Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Сладкий вкус огня. П. Андреота

   В то лето в газетах не появилось ничего интересного. Все тот  же  набор

войн, сумасшедшие, забаррикадировавшиеся в своих домах, угнанные самолеты,

похищенные  дипломаты,  личная  жизнь  и  внезапная  смерть  знаменитостей

порождали обычные сенсационные заголовки, которые не менялись  из  года  в

год.  В  издательстве  повторялась  старая  шутка:  тираж  "Ля  Фас  Каше"

("Скрытое  лицо")  -  еженедельника,  который,  как  считалось,  открывает

массовой публике то, о чем другие газеты умалчивают, - удавалось  удержать

на уровне примерно трех тысяч,  потому  что  людям  надо  было  во  что-то

заворачивать сандвичи на пляже.

   Берни, наш редактор, взял отпуск в июле и  вернулся,  весь  пропитанный

йодом. Однажды он вызвал меня к себе в кабинет к шести  часам.  Вызов  был

обставлен  необычайно  торжественно:  во-первых,  Берни  послал  за   мной

мальчика-посыльного, хотя мы встречались в коридоре раз двадцать за  день;

во-вторых, он попросил свою секретаршу не беспокоить его другими делами во

время нашего разговора. Несомненно, тут затевалось что-то грандиозное.

   Весной у меня возникла  идея  организовать  кампанию  против  жестокого

обращения с животными. Тираж  поднялся  до  семисот  тысяч  и  держался  в

течение двух месяцев. Потом, когда подошло время летних отпусков, читатели

постепенно потеряли интерес к избитым собакам и бездомным кошкам, и  тираж

застыл где-то на уровне четырехсот тысяч. Теперь, восьмого августа,  Берни

заявил, что мы должны сделать сенсацию. "Осенний прорыв!" - воскликнул он,

накрыв ладонью вырезку из ежедневной газеты.

   Низкорослому  коренастому  Берни  было  за  пятьдесят.   Он   постоянно

находился в движении и излучал какую-то агрессивную  энергию.  Говорил  он

так громко и быстро, что ошеломленный собеседник не успевал осмыслить  его

слова. Правда, давать ответ и не требовалось, поскольку Берни  всегда  сам

отвечал на свои вопросы.

   - Прочти это!..

   Я пробежал  глазами  по  строчкам.  Где-то  в  Гаскони  на  ферме  "при

загадочных обстоятельствах" умерла  женщина.  Муж  возбудил  дело.  Соседи

говорят, что у женщины был любовник, который жил в пятнадцати километрах и

которого она только что бросила; люди видели, как он посещал известного  в

тех краях "целителя". Местная полиция провела расследование  (Берни:  "Вот

тут самое важное"), и под матрацем у этого парня была  найдена  фотография

женщины, проколотая вязальной иглой в том месте,  которое  соответствовало

расположению матки. Ее смерть наступила от внезапного воспаления матки.

   - А что, если это правда, старина?! Что, если там  есть  люди,  которые

способны убивать на расстоянии, пронзив вязальной иглой фотографию! В  век

межпланетных полетов! - Тут  Берни  грохнул  кулаком  по  столу  так,  что

подскочили лежавшие  на  нем  предметы.  -  Возвращение  к  средневековому

оккультизму. В наш век науки  и  прогресса!  Своего  рода  социологическая

компенсация... Тут с ходу не разобраться... Боже! Ты только  взгляни...  В

конце концов, это может оказаться интереснее, чем левые,  интереснее,  чем

Вьетнам!

   Я откинулся на спинку кресла  и  слушал,  расслабившись,  как  дзюдоист

перед броском. И столь же внимательно. Я знал все  приемы  Берни.  "Только

взгляни" - был одним из них. Когда Берни хотел убедить фотографа засесть с

телеобъективом у  окна  какой-нибудь  актрисы  или  репортера  -  вытянуть

сведения у пятилетнего ребенка о пьяных похождениях папаши,  -  он  всегда

говорил, что нужно взглянуть.  Отговорить  его  можно  было  только  одним

способом - предложить  что-то  другое:  какую-нибудь  нелепицу,  но  менее

нелепую, какую-нибудь грязь, но менее грязную. Это я и попробовал сделать.

   -  У  меня  тут  родилась  идея,  когда  пили  в   "Бильбоке":   тайная

проституция.

   - О, Серж, избавь меня от своих интеллектуальных фантазий!

   - Ты бывал в последнее время в клубах Сен-Жермена?

   - Тебе нужно...

   -  Ты  видел  всех  этих  птичек,  поджидающих  седовласых   донжуанов?

Пятьдесят процентов малышек, танцующих всю ночь напролет, продаются, чтобы

купить одежду в самой последней лавке... Это фантастическая тема, Андрэ!

   Я тоже мог применить прессинг, если меня вынуждали. Берни слушал, и  на

его лице появлялось такое скучное выражение, словно он только  что  извлек

меня из своей мусорной корзины.

   - Мы должны дать это как телерепортаж, - продолжал я,  -  поговорить  с

девочками, привести фотографа, чтобы он походил и поснимал всех подряд.

   - У меня есть для тебя другая работа, - устало сказал Берни.  -  Может,

ты будешь любезен послушать меня пять минут?

   Я опять откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза,  с  видом  человека,

который мужественно сражался и знает, что теперь его совесть чиста.

   Последнее  увлечение  Берни  было  самой  несуразной   идеей,   которая

когда-либо зарождалась в его голове. Чем больше  он  говорил,  тем  больше

убеждал самого  себя  в  том,  что  во  французской  деревне  возрождается

искусство чародейства.

   - Может, наступает новый золотой век крестьянской магии, старила!

   Он провел блестящее сравнение между черными африканцами,  перенимающими

нашу культуру, и нами, осваивающими культуру Африки. Один из  тех  великих

исторических обменов, последствия которого  невозможно  оценить,  пока  не

пройдут годы. Он шел дальше - он всегда шел дальше!

   - В конце концов, разве электричество и телевидение - в своем  роде  не

колдовство? Ты можешь объяснить  мне,  старина,  почему  свет  зажигается,

когда я нажимаю на  выключатель?  Все  это  таинственно,  и,  быть  может,

какой-нибудь деревенщина знает побольше, чем  нобелевский  лауреат.  -  Он

привел несколько примеров - он всегда приводил несколько примеров. Истории

о том, как у свиноматок рождаются мертвые поросята, как  у  коров  скисает

молоко и как дети падают в силосную яму в полнолуние.

   - Приворотное зелье, суккубы, Каббала - люди говорят об этих вещах  все

больше и больше... Я хочу, чтобы ты добрался до истины! И еще одно,  Серж.

- Он стоял и тыкал меня пальцем в грудь. - Надо ли  мне  говорить  это?  С

твоей культурой и так далее - в общем, ты тот парень, который нам нужен.

   Он всегда завершал свои блистательные тирады подобной грубой лестью.

   В восемь часов я встретился с Ким в баре "Сан-жен". С  пяти  до  девяти

часов там можно застать половину всех журналистов Парижа. Их усталые серые

фигуры внезапно появляются  в  дверях  и  так  же  внезапно  исчезают,  их

движения столь же призрачны, как график их работы. В их глазах всегда есть

какой-то мечтательный блеск - слабая  надежда  вырваться  из  безотрадного

круга. Еще туда приходят фотографы, постоянно бодрые и жизнерадостные:  им

достаточно нажать на кнопку, чтобы запечатлеть реальность,  которая  почти

всегда  ускользает  от  нас,  жалких  бумагомарателй.  Я  не  столь  рьяно

стремился вернуться к семейному  кругу,  просто  Ким  работала  в  том  же

здании. Она была  редактором  журнала  мод  в  Бюро  Женской  Моды  -  так

называлось французское отделение американского объединения  производителей

готовой одежды, - и поскольку у нас был только один автомобиль, я встречал

ее почти каждый день.

   Мне нравилось приходить сюда первым. Это была  одна  из  светлых  минут

моего дня. Я любил ждать Ким  -  так  в  театре  ждешь,  когда  поднимется

занавес. Я видел, как она  появляется  из  темноты  через  боковую  дверь,

которая  вела  в  вестибюль  здания.  Слегка  наклонившись   вперед,   она

оглядывала зал мягким близоруким взглядом, пока не замечала меня, -  тогда

все вдруг преображалось, словно в полутьме вспыхивал чудесный огонек.

   - Знаешь, что, - начала она в тот вечер, усевшись и взявшись  за  локон

своих длинных черных волос. - Я решила все это состричь.

   Я игнорировал проблему ее волос, которую мы обсуждали целыми  вечерами,

- молодая, очаровательная двадцатисемилетняя издательница модного журнала,

которой просто необходимо следовать причудам моды, и  по  уши  влюбленный,

консервативный тридцатишестилетний супруг, который не хотел ничего  менять

в том хрупком чуде, каким была наша совместная  жизнь,  опасаясь,  как  бы

малейшее изменение не повлекло за собой полный крах, как бы неведомые злые

силы не покарали нас за непочтение к естественному ходу вещей ("Суеверие в

век межпланетных полетов, старина!..")

   - А знаешь ли ты,  -  сказал  я,  -  что  завтра  ни  свет  ни  заря  я

отправляюсь в одну деревню в Пиренеях?

   - Какая-то история?

   - Да. Мистический триллер в версии Берни.



Размер файла: 242.34 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров