Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

О. Генри. Купидон A La Carte

Перевод М. Лорие


   - Женские наклонности, - сказал Джефф Питерс, после того
как по этому вопросу высказано было уже несколько мнений, -
направлены обыкновенно в сторону противоречий Женщина хочет
того, чего у вас нет. Чем меньше чего-нибудь есть, тем
больше она этого хочет, Она любит хранить сувениры о
событиях, которых вовсе не было в ее жизни. Односторонний
взгляд на вещи не совместим с женским естеством.
   - У меня несчастная черта, рожденная природой! и
развитая путешествиями, - продолжал Джефф, задумчиво
поглядывая на печку сквозь свои высоко задранные кверху
ноги. - Я глубже смотрю на некоторые вещи, чем большинство
людей. Я надышался парами бензина, ораторствуя перед
уличной толпой почти во всех городах Соединенных Штатов. Я
зачаровывал людей музыкой, красноречием, проворством рук и
хитрыми комбинациями, в то же время продавая им ювелирные
изделия, лекарства, мыло, средство для ращения волос и
всякую другую дрянь. И во время моих путешествий я, для
развлечения, а отчасти во искупление грехов, изучал женщин.
Чтобы раскусить одну женщину, человеку нужна целая жизнь; но
начатки знания о женском поле вообще он может приобрести,
если посвятит этому, скажем, десять лет усердных и
пристальных занятий. Очень много полезного по этой части я
узнал, когда работал на Западе - с бразильскими брильянтами
и патентованными растопками, - это после моей поездки из
Саванны, через хлопковый пояс, с дельбиевским невзрывающимся
порошком для ламп. То было время первого расцвета Оклахомы.
Гатри рос в центре этого штата, как кусок теста на дрожжах.
Это был типичный городок рожденный бумом: чтобы умыться,
нужно было стать в очередь; если вы засиживались в ресторане
за обедом дольше десяти минут, к вашему счету прибавляли за
постой; если вы ночевали на полу в гостинице, утром вам
ставили в счет полный пансион.
   По убеждениям моим и по природе я склонен везде
разыскивать наилучшие места для кормежки. Я огляделся и
нашел заведение, которое меня устраивало как нельзя лучше.
Это был ресторан-палатка, только что открытый семьей,
которая прибыла в город по следу бума. Они наскоро
построили домик в котором жили и готовили, и приткнули к
нему палатку где и помещался собственно ресторан. Палатка
эта была разукрашена плакатами, рассчитанными на то, чтобы
вырвать усталого пилигрима, из греховных объятий пансионов и
гостиниц для приезжающих. "Попробуйте наше домашнее
печенье", "Горячие пирожки с кленовым сиропом, какие вы ели
в детстве", "Наши жареные цыплята при жизни не кукарекали" -
такова была эта литература, долженствовавшая способствовать
пищеварению гостей. Я сказал себе, что надо будет бродячему
сынку своей мамы пожевать чего-нибудь вечером в этом
заведении. Так оно и случилось. И здесь-то я познакомился
с Мэйми Дьюган.
   Старик Дьюган - шесть футов, инднанского бездельника -
проводил время лежа на лопатках в качалке и вспоминая
недород восемьдесят шестого года. Мамаша Дьюган готовила, а
Мэйми подавала.
   Как только я увидел Мэйми, я понял, что во всеобщей
переписи допустили ошибку. В Соединенных Штатах была,
конечно, только одна девушка! Подробно описать ее довольно
трудно. Ростом она была примерно с ангела, и у нее были
глаза, и этакая повадка. Если вы хотите знать, какая это
была девушка, вы их можете найти целую цепочку, - она
протянулась от Бруклинского моста на запад до самого здания
суда в Каунсил-Блафс, штат Индиана. Они зарабатывают себе
на жизнь, работая в магазинах, ресторанах, на фабриках и в
конторах. Они происходят по прямой линии от Евы, и они-то и
завоевали права женщины, а если вы вздумаете эти права
оспаривать, то имеете шанс получить хорошую затрещину. Они
хорошие товарищи, они честны и свободны, они нежны, и дерзки
и смотрят жизни прямо в глаза. Они встречались с мужчиной
лицом к лицу и пришли к выводу, что существо это довольно
жалкое. Они убедилась, что описания мужчины, имеющиеся
романах для железнодорожного чтения и рисующие его сказочным
принцем, не находят себе подтверждения в действительности.
   Вот такой девушкой и была Мэйми. Она вся переливалась
жизнью, весельем и бойкостью; с гостями за словом в карман
не лазила; помереть можно было со смеху, как она им
отвечала? Я не люблю производить раскопки в недрах личных
симпатий. Я придерживаюсь теории, что противоречия и
несуразности заболевания, известие под названием любви, дело
такое же частное и персональное, как зубная щетка. По-
моему, биографии сердец должны находить себе место рядом с
историческими; романами из жизни печени только на журнальных
страницах, отведенных для объявлений. Поэтому вы мне
простите, если я не представлю вам полного прейскуранта тех
чувств, которые я питал к Мэйми.
   Скоро я обзавелся привычкой регулярно являться в палатку
в регулярное время, когда там поменьше народа. Мэйми
подходила ко мне, улыбаясь, в черном платьице и белом
переднике, и говорила: "Алло, Джефф, почему не пришли в
положенное время? Нарочно опаздываете, чтобы всех
беспокоить? Жареные-цыплята-бифштекс-свиные-
отбивные-яичница-с-ветчиной - и так далее. Она называла
меня Джефф, но из этого ровно ничего не следовало. Надо же
ей было как-нибудь отличать нас друг от друга. А так было
быстрее и удобнее. Я съедал обыкновенно два обеда и
старался растянуть их, как на званом обеде в высшем
обществе, где меняют тарелки и жен, и перекидываются
шуточками между глотками. Мэйми все это сносила. Не могла
же она устраивать скандалы и упускать лишний доллар только,
потому, что он прибыл не по расписанию.
   Через некоторое время еще один парень, - его звали Эд
Коллиер, - возымел страсть к принятию пищи в неурочное
время, и благодаря мне и ему между завтраком и обедом и
обедом и ужином были перекинуты постоянные мосты. Палатка
превратилась в цирк с тремя аренами, и у Мэйми совсем не
оставалось времени, чтобы отдохнуть за кулисами. Этот
Коллиер был напичкан разными намерениями и ухищрениями. Он
работал по части бурения колодцев, или по страхованию или по
заявкам, или черт Его знает - не помню уж по какой части.
Он был довольно густо смазан хорошими манерами и в разговоре
умел расположить к себе. Мы с Коллиером развели в палатке
атмосферу ухаживания и соревнования. Мэйми держала себя на
высоте беспристрастности и распределяла между нами свои
любезности, словно сдавала карты в клубе: одну мне, одну
Коллиеру и одну банку. И ни одной карты в рукаве.
   Мы с Коллиером, конечно, познакомились и иногда даже
проводили вместе время за стенами палатки. Без своих
военных хитростей Он производил впечатление славного малого,
и его враждебность была забавного свойства.
   - Я заметая, что вы любите засиживаться в банкетных залах
после того, как гости все разошлись, - сказал я ему как-то,
чтобы посмотреть, что он ответит.
   - Да, - сказал Коллиер подумав. - Шум и толкотня
раздражают мои чувствительные нервы.
   - И мои тоже, - сказал я. - Славная девочка, а?
   - Вот оно что, - сказал Коллиер и засмеялся. - Раз уж вы
сказали это, я могу вам сообщить, что она не производит
дурного впечатления на мой зрительный нерв.
   - Мой взор она прямо-таки радует, - сказал я, - и я за
ней ухаживаю. Сим ставлю вас в известность.
   - Я буду столь же честен, - сказал - Коллиер. - И если
только в аптекарских магазинах здесь хватит пепсина, я вам
задам такую гонку, что вы придете к финишу с несварением
желудка.
   Так началась наша скачка. Ресторан неустанно пополняет
запасы. Мэйми нам прислуживает, веселая, милая и любезная,
и мы идем голова в голову, а Купидон и повар работают в
ресторане Дьюгана сверхурочно.
   Как-то в сентябре я уговорил Мэйми выйти погулять со мной
после ужина, когда она кончит уборку. Мы прошлись немножко
и уселись на бревнах в конце города. Такой случай мог не
скоро еще представиться, и я ей сказал все, что имел
сказать. Что бразильские брильянты, патентованные растопки
дают мне доход, который, вполне может обеспечить
благополучие двоих, что ни те, ни другие не могут выдержать
конкуренцию в блеске с глазами одной особы и что фамилию
Дьюган необходимо переменить на Питерс, а если нет, то
потрудитесь объяснить почему.
   Мэйми сначала ничего не ответила. Потом вдруг как-то вся
передернулась, и тут я услышал кое-что поучительное.
   - Джефф, - сказала она, - мне очень жаль, что вы
заговорили. Вы мне нравитесь, вы мне все нравитесь, но на
свете нет человека, за которого бы я вышла замуж, и никогда
не будет. Вы знаете, что такое в моих глазах мужчина? Это
могила. Это саркофаг для погребения в нем бифштекса, свиных
отбивных, печенки и яичницы с ветчиной! Вот - что он такое,
и больше ничего. Два года я вижу перед собой мужчин,
которые едят, едят и едят, так что они превратились для меня
в жвачных двуногих. Мужчина - это нечто сидящее за столом с
ножом и вилкой в руках. Такими они запечатлелись у меня в
сознании. Я пробовала побороть в себе это, но не могла. Я
слышала, как девушки расхваливают своих женихов, но мне это
непонятно. Мужчина, мясорубка и шкаф для провизии вызывают
во мне одинаковые чувства. Я пошла как-то на утренник,
посмотреть на актера, по которому все девушки сходили с ума.
Я сидела и думала, какой он любят бифштекс - с кровью,
средний или хорошо прожаренный, и яйца - в мешочек или
вкрутую? И больше ничего. Нет, Джефф. Я никогда не выйду
замуж. Смотреть, как он приходит завтракать и ест,
возвращается к обеду и ест, является, наконец, к ужину и
ест, ест, ест...

Размер файла: 37.36 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров