Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (2)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (3)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (4)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (11)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (12)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (13)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

Меня создала Англия. Г. Грин

Видимо, она ждала любовника. Без малого час просидела  она  на  высоком

табурете, вполоборота к стойке, не сводя глаз с вращающейся двери.  За  ее

спиной под стеклянным колпаком стопкой громоздились бутерброды с ветчиной,

шипели спиртовые чайники. Когда дверь открывалась,  внутрь  вползал  едкий

запах машинной гари. От него сводило кожу на лице и скулы.

   - Еще джин. - Уже третья рюмка. Негодяй, подумала она с нежностью, я же

умираю с голоду. Научившись пить шнапс,  она  и  джин  проглотила  залпом;

хорошо бы с кем за компанию, но  компании  не  было.  Мужчина  в  котелке,

поставив ногу на медный приступок и облокотившись на стойку,  тянул  пиво,

что-то говорил, опять прикладывался к кружке, вытирал усы, что-то говорил,

посматривал на нее.

   Через пыльное дверное стекло она вгляделась в шумную темноту снаружи. В

тусклый прямоугольник сыпали искрами машины,  сигареты,  тележка  выбивала

искры на асфальте. Дверь крутанулась, заглянула усталая  старуха,  кого-то

не нашла.

   Она поднялась с табурета; мужчина в котелке следил  за  ее  движениями,

официантки бросили вытирать посуду, смотрели. Их  мысли  барабанили  ей  в

спину: не дождалась, значит?  Интересно,  что  он  из  себя  представляет?

Поиграл и  бросил?  Она  стояла  в  дверях,  искушая  их  любопытство:  ее

забавляла обступившая тишина - глубокая и внимающая.

   Ее взгляд обежал  пустые  голубые  рельсы,  скользнул  по  платформе  и

уткнулся в дальние фонари и книжные киоски; потом она вернулась  к  своему

табурету, чувствуя, как облепившие ее чужие мысли отлетают вместе с чайным

паром, официантки протирали стаканы, мужчина в котелке потягивал пиво.

   - Дальше будет хуже. Возьмите, к примеру, шелковые чулки.

   - Еще джин... - Теперь она только пригубила, опустила рюмку на стойку и

стала торопливо краситься, словно спохватившись, что  в  горячке  ожидания

пренебрегла обязанностями. Уверенная, что он уже не придет, а еще час надо

чем-то себя занимать, она про них и вспомнила: рот, нос,  щеки,  брови.  -

Фу-ты, черт! - Сломался карандаш для бровей, и упавший на пол грифель  она

растерла носком туфли. - Фу-ты, черт! - ей было наплевать,  что  ее  опять

обступает любопытство, холодное и враждебное. А ведь это  все  равно,  что

разбить зеркало, - плохо, не к добру. Уверенность  покидала  ее.  Она  уже

сомневалась, узнает ли брата, если он соблаговолит явиться.

   Но узнала сразу: шрамик под левым глазом, круглое лицо, которое  всегда

казалось   неожиданно   осунувшимся,   лицо   утомленного    ребенка,    и

настораживающее даже посторонних добродушие.

   - Кейт, - он был весь раскаяние, - прости, что опоздал. Я  не  виноват.

Видишь ли... - и насупился, готовый  встретить  недоверие.  И  целуя  его,

обнимая, чтобы убедиться в его реальности, в том, что он-таки пришел и они

опять вместе, она думала: а с какой стати верить ему? Он  рта  не  откроет

без того, чтобы не соврать.

   - Хочешь моего джина? - Он пил медленно,  и  она,  как  о  себе  самой,

уверенно поняла, что он встревожен.

   - Ты не изменился.

   - А ты изменилась, - сказал он. - Ты очень похорошела, Кейт. - Вот оно,

думала она, обаяние, твое проклятое пленительное обаяние.  -  Благополучие

тебе к лицу. - Она всматривалась в него, придирчиво разглядывала,  как  он

одет, искала признаки, что сам он в  эти  годы  видел  мало  благополучия.

Впрочем, один хороший костюм у него всегда был. Высокий, широкий в плечах,

худощавый и немного утомленного вида, со шрамом под левым глазом, он сразу

привлек внимание официанток. - Пожалуйста, пива, - и официантка  буквально

распласталась на стойке: Кейт перехватила зажегшийся в  его  глазах  лучик

обаяния.

   - Куда пойдем ужинать? Где твои чемоданы? - Он чуть подался от стойки и

поправил школьный галстук.

   - Дело в том, что... - начал он.

   - Ты со мной не едешь, - сказала она  с  печальной  уверенностью.  Даже

удивительно, как у нее сразу опустились руки: ведь ему как дом родной  эта

комната, клубы дыма за дверью, выдохшееся пиво,  "Гиннес  вам  полезен"  и

"Уортингтон вас выручит" - в нем самом та же самоуверенность и нахрапистый

тон рекламы.

   - Откуда ты знаешь?

   - Я всегда знаю. - Действительно, она всегда знала наперед; она была на

полчаса старше; порою ее угнетала мысль, что за эти несчастные полчаса она

расхватала мужские  качества  -  твердый  характер,  напористость,  а  ему

оставила лишь обаяние, которого так не хватает женщинам. - Тебе что же, не

дают работу в Стокгольме?

   Он облучил ее улыбкой; опустив обе ладони  на  ручку  зонта  (перчатки,

подумала она, нужно почистить), он привалился спиной к  стойке  и  лучисто

улыбнулся ей. Всем своим видом он как бы предлагал: поздравьте меня, и его

беспокойные  глаза,  смешливые  и  добрые,  хитрили  с  ней,  точно   фары

подержанного автомобиля, который тут подкрасили,  там  навели  блеск  -  и

выставили продавать. И он бы убедил кого хотите в  том,  что  на  сей  раз

поступил умнее некуда, - кого угодно, только не ее.

   - Я уволился.

   Знакомая  история.  Каждый  год  эта  роковая  фраза   оглушала   отца,

подтачивая его последние  силы.  Отец  боялся  подходить  к  телефону: 

уволился". "Я уволился..." - и в голосе  даже  гордость,  словно  совершен

похвальный поступок, а потом пошли телеграммы с Востока, отец распечатывал

их дрожащими пальцами. "Я  уволился"  -  из  Шанхая,    уволился"  -  из

Бангкока, "Я уволился" - из Адена; он безжалостно подбирался ближе, ближе.

До самой смерти отец верил буквальному смыслу этих телеграмм,  которые  не

фамильярничали даже с близкими и  были  подписаны  полным  именем:  Энтони

Фаррант. Но Кейт - она знала больше, и  за  написанным  слышала:  уволили.

Меня уволили. Уволили.

   -  Давай  выйдем,  -  предложила  она.  Нехорошо  унижать   его   перед

официантками. И опять эта гулкая внимающая тишина и провожающие взгляды. В

дальнем конце платформы она начала расспросы.

   - Сколько у тебя денег?

   - Ни гроша, - сказал он.

   - Тебе же оплатили последнюю неделю. Если ты за неделю предупредил, что

увольняешься.

   - Собственно говоря, - протянул он, играя на фоне  дымящегося  металла,

посвечивая себе зеленым огоньком семафора, ждавшего экспресс с  восточного

побережья, - собственно говоря, я ушел сразу.  Вопрос  чести,  иначе  было

нельзя. Ты не поймешь.

   - Возможно.

   - И потом, до денег хозяйка поверит мне в долг.

   - А сколько это протянется?

   - А-а, через недельку что-нибудь найду. - Завидная вроде бы выдержка, а

на деле полная беспомощность. Просто-напросто он уповал на то, что  деньги

сами подвернутся, и они-таки подворачивались: старый однокашник узнал  его

на улице  по  галстуку,  остановил,  помог  с  работой;  он  сбывал  родне

пылесосы; он не постесняется обвести вокруг пальца неопытного провинциала;

на крайний случай оставался отец.

   - Не забывай: отец уже не поможет.

   - Как прикажешь тебя понимать? Я не нахлебник.  -  Он  вполне  искренне

верил, что никогда не был нахлебником. Брал взаймы -  это  да,  его  долги

родным должны уже составлять приличную сумму, но это долги, а не  подачки;

в один прекрасный день его "проект" увенчается успехом -  и  он  со  всеми

расплатится. Закрывшись от дыма и пережидая, когда пройдет экспресс,  Кейт

вспомнила некоторые его проекты: скупить в  библиотеках  старые  романы  и

продавать в деревнях; грандиозная "посылочная" идея:  специальная  контора

упаковывает рождественские подарки, сама разбирается с почтой - и  все  за

два пенса;  собственного  изобретения  рукогрейка    полую  ручку  зонта

закладывается кусок раскаленного угля). Послушать его  -  вполне  разумные

проекты, не придерешься, за исключением одного несчастного обстоятельства:

что он сам брался их осуществить. - Мне нужен только капитал,  -  объявлял

он, и его оптимизма не могла поколебать даже мысль о том, что больше  пяти

фунтов ему никто и никогда не доверит. И тогда он пускался  в  предприятие

без всякого  капитала;  по  субботам  и  воскресеньям  в  доме  появлялись

странные гости: мужчины постарше, но в таких же школьных галстуках и  тоже

бурлившие энергией, хотя потише.  Потом  дело  сворачивали,  и  длинные  и

запутанные счета выявляли поразительную истину: потерял он ровно  столько,

сколько занял. - Будь у меня настоящий капитал! - сокрушался он, никого не

виня и никому не возвращая долга. Новые долги прибавлялись  к  старым,  но

"нахлебником" он никогда не был.



Размер файла: 397.87 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров