Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

О. Генри. Исповедь юмориста

Перевод М. Лорие


   Инкубационный период длился, не причиняя мне
беспокойства, двадцать пять лет, а затем появилась сыпь, и
окружающие поставили диагноз.
   Только они назвали болезнь не корью, а чувством юмора.
   Когда старшему компаньону фирмы исполнилось пятьдесят
лет, мы, служащие, преподнесли ему серебряную чернильницу.
   Церемония эта происходила в его кабинете. Произнести
поздравительную речь было поручено мне, и я старательно
готовил ее целую неделю.
   Моя коротенькая речь произвела фурор. Она была
пересыпана веселыми намеками, остротами и каламбурами,
которые имели бешеный успех.
   Сам старик Марлоу - глава солидного торгового дома
"Оптовая продажа посудных и скобяных товаров" - снизошел до
улыбки, а служащие, прочтя в этой улыбке поощрение, хохотали
до упаду.
   Вот с этого-то утра за мною и утвердилась репутация
юмориста.
   Сослуживцы неустанно раздували пламя моего самомнения.
Один за другим они подходили к моей конторке, уверяли, что я
произнес замечательную речь, и прилежно растолковывали мне,
чем именно была смешна каждая из моих шуток.
   Выяснилось, что я должен продолжать в том же духе.
Другим разрешалось вести нормальные разговоры о делах и о
погоде, от меня же по всякому поводу ожидали замечаний
игривых и легкомысленных.
   Мне полагалось сочинять эпиграммы на глиняные миски, и
зубоскалить по поводу эмалированных кастрюль. Я занимал
должность младшего бухгалтера, и товарищи мои бывали
разочарованы, если я не обнаруживал повода для смеха в
подсчитанной мною колонке цифр иди в накладной на плуги.
   Постепенно слава обо мне разнеслась, и я стал "фигурой".
Наш городок был для этого достаточно мал. Меня цитировали в
местной газете. Без меня не обходилось ни одно сборище.
   Я, очевидно, и в самом деле был от природы наделен
некоторой долей остроумия и находчивости. Эти свойства я
развивал постоянной тренировкой. Шутки мои, надо сказать,
носили безобидный характер, в них не было язвительности, они
не ранили. Еще издали завидев меня, встречные начинали
улыбаться, а к тому времени, когда мы сходились, у меня
обычно была готова фраза, от которой улыбка их разрешалась
смехом.
   Женился я рано. У нас был прелестный сынишка трех лет и
пятилетняя дочка. Мы, конечно, жили в домике, увитом
плющом, и были счастливы. Мое бухгалтерское жалованье
гарантировало нас от зол, сопряженных с чрезмерным
богатством.
   Время от времени я записывал какую-нибудь свою шутку или
выдумку, показавшуюся мне особенно удачной, и посылал в один
из тех журналов, что печатают такую чепуху. Не было случая,
чтобы ее не приняли. От некоторых редакторов поступили
просьбы и дальше снабжать их материалом.
   Однажды я получил письмо от редактора известного
еженедельника Он просил прислать ему какую-нибудь
юмористическую вещичку на целый столбец и давал понять, что,
если она подойдет, он будет печатать такой столбец из номера
в номер. Я послал, и через две недели он предложил мне
годовой контракт и гонорар, значительно превышавший то
жалованье, которое платила мне скобяная фирма.
   Я был вне себя от радости. Жена мысленно уже венчала
меня неувядающими лаврами литературного успеха. На ужин мы
закатили крокеты из омаров и бутылку черносмородинной
наливки. Освобождение от бухгалтерской лямки - об этом
стоило подумать! Мы с Луизой очень серьезно обсудили этот
вопрос и пришли к выводу, что мне следует отказаться от
места и посвятить себя юмору.
   Я бросил службу в торговом доме. Сослуживцы устроили мне
прощальный обед. Моя речь была сплошным фейерверком.
Местная газета напечатала ее - от первого до последнего
слова. На следующее утро я проснулся и посмотрел на часы.
   - Проспал! - воскликнул я в ужасе и кинулся одеваться.
   Луиза напомнила мне, что я уже не раб скобяных изделий и
подрядов на поставку. Отныне я - профессиональный юморист.
   После завтрака она гордо ввела меня в крошечную комнату
за кухней. Милая Луиза! Оказывается, мне уже был
приготовлен стол и стул, блокнот, чернила и пепельница, а
также все остальное, что полагается настоящему писателю:
вазочка с только что срезанными розами и жимолостью,
прошлогодний календарь на стене, словарь и пакетик
шоколадных конфет - лакомиться в промежутках между
приступами вдохновения. Милая Луиза!
   Я засел за работу. Обои в моем кабинете были расписаны
арабесками... или одалисками, а может быть, трапецоидами.
Упершись взглядом в одну из этих фигур, я сосредоточил свои
мысли на юморе.
   Я вздрогнул, - кто-то окликнул меня.
   - Если ты не очень занят, милый, - сказал голос Луизы, -
иди обедать.
   Я взглянул на часы. Да, страшная старуха с косой уже
забрала себе пять часов моей жизни. Я пошел обедать.
   - Не надо тебе переутомляться, - сказала Луиза. - Гете -
или кто это, Наполеон? - говорил, что для умственной работы
пять часов в день вполне достаточно. Хорошо бы нам после
обеда сходить с ребятами в лес.
   - Да, я немножко устал, - признался я. И мы пошли в лес.
   Но скоро я втянулся. Через месяц я уже сбывал рукописи
без задержки, как партии скобяных товаров.
   Я познал успех. О моих фельетонах в еженедельнике
заговорили. Критики снизошли до утверждения, что я внес в
юмористику новую, свежую струю. Для приумножения своих
доходов я посылал кое-что и в другие журналы.
   Я совершенствовал свою технику. Забавная выдумка,
воплощенная в двух стихотворных строках, приносила мне
доллар. Я мог приклеить ей бороду и подать ее в холодном
виде как четверостишие, тогда ее ценность возрастала вдвое.
А перелицевать юбку да прибавить оборочку из рифм - и ее не
узнаешь: это уже салонные стишки с иллюстрацией из модного
журнала.

Размер файла: 18.59 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров