходит в теле после смерти.
     Поэтому   во   внешнем   мире  тело  должно  являться  как
взаимодействие сил и веществ, существующее и объяснимое само по
себе как член этого внешнего мира. Природа производит  растение
и  снова разлагает его. Она господствует над человеческим телом
и уничтожает его в своем существе.  Когда  человек  подходит  с
таким  размышлением  к  природе, то он может забыть себя и все,
что есть в нем, и ощутить при себе свое тело как часть внешнего
мира. Когда он думает так о своем отношении к себе и к природе,
он переживает в себе  то,  что  можно  назвать  его  физическим
телом.

ВТОРАЯ МЕДИТАЦИЯ
     Медитирующий  пытается  получать  истинное представление о
стихийном или эфирном теле
     Через представление, которое должна составить себе душа по
поводу  факта  смерти,  может  она  быть  приведена  к   полной
неуверенности  относительно  своего  собственного существа. Это
произойдет в том случае, если она думает, что не  может  ничего
знать  ни о каком другом мире, кроме как о мире внешних чувств,
и о том, что может  познать  об  этом  мире  рассудок.  Обычная
душевная  жизнь  обращает  свой  взор  на  физическое тело. Она
видит, как  оно  переходит  после  смерти  в  общий  круговорот
природы,  не  принимающий участия в том, что душа переживает до
смерти как собственное  бытие.  Правда,  она  может  знать  (из
предыдущей  медитации),  что  физическое  тело и во время жизни
имеет к ней то же отношение, как и  после  смерти,  но  это  не
ведет  ее  дальше  признания  внутренней  самостоятельности  ее
собственного переживания до смерти. Что происходит с физическим
телом после смерти, показывает ей наблюдение внешнего мира. Для
внутреннего переживания такого наблюдения не существует. Такой,
какова она есть, эта жизнь души не  может  устремить  взора  за
предел   смерти.  Если  душа  не  в  состоянии  составить  себе
представлений,  выходящих  за  пределы   того   мира,   который
принимает в себя тело после смерти, то она не имеет возможности
заглянуть  во  что-либо  иное по ту сторону смерти, кроме как в
пустое "ничто" по отношению ко всему душевному.
     Чтобы могло быть иначе, душа должна была  бы  воспринимать
внешний  мир  другими  средствами,  нежели внешними чувствами и
связанным с ними рассудком.  Они  сами  принадлежат  к  телу  и
уничтожаются  вместе  с  ним.  То,  что они говорят, никогда не
может привести ни к чему  иному,  кроме  как  к  выводу  первой
медитации.  А  он состоит лишь в том, что душа может признаться
себе: ты привязана к своему телу, последнее  подчинено  законам
природы, имеющим к тебе такое же отношение, как и прочие законы
природы.  Та  часть  внешнего мира, которая имеет часть в тебе,
проявляется всего яснее, когда ты размышляешь о том, что делает
этот мир с твоим телом после смерти. Для  жизни  дает  он  тебе
внешние чувства и рассудок, которые делают для тебя невозможным
видеть  то,  что  происходит  с  твоим душевным переживанием за
пределом смерти. Это признание может  привести  только  к  двум
результатам.  Или всякое дальнейшее исследование о загадке души
будет подавлено, и надо будет отказаться от какого-либо  знания
в   этой  области.  Или  же  будут  сделаны  усилия  достигнуть
внутренним душевным переживанием того, в чем отказывает внешний
мир. Эти усилия могут привести к тому, что  сделают  внутреннее
переживание сильнее и энергичнее, чем оно бывает в обыкновенном
существовании.
     В  обыкновенной  жизни  человек  обладает  известной силой
своих внутренних переживаний и жизни своих ощущений  и  мыслей.
Он занят, например, какой-нибудь мыслью, лишь поскольку имеется
к  тому  какой-нибудь  внешний  или  внутренний повод. Но можно
выбрать  из  ряда  мыслей  одну  какую-нибудь   мысль   и   без
дальнейшего  повода  вновь  и  вновь  продумывать ее, внутренне
напряженно переживать ее. Можно делать эту  мысль  единственным
предметом  своего  внутреннего переживания повторно. И пока это
делаешь, можно не допускать до себя никаких внешних впечатлений
или воспоминаний, готовых  возникнуть  в  душе.  Такую  полную,
исключающую  все  остальное  отдачу  себя  известным мыслям или
также   ощущениям   можно   сделать    правильной    внутренней
деятельностью.  Чтобы  такое  внутреннее  переживание привело к
действительно значительным последствиям,  оно  должно  быть  во
всяком  случае  предпринято  на основании известных, испытанных
законов. Такие законы  указываются  наукой  о  духовной  жизни.
Многие  из  них  приведены  в  моем  сочинении "Как достигаются
познания высших миров". Таким путем достигается укрепление  сил
внутреннего   переживания.   Последнее   до  известной  степени
сгущается. Что благодаря  этому  происходит,  можно  узнать  из
наблюдений  над  собой,  которые наступают, если вышеозначенную
внутреннюю деятельность продолжать достаточно долгое  время.  В
большинстве  случаев потребуется, конечно, много терпения, пока
не проявятся убедительные  результаты.  И  кто  не  согласен  в
течение   долгих   лет   прилагать  это  терпение,  тот  ничего
особенного и не достигнет.
     Здесь можно привести только пример таких результатов

Размер файла: 115.94 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров