Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Расчет выбросов загрязняющих веществ автотранспорта в ат-мосферный воздух: Метод. указ./ Сост. Е.Б.Серебряная, Н.К.Коротких: ГОУ ВПО «СибГИУ», Новокузнецк, 2003 (14)
(Методические материалы)

Значок файла Работа с базами данных в DELPHI. Метод. указ. /Сост. А.В. Степанов, Ю.А. Степанов: ГОУВПО СибГИУ. - Новокузнецк, 2003. - 24 с (12)
(Методические материалы)

Значок файла Программирование циклических алгоритмов. Метод. указ. / Сост. Л.Д. Павлова – 2-е изд. испр. и перераб. : СибГИУ. – Новокузнецк, 2004. – 20 с (10)
(Методические материалы)

Значок файла Правоведение: Рекомендации к самостоятельному изучению дисциплины «Правоведение» студентами очной и заочной форм обучения /сост.: Н.Е. Анохина: СибГИУ.- Новокузнецк, 2002.- 7с (9)
(Методические материалы)

Значок файла Основные экологические термины: Метод. разработка / Сост.: С.А.Лежава, Е.Б. Серебряная: СибГИУ. – Новокузнецк, 2000.- 32 с (13)
(Методические материалы)

Значок файла НОРМАТИВНО-ПРАВОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ОХРАНЫ ТРУДА Методическая разработка для студентов очного и заочного обучения всех специальностей (20)
(Методические материалы)

Значок файла Практикум по курсу «Экология» и рекомендации к составлению раз-дела «Экологичность проекта» пояснительной записки при дипломном проектировании для студентов всех специальностей (17)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

ДАОССКИЕ ПРИТЧИ

Недеянием небо достигает чистоты, недеянием земля достигает покоя. При
слиянии недеяния их обоих развивается [вся] тьма вещей. Неразличимо,
неуловимо [они] исходят из ничего; неразличимы, неуловимы, не обладают
образом. [Вся] тьма вещей зарождается в недеянии. Поэтому и говорится:
"Небо и земля бездействуют и все совершают". А кто из людей способен
достичь недеяния?

                                   * * *

Цзи Синцзы тренировал бойцового петуха для чжоуского царя Сюаньвана. Через
десять дней [царь] спросил:

- Готов ли петух к бою?

- Еще нет. Пока самонадеян, попусту кичится.

Через десять дней [царь] снова задал [тот же] вопрос.

- Пока нет. Еще бросается на [каждую] тень, откликается на [каждый] звук.

Через десять дней [царь] снова задал [тот же] вопрос.

- Пока нет. Взгляд еще полон ненависти, сила бьет через край.

Через десять дней [царь] снова задал [тот же] вопрос.

- Почти [готов]. Не встревожится, пусть даже услышит [другого] петуха.
Взгляни на него - будто вырезан из дерева. Полнота его свойств совершенна.
На его вызов не посмеет откликнуться ни один петух - повернется и сбежит.

                                   * * *

Однажды Чжуану Чжоу приснилось, что он - бабочка, весело порхающая бабочка.
[Он] наслаждался от души и не сознавал, что он - Чжоу. Но вдруг проснулся,
удивился, что [он] - Чжоу, и не мог понять: снилось ли Чжоу, [что он] -
бабочка, или бабочке снится, [что она] - Чжоу. Это и называют превращением
вещей, тогда как между мною, [Чжоу], и бабочкой непременно существует
различие.

                                   * * *

Ле, Защита Разбойников, стрелял [на глазах] у Темнеющего Ока: натянул
тетиву до отказа, поставил на предплечье кубок с водой и принялся
целиться. Пустил одну стрелу, за ней другую и третью, пока первая была еще
в полете. И все время оставался [неподвижным], подобным статуе.

- Это мастерство при стрельбе, но не мастерство без стрельбы, - сказал
Темнеющее Око. - А смог бы ты стрелять, если бы взошел со мной на высокую
гору и встал на камень, висящий над пропастью глубиной в сотню жэней?

И тут Темнеющее Око взошел на высокую гору, встал на камень, висящий над
пропастью глубиной в сотню жэней, отступил назад [до тех пор, пока его]
ступни до половины не оказались в воздухе, и знаком подозвал к себе Ле,
Защиту Разбойников. Но тот лег лицом на землю, обливаясь холодным потом [с
головы] до пят.

- У настоящего человека, - сказал Темнеющее Око, - душевное состояние не
меняется, глядит ли [он] вверх в синее небо, проникает ли вниз к Желтым
источникам, странствует ли ко [всем] восьми полюсам. Тебе же ныне хочется
зажмуриться от страха. Опасность в тебе самом!

                                   * * *

Творящий Благо спросил Чжуанцзы:

- Бывают ли люди без страстей?

- Бывают, - ответил Чжуанцзы.

- Как можно назвать человеком человека без страстей?

- Почему же не называть его человеком, [если] путь дал такой облик, а
природа сформировала такое тело?

- Если называется человеком, как может он быть без страстей?

- Это не то, что я называю страстями. Я называю бесстрастным такого
человека, который не губит свое тело внутри любовью и ненавистью; такого,
который всегда следует естественному и не добавляет к жизни
[искусственного].

- [Если] не добавлять к жизни [искусственного], - возразил Творящий Благо,
- как [поддерживать] существование тела?

- Путь дал [человеку] такой облик, природа сформировала такое тело, -
повторил Чжуанцзы. - А ты относишься к своему разуму как к внешнему,
напрасно расходуешь свой эфир: поешь, прислонясь к дереву: спишь, опираясь
о столик. Природа избрала [для] тебя тело, а ты споришь о том, что такое
твердое и белое.

                                   * * *

Дядя Дракона сказал Вэнь Чжи:

- Тебе доступно тонкое искусство. Я болен. Можешь ли меня вылечить?

- Повинуюсь приказу, - ответил Вэнь Чжи. - Но сначала расскажи о признаках
твоей болезни.

- Хвалу в своей общине не считаю славой, хулу в царстве не считаю позором;
приобретая, не радуюсь, теряя, не печалюсь. Смотрю на жизнь, как и на
смерть; смотрю на богатство, как и на бедность; смотрю на человека, как и
на свинью; смотрю на себя, как и на другого; живу в своем доме, будто на
постоялом дворе; наблюдаю за своей общиной, будто за царствами Жун и Мань.
[Меня] не прельстить чином и наградой, не испугать наказанием и выкупом, не
изменить ни процветанием, ни упадком, ни выгодой, ни убытком, не поколебать
ни печалью, ни радостью. Из-за этой тьмы болезней не могу служить государю,
общаться с родными, с друзьями, распоряжаться женой и сыновьями, повелевать
слугами и рабами. Что это за болезнь? Какое средство может от нее излечить?

Вэнь Чжи велел больному встать спиной к свету и стал его рассматривать.

- Ах! - воскликнул он. - Я вижу твое сердце. [Его] место, целый цунь,
пусто, почти [как у] мудреца! В твоем сердце открыты шесть отверстий,
седьмое же закупорено. Возможно, поэтому [ты] и считаешь мудрость болезнью?
Но этого моим ничтожным искусством не излечить!

                                   * * *

Учитель Лецзы стал учиться.

Прошло три года, и [я] изгнал из сердца думы об истинном и ложном, а устам
запретил говорить о полезном и вредном. Лишь тогда удостоился [я] взгляда
Старого Шана. Прошло пять лет, и в сердце родились новые думы об истинном и
ложною, устами по-новому заговорил о полезном и вредном. Лишь тогда [я]
удостоился улыбки Старого Шана. Прошло семь лет, и, давая волю своему
сердцу, [ уже] не думал ни об истинном, ни о ложном, давая волю своим
устам, не говорил ни о полезном, ни о вредном. Лишь тогда учитель позвал
меня и усадил рядом с собой на циновке. Прошло девять лет, и как бы ни
принуждал [я] свое сердце думать, как бы ни принуждал свои уста говорить,
уже не ведал, что для меня истинно, а что ложно, что полезно, а что вредно;
не ведал, что для других истинно, а что ложно, что полезно, а что вредно.
Перестал [отличать] внутреннее от внешнего. И тогда все [чувства] как бы
слились в одно: зрение уподобилось слуху, слух - обонянию, обоняние-вкусу.
Мысль сгустилась, а тело освободилось. кости и мускулы сплавились воедино.
[Я] перестал ощущать, на что опирается тело, на что ступает нога, о чем
думает сердце, что таится в речах. Только и всего. Тогда-то в законах
природы [для меня] не осталось ничего скрытого.

                                   * * *

Свет спросил у Небытия:

- [Вы], учитель, существуете или не существуете? - Но не получил ответа.
Вгляделся пристально в его облик: темное, пустое. Целый день смотри на него
- не увидишь, слушай его - не услышишь, трогай его - не дотронешься.

- Совершенство! - воскликнул Свет. - Кто мог бы [еще] достичь такого
совершенства! Я способен быть [или] не быть, но не способен абсолютно не
быть. А Небытие, как [оно] этого достигло?

                                   * * *

Младенец, родившись, способен овладеть речью и без великого учителя, [ибо]
живет вместе с говорящими.

                                   * * *

Творящий Благо сказал Чжуанцзы:

- Ты говоришь о бесполезном.

- С тем, кто познал бесполезное, можно говорить и о полезном, - ответил
Чжуанцзы. - Ведь земля и велика, и широка, а человек ею пользуется [лишь] в
размере своей стопы. А полезна ли еще человеку земля, когда рядом с его
стопою роют [ему] могилу вплоть до Желтых источников?

- Бесполезна, - ответил Творящий Благо.

- В таком случае, - сказал Чжуанцзы, - становится ясной и польза
бесполезного.

                                   * * *

Циньцзы спросил Ян Чжу:

- Выдернул бы ты у себя один волосок, если бы это могло помочь миру?

- Миру, конечно, не помочь одним волоском.

- А если бы можно было? Выдернул бы?

Ян Чжу промолчал.

Циньцзы вышел и передал обо всем Мэнсунь Яну.

Мэнсунь Ян сказал:

- Ты не проникся мыслью учителя. Разреши тебе [это] объяснить. Согласился
бы ты поранить себе кожу, чтобы получить тьму золота?

- Согласился бы.

- Согласился бы ты лишиться сустава, чтобы обрести царство?

Циньцзы промолчал.

- Рассудим. Ведь волосок меньше кожи; кожа меньше сустава. Однако ведь, по
волоску собираясь, и образуется кожа, и кожа, собираясь, образует сустав.
Разве можно пренебречь даже волоском, если он - одна из тьмы частей тела?

- Мне нечего тебе ответить, - сказал Циньцзы. - Но если спросить о твоей
речи Лаоцзы и Стража Границы, [они] признали бы справедливыми твои слова;
если спросить о моей речи великого Молодого Дракона и Мо Ди, они признали
бы справедливыми мои слова.

Мэнсунь Ян, обратившись к своим ученикам, заговорил о другом.

                                   * * *

Янь Юань сказал:

- [Я], Хой, продвинулся вперед.

- Что это значит? - спросил Конфуций.

- [Я], Хой, забыл о милосердии и справедливости.

- Хорошо, [но это] еще не все.

На другой день Янь Юань снова увиделся с Конфуцием и сказал:

- [Я], Хой, продвинулся вперед.

- Что это значит? - спросил Конфуций.

- [Я], Хой, забыл о церемониях и о музыке.

- Хорошо, [но это] еще не все.

На следующий день Янь Юань снова увиделся с Конфуцием и сказал:

- [Я], Хой, продвинулся вперед.

- Что это значит? - спросил Конфуций.

- [Я]. Хой, сижу и забываю [о себе самом].

- Что это значит, "сижу и забываю [о себе самом]"? - изменившись в лице,
спросил Конфуций.

- Тело уходит, органы чувств отступают. Покинув тело и знания, [я]
уподобляюсь всеохватывающему. Вот что означает "сижу и забываю [о себе
самом]".

- Уподобился [всеохватывающему] - значит, освободился от страстей;
изменился - значит, освободился от постоянного. Ты, воистину, стал мудрым!
Дозволь [мне], Цю, следовать за тобой.

                                   * * *

В Чжэн был Колдун по имени Цзи Сянь. Точно бог, узнавал [он], кто родится,
а кто умрет, кто будет жить, а кто погибнет, кого ждет счастье, а кого
беда, кого долголетие, кого ранняя смерть, и назначал [каждому] срок - год,
луну, декаду, день. Завидев его, чжэнцы уступали дорогу.

Лецзы встретился с Колдуном и подпал под его чары. Вернувшись же, обо всем
рассказал учителю с Чаши-[горы]:

- Ваше учение я считал высшим, а теперь познал более совершенное.

- Я открывал тебе внешнее, еще не дошел до сущности,- ответил учитель. -
Как же тебе судить об учении? Если рядом с курами не будет петуха, откуда
же возьмутся цыплята? Думая, что постиг учение и [можешь] состязаться с
современниками, [ты] возгордился, поэтому он и прочел все на твоем лице.
Приди-ка вместе [с ним] сюда, пусть на меня посмотрит.

Назавтра Лецзы явился к учителю вместе с Колдуном. [Когда они] вышли,
[Колдун] сказал Лецзы:

- Увы! Твой учитель [скоро] умрет, не проживет и десяти дней. Я видел
странное - пепел, залитый водой,

Лецзы вошел к учителю, зарыдал так, что слезами оросил одежду, и передал
ему [слова Колдуна].

- В тот раз я показался ему поверхностью земли, - сказал учитель, - без
побегов, без движения. Ему, видимо, почудилась какая-то преграда в
источнике моей жизненной энергии. Приди-ка снова [с ним] сюда.

Назавтра Лецзы снова явился с Колдуном. [Когда они] вышли. [Колдун] сказал
Лецзы:

- Счастье, что твой учитель встретился со мной. [Ему] лучше, полностью
появилась жизнь. Я заметил, что энергия проникает через преграду.

Лецзы вошел к учителю и передал ему [все].

- На этот раз я показался ему в виде неба и земли, [куда] нет доступа
[таким понятиям, как] "имя" [или] "сущность".

Но источник энергии исходил из пяток. Вот [ему] и почудилось, что мне
лучше. Приди-ка снова [с ним] сюда.

На другой день Лецзы снова явился с колдуном к учителю. [Когда они] вышли,
[Колдун] сказал Лецзы:

- Твой учитель в тревоге. Трудно читать на его лице. Успокой [его], и [я]
снова его навещу.

Лецзы вошел к учителю и передал ему [все]. Учитель молвил:

- На этот раз он узрел во мне великую пустоту без малейшего
предзнаменования [чего-либо] и принял ее за признак равновесия жизненных
сил. Существует всего девять названий глубин. [Я же] появился в трех: [в
виде] глубины водоворота, стоячей воды, проточной воды. Приди-ка снова [с
ним] сюда.

На другой день Лецзы вместе с Колдуном снова явился к учителю. Не успел
Колдун занять [свое] место, как в растерянности пошел прочь.

- Догони его, - велел учитель.

Лецзы побежал, не смог его догнать, вернулся и сказал:

- Не догнал! [Он куда-то] исчез! Потерялся!

- Я показался ему зародышем, каким был еще до появления на свет, - сказал
учитель. - Я предстал перед ним пустым, покорным, свернувшимся в клубок.
[Он] не понял, кто [я], какой [я], видел то увядание, то стремительное
течение. Вот и сбежал [от меня].

Тут Лецзы решил, что еще и не начинал учиться, вернулся [домой] и три года
не показывался. Готовил пишу для своей жены, свиней кормил будто людей, в
резьбе и полировке вернулся к безыскусственности. В [других] делах не
принимал участия. Лишь телесно, словно ком земли возвышался он среди
мирской суеты, замкнутый, целостный и поэтому [познал] истину до конца.

                                   * * *

Вэй Черное Яйцо из-за тайной ненависти убил Цю Ясного, и сын Ясного,
Верный, задумал [ему] отомстить. Духом Верный был очень силен, но телом
слишком слаб: ел по зернышку, ходил [лишь] при попутном ветре. Даже в гневе
не мог поднять оружие, чтобы отомстить. [Но], стыдясь прибегнуть к чужой
помощи, [он] поклялся расправиться с Черным Яйцом своей рукой.

Черное же Яйцо превосходил всех дерзостью и отвагой, силой противостоял
сотне мужей, [крепостью] суставов и костей, мускулов и кожи даже не походил
на человека: вытянутой шеей отражал [удар] меча, обнаженной грудью -
стрелу. Лезвие и острие гнулись и ломались, а на теле [у него] не
оставалось ни царапины, ни шрама. Зная свою силу, [он] смотрел на Верного,
как на цыпленка.

- Что ты думаешь делать? - спросил у Верного его друг, Советчик Шэнь. - Ты
так оскорблен, а он так пренебрегает тобой.

- Хочу, чтобы ты мне посоветовал, - проливая слезы, ответил Верный.

- Слышал я, что предок Великого Совершенного из царства Вэй добыл
драгоценный меч иньского царя. С таким мечом один отрок способен отразить
три армии. Не попросить ли у него [этот меч]? - сказал Советчик.

Верный отправился в Вэй и увиделся с Великим Совершенным. Поклонился ему,
точно раб-возница, попросил принять в дар жену и детей, а затем обратился
со своей просьбой.

- У меня три меча, выбирай любой, - ответил ему Великий Совершенный. - Но
ни одним нельзя убить человека. Сначала расскажу тебе о них. Первый
называется Таящий свет. Смотришь на него - и [его] не видишь, взмахнешь им -
и не знаешь, коснулся он чего-либо или нет; прозрачен и не имеет граней,
рассекает [тело], а тело ничего не ощущает. Второй называется Принявший
тень. Если всматриваться в него с северной стороны при смене
предрассветного мрака утренней зарей или в сумерках - на грани дня и ночи,
то что-то увидишь, но формы не разберешь. [Когда] он кого-то коснется,
издает будто украдкой тихий звон, но тело не ощущает боли. Третий
называется Закаленный ночью. При свете дня видна его тень, блеска невидно;
ночью он блестит, но не видна форма. Коснувшись тела, рассекает его с
треком, но рана сразу же заживает, остается лишь боль, к лезвию кровь не
пристает. Эти три сокровища передавались [в нашем роду] уже тринадцать
поколений, но в деле не бывали. Спрятаны в ларце, и даже печати [с них] не
снимали.

- И все-таки я должен попросить [у вас] последний. - сказал Верный.

Тут Великий Совершенный вернул ему жену и детей, постился с ним вместе семь
дней и на грани вечерней зари и ночной темноты, опустившись на колени,
вручил ему меч Закаленный ночью. Верный принял его, дважды поклонился и
возвратился домой.

И тогда Верный отправился с мечом к Черному Яйцу. Тот, как раз опьянев,
лежал навзничь под окном. [Верный] трижды разрубил его от шеи до поясницы,
но Черное Яйцо не проснулся. Думая, что он мертв. Верный поспешил уйти, но
у ворот встретил сына Черного Яйца и трижды его рубанул, рассекая, будто
воздух. Сын Черного Яйца расхохотался и спросил:

- Что ты так глупо трижды меня поманил?

Тут Верный понял, что [таким] мечом не убить человека, и, тяжко вздыхая,
пошел домой.

Проснувшись, Черное Яйцо рассердился на свою жену:

- Оставила меня, пьяного, непокрытым. Вот у меня и заболело горло, заломило
поясницу!

Сын же его сказал:

- Недавно приходил Верный, встретился со мной в воротах, трижды меня
поманил, и у меня также заболело все тело а конечности онемели. Он нас
сокрушил!

                                   * * *

Циньский Мугун спросил Радующегося Мастерству:

- Нет ли в твоем роду кого-нибудь другого, чтобы послать на поиски коня?
Ведь годы твои уже немалые!

- У сыновей [моих, вашего] слуги, способности небольшие. [Они] сумеют найти
хорошего коня, [но] не смогут найти чудесного коня. Ведь хорошего коня
узнают по [его] стати, по костяку и мускулам. У чудесного же коня [все это]
то ли угасло, то ли скрыто, то ли утрачено, то ли забылось. Такой конь
мчится, не поднимая пыли, не оставляя следов.

Прошу принять того, кто [знает] коней не хуже вашего слуги. С ним вместе
скованный, [я], ваш слуга, носил коромысла с хворостом и овощами. Это -
Высящийся во Вселенной.

Мугун принял Высящегося во деленной и отправил на поиски коней.

Через три месяца [тот] вернулся и доложил:

- Отыскал. В Песчаных холмах.

- Какой конь? - спросил Мугун.

- Кобыла, каурая.

Послали за кобылой, а это оказался вороной жеребец.

Опечалился Мугун, призвал Радующегося Мастерству и сказал:

- [Вот] неудача! Тот, кого ты прислал для поисков коня, не способен
разобраться даже в масти, не отличает кобылы от жеребца. Какой же это
знаток коней!

- Вот чего достиг! Вот почему он в тысячу, в тьму раз превзошел и меня, и
других, [которым] несть числа! - глубоко вздохнув, воскликнул Радующийся
Мастерству. - То, что видит Высящийся, - мельчайшие семена природы. [Он]
овладел сущностью и не замечает поверхностного, весь во внутреннем и предал
забвению внешнее. Видит то, что ему [нужно] видеть, не замечает того, что
ему [не нужно] видеть; наблюдает за тем, за чем [следует] наблюдать;
опускает то, за чем не [следует] наблюдать. Конь, которого нашел Высящийся,
будет действительно ценным конем.

Жеребца привели, и это оказался конь поистине единственный во всей
Поднебесной!

                                   * * *

Наша жизнь ограничена, а знания неограничены. Ограниченному следовать за
неограниченным опасно. [Поняв это], совершенствовать знания опасно.
Совершая добро, избегай славы, совершая зло, избегай наказания. Если взять
за основу главное, можно сохранить [свое] тело, сберечь целостность жизни,
можно поддержать родителей, можно дожить до предельного возраста.

                                   * * *

Повар царя Прекрасномилостивого принялся разделывать [тушу] быка. Каждый
взмах руки и наклон плеча, каждый шаг ноги и сгибание колена сопровождались
треском отделяемой от кости кожи, стуком ножа. [Работа шла] в четком ритме,
точно танец "В тутовой роще" или "Цзин шоу".

- Ах, как прекрасно! Как совершенно [твое] мастерство! - воскликнул
Прекрасномилостивый.

Опустив нож, повар сказал:

- [Я, ваш] слуга, привержен пути более, чем [своему] мастерству! Когда [я,
ваш] слуга, стал впервые разделывать быка, то видел лишь тушу, а через три
года перестал замечать животное как единое целее. Теперь же я не смотрю [на
него], а понимаю [его] разумом, не воспринимаю [его] органами чувств, а
действую лишь разумом. Следуя за естественными волокнами, режу сочленения,
прохожу в полости, никогда не рублю то, что слишком твердо, - центральные
жилы и связки, а тем более - большие кости.

Хороший повар режет, [а поэтому] меняет нож раз в год. Посредственный повар
рубит, [а потому] меняет нож раз в месяц. Ножу [вашего] слуги ныне
девятнадцать лет, [я] разделал им много тысяч бычьих туш, а лезвие у него
словно только что заострено на точильном камне.

Между сочленениями есть щели, а острие ножа не имеет утолщения. Когда
вводишь в щель тонкое лезвие, места, где погулять ножу, находится с
избытком. Поэтому и через девятнадцать лет его лезвие словно только что
заострено на точильном камне. Но, несмотря на это, каждый раз, подойдя к
сложному сплетению, вижу, как трудно с ним справиться, страшусь и
остерегаюсь, не отвожу глаз, веду нож медленно, едва шевеля. И вдруг так
быстро заканчиваю разделку, точно рассыпаю ком земли. Подняв нож, я постою,
оглянусь по сторонам, пройдусь в нерешительности и, удовлетворенный, оботру
нож и спрячу.

- Отлично! - воскликнул Прекрасномилостивый. - Услышав рассказ повара, я
понял, как достичь долголетия.

                                   * * *

Гань Ин в старину был замечательным стрелком. Лишь натянет лук - и звери
ложатся, а птицы падают. У Гань Ина обучался Стремительный Вэй и превзошел
в мастерстве своего наставника. К Стремительному Вэю и пришел учиться Цзи


Размер файла: 127.07 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров