Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Кирилл ЕСЬКОВ. ЕВАНГЕЛИЕ ОТ АФРАНИЯ. Священная история как предмет для детективного расследования

 - Помилуйте, что вы делаете, Афраний, ведь печати-то,
                наверное, храмовые!
                     - Прокуратору не стоит беспокоить себя этим вопросом,
                - ответил Афраний, закрывая пакет.
                     - Неужели все печати  есть  у  вас?  -  рассмеявшись,
                спросил Пилат.
                     - Иначе быть не может,  прокуратор,  -  безо  всякого
                смеха, очень сурово ответил Афраний.
                                                                М.Булгаков



     Борхес  как-то   заметил,   что   "люди   поколение   за   поколением
пересказывают всего лишь две истории: о сбившемся с пути корабле, кружащем
по Средиземноморью в поисках долгожданного острова, и о Боге, распятом  на
Голгофе". Насчет последнего он, пожалуй, не совсем прав. Художественное  и
философское переосмысление событий, сопутствовавших казни  Иисуса  Христа,
стало устойчивой литературной традицией лишь в прошлом веке, когда Церковь
в значительной мере утратила функции идеологического надзора.  Обычно  эта
тема присутствует в повествовании  в  виде  побочных  сюжетных  линий  или
"романов в романе"  (как  у  Булгакова  или  Айтматова),  реже  -  в  виде
самостоятельных  произведений  (как  у  Франса  или   Леонида   Андреева).
Созданные в рамках этой традиции тексты весьма  различны  -  и  по  своему
художественному  уровню  (от   бессмертного   "Мастера"   до   ернического
фантастического рассказика Варшавского "Петля гистерезиса"), и по  степени
следования  Священному  Писанию  и   историческим   реалиям   (от   весьма
пунктуального у Домбровского [М.Дунаев в своей статье "Истина о  том,  что
болит   голова"   (Златоуст,   N_1,   1992:   306-348),    написанной    с
последовательно-христианских позиций, буквально не оставил камня на  камне
от  литературных  интерпретаций   Евангелия   Булгаковым,   Айтматовым   и
Тендряковым; отсутствие в этом ряду  Домбровского  показалось  мне  весьма
знаменательным;  не  будучи  знатоком  церковной   догматики,   я   всегда
интуитивно полагал, что Христос отца  Куторги  более  всего  соответствует
если не букве, то духу  христианского  учения]  до  нарочито-небрежного  у
Стругацких). В этом последнем  аспекте  стоит  сравнить  и  два  известных
киношедевра - "Евангелие от Матфея" и "Последнее искушение  Христа".  Надо
ли говорить, что версии разных авторов различаются радикальнейшим образом,
а евангельские персонажи становятся "омонимами" - вспомним Пилатов  Франса
и Булгакова, Иуд Леонида Андреева и Домбровского, или Иисусов  Пазолини  и
Скорцезе.
     Тем  не  менее,  в  рамках  этой  традиции  действует  и  одно  общее
фундаментальное  ограничение:   прямое   вмешательство   в   ход   событий
сверхъестественных  сил  не  должно  выходить  за  рамки  "странной  тучи,
пришедшей на Ершалаим". Именно поэтому такое  ключевое  для  христианского
мировоззрения событие, как телесное воскресение, всегда выводится за рамки
повествования - несмотря на то, что многие из авторов, обращавшихся к этой
теме, были  людьми  несомненно  верующими.  А  поскольку  я  принадлежу  к
поколению, на формирование воззрений которого булгаковский  Иешуа  повлиял
неизмеримо больше, чем его  официальный  прототип,  проблема  воскресения,
вплоть до самого последнего времени,  ни  малейшего  интереса  у  меня  не
вызывала.



                      АРГУМЕНТАЦИЯ ДЖОША МАК-ДАУЭЛЛА

     Недавно, однако, мне попала  в  руки  книга  известного  современного
проповедника Мак-Дауэлла [Джош  Мак-Дауэлл  "Доказательства  воскресения",
Slavic Gospel Press ed. Wheaton, IL, 1990, 203  стр.  (в  оригинале:  "The
Resurrection Factor" by Josh McDowell, 1981)],  поставившего  перед  собой
весьма неординарную задачу: доказать факт телесного воскресения  Христа  с
сугубо рациональных позиций. Схема построений Мак-Дауэлла такова. Опираясь
на Евангелие как на исторический документ  и  привлекая  множество  других
(религиозно нейтральных) источников, он пунктуально перебрал все  мыслимые
возможности  для  материалистического  объяснения   необычайных   событий,
последовавших за казнью Иисуса Христа (прежде всего - исчезновения тела из
опечатанной и охраняемой римскими солдатами гробницы). Эти  гипотезы  были
классифицированы им следующим образом:
     1. Гробница Христа в действительности не была пуста.
     1.1. Реальное место погребения  Христа  никому  не  известно;  скорее
всего, его тело было сброшено в ров вместе с другими казненными  (гипотеза
Гинсберта).
     1.2.   Путаница   с   гробницами:   женщины,   впервые   обнаружившие
"воскресение", в действительности  по  ошибке  пришли  к  какой-то  чужой,
незанятой гробнице (гипотеза Лейка).
     1.3. Все рассказы о воскресении - возникшие спустя  много  лет  после
казни Христа легенды, вообще не имеющие под собой никакой реальной основы.
     1.4.  Рассказ  о  воскресении  -  не   более   чем   иносказание:   в
действительности речь идет о чисто духовном воскресении.
     1.5. Все явления Христа -  результат  индивидуальных  и  коллективных
галлюцинаций.
     2.  Гробница  Христа  в  действительности  была  пуста,  но  опустела
естественным образом.
     2.1. Тело было выкрадено учениками.
     2.2.  Тело   было   перенесено   и   спрятано   властями,   с   целью
воспрепятствовать возможным махинациям тех, кто ожидал воскрешения.
     2.3. Христос не умер на кресте; он был снят с него в состоянии  шока,
а затем очнулся и оправился.
     2.4. "Гипотеза Пасхального заговора" Шенфилда.  Иисус,  веря  в  свою
богоизбранность, решил создать видимость свершения  пророчеств  о  Мессии.
Для этого он организовал (при  помощи  Иосифа  Аримафейского)  собственное
распятие; чтобы имитировать смерть  на  кресте,  он  выпил  вместо  уксуса
наркотик. По плану далее он должен был быть перенесен в  гробницу,  откуда
через некоторое время вышел бы в качестве "воскресшего". Заговор сорвался,
так как римский солдат ударил Христа  копьем  и  действительно  убил  его.
Однако, затем Мария  и  ученики  приняли  за  Христа  некого  неизвестного
молодого человека, Иосиф же (знавший правду) и не подумал сообщить  им  об
ошибке.
     Опровергнув,  с  различной  степенью  убедительности,  все  указанные
гипотезы, Мак-Дауэлл счел пространство логических возможностей исчерпанным
и сделал вывод: объяснить исчезновение тела и последующие явления Христа с
материалистических позиций невозможно. Эрго  -  мы  имеем  дело  с  прямым
вмешательством Бога в дела земные.
     Необходимо отметить, что абсолютно  идентичная  схема  доказательства
факта воскресения Христова была изложена еще в 1906 году в  "Общедоступном
толковании Евангелия" Б.И.Гладкова,  "предназначенном  для  интеллигентных
читателей,   преимущественно   же   для   неверующих,   сомневающихся    и
колеблющихся". Этот автор тоже последовательно опровергает "три  возможных
возражения против действительности воскресения Иисуса Христа:  1)  ученики
Иисуса украли Его тело и разгласили, что Он воскрес; 2) Иисус не  умер  на
кресте, а был погребен мнимо-умершим, затем ожил и явился своим  ученикам;
3) Иисус  воскрес  не  в  действительности,  но  лишь  в  воображении  Его
учеников". Хотя формально набор гипотез у Гладкова существенно беднее, чем
у Мак-Дауэлла, он в действительности покрывает все  реальное  разнообразие
принципиально несводимых друг к другу позиций (ибо вряд ли  стоит  всерьез
полемизировать, например,  с  такой  фантастической  и  полной  внутренних
нестыковок версией, как "Пасхальный заговор").
     Думаю, что любому  человеку,  знакомому  с  законами  логики,  вполне
очевидна принципиальная уязвимость системы доказательств  Мак-Дауэлла  или
Гладкова (смотри ниже); подчеркну, что речь идет именно о системе в целом,
а не о конкретных  опровержениях.  Тем  больший  интерес  вызвали  у  меня
приводимые Мак-Дауэллом высказывания целого ряда ведущих западных юристов,
в число которых входят члены английского Верховного суда  лорд  Дарлинг  и
лорд Калдекот и министр юстиции Великобритании лорд Линдхерст. Их  вердикт
сводится к тому, что имеющихся свидетельств было бы вполне достаточно  для
признания факта воскресения в ходе  гипотетического  судебного  заседания.
Многолетний  завкафедрой  юридического  факультета  в  Гарварде  профессор
Гринлиф, автор ставшего классическим трехтомного трактата о  доказательном
праве,   даже   опубликовал   специальную   монографию   -   "Исследование
свидетельств четырех Евангелистов по правилам  юридических  доказательств,
применяемых в судопроизводстве".
     Я, конечно, отдаю себе отчет в том, что мои совковые представления  о
западном правосудии почерпнуты главным образом из детективов  Гарднера.  И
тем не менее... Попробуйте-ка  представить  себе  адвоката  Перри  Мейсона
(равно как прокурора Бергера), пытающегося убедить присяжных  в  том,  что
некое происшествие есть результат действия сверхъестественных сил - на том
лишь основании, что он  лично  не  может  предложить  убедительной  версии
происшедшего.  Представили?  Я  вот  пытаюсь  -  и  не  могу:  воображение
отказывает...
     В религиозном плане я, подобно многим  моим  коллегам-естественникам,
являюсь агностиком; то, что в сфере Разума доказательств бытия Божия  нет,
да и быть не может, всегда было  для  меня  аксиомой.  Отказавшись  же  от
честного  тертуллиановского  "Верую,  ибо  абсурдно"   и   собственноручно
десакрализовав  евангельский  текст,  протестант  Мак-Дауэлл   сознательно
вступил  в  весьма  рискованную  игру  на  поле  соперника.  Не  в   силах
противиться  искушению,  я  принял  его  вызов;  как  говаривал  один  мой
приятель: "Не замай! А уж коли замаял, так не обессудь...".



                            ПОСТАНОВКА ЗАДАЧИ

     Прежде всего отметим, что строгость используемой Мак-Дауэллом системы
доказательств иллюзорна. В терминах классической логики  она  представляет
собой   КОСВЕННОЕ   ДОКАЗАТЕЛЬСТВО,   при   котором   "истинность   тезиса
устанавливается путем показа ошибочности противоположного ему  допущения".
Этот метод уже сам по себе не является  универсальным,  и  его  применение
связано с рядом принципиальных  ограничений.  Более  существенно,  однако,
другое. В рассматриваемом случае ошибочность  антитезиса  не  доказывается
дедуктивным путем, а  выводится  как  индуктивное  обобщение,  позволяющее
предполагать  случай  неполной   индукции   (так   называемое   "поспешное
обобщение").

Размер файла: 344.28 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров