Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (4)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (5)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (6)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (11)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (12)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (16)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (15)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

Аквариум. В. Суворов

   - Закон у нас простой: вход - рубль, выход - два. Это  означает,  что

вступить в организацию трудно, но выйти из нее -  труднее.  Теоретически

для всех членов организации предусмотрен только один выход из нее -  че-

рез трубу. Для одних этот выход бывает почетным, для других -  позорным,

но для всех нас есть только одна труба. Только через нее мы  выходим  из

организации. Вот она, эта труба... - Седой указывает мне на огромное, во

всю стену, окно. - Полюбуйся, на нее.

   С высоты девятого этажа передо мной  открывается  панорама  огромного

бескрайнего пустынного аэродрома, который тянется до горизонта.  А  если

смотреть вниз, то прямо под ногами лабиринт песчаных дорожек между упру-

гими стенами кустов. Зелень сада и выгоревшая трава аэродрома  разделены

несокрушимой бетонной стеной с густой паутиной колючей проволоки на  бе-

лых роликах.

   - Вот она... - Седой указывает на невысокую, метров в десять, толстую

квадратную трубу над плоской смоленой крышей.

   Черная крыша плывет по зеленым волнам сирени, как плот в  океане  или

как старинный броненосец, низкобортный, с неуклюжей трубой.  Над  трубой

вьется легкий прозрачный дымок.

   - Это кто-то покидает организацию?

   - Нет, - смеется Седой. - Труба - это не только наш  выход,  труба  -

источник нашей энергии, труба - хранительница наших секретов. Это просто

сейчас жгут секретные документы. Знаешь, лучше сжечь, чем хранить.  Спо-

койнее. Когда кто-то из организации уходит, то дым не такой,  дым  тогда

густой, жирный. Если ты вступишь в организацию, то и ты в один  прекрас-

ный день вылетишь в небо через эту трубу. Но это не сейчас. Сейчас орга-

низация дает тебе последнюю возможность  отказаться,  последнюю  возмож-

ность подумать о своем выборе. А чтобы у тебя была над чем  подумать,  я

тебе фильм покажу.

   Седой нажимает кнопку на пульте и усаживается в кресло рядом со мной.

Тяжелые коричневые шторы с легким скрипом закрывают необъятные  окна,  и

тут же на экране без всяких титров и вступлений появляется  изображение.

Фильм черно-белый, старый и порядочно изношенный. Звука  нет,  и  оттого

отчетливее слышно стрекотание киноаппарата.

   На экране высокая мрачная комната без окон. Среднее между цехом и ко-

тельной. Крупным планом - топка с заслонками,  похожими  на  ворота  ма-

ленькой крепости, и направляющие желоба, которые  уходят  в  топку,  как

рельсы в тоннель. Возле топки люди в серых халатах. Кочегары. Вот подают

гроб. Так вот оно что! Крематорий. Тот самый, наверное, который я только

что видел через окно. Люди в халатах поднимают гроб и устанавливают  его

на направляющие желоба. Заслонки печи плавно расходятся в стороны,  гроб

слегка подталкивают, и он несет своего неведомого  обитателя  в  ревущее

пламя.

   А вот крупным планом камера показывает лицо живого человека. Лицо со-

вершенно потное. Жарко у топки. Лицо показывают со всех сторон бесконеч-

но долго. Наконец камера отходит  в  сторону,  показывая  человека  пол-

ностью. Он не в халате. На нем дорогой черный костюм, правда, совершенно

измятый. Галстук на  шее  скручен  в  веревку.  Человек  туго  прикручен

стальной проволокой к медицинским носилкам, а носилки поставлены к стене

на ручки так, чтобы человек мог видеть топку.

   Все кочегары вдруг повернулись к привязанному. Это внимание привязан-

ному, видимо, совсем не понравилось. Он кричит. Он страшно кричит. Звука

нет, но я знаю, что от такого крика дребезжат  стекла.  Четыре  кочегара

осторожно опускают носилки на пол, потом дружно поднимают их.  Привязан-

ный делает невероятное усилие, чтобы воспрепятствовать этому. Титаничес-

кое напряжение лица. Вена на лбу вздута так, что готова лопнуть. Но  по-

пытка укусить руку кочегара не удалась. Зубы  привязанного  впиваются  в

его собственную руку, и черная струйка  крови  побежала  по  подбородку.

Острые у человека зубы, ничего не скажешь. Его тело скручено крепко,  но

он извивается, как пойманная ящерка. Его  голова,  подчиняясь  животному

инстинкту, мощными ритмичными ударами бьет о деревянную  ручку,  помогая

телу. Привязанный бьется не за свою жизнь, а за легкую смерть. Его  рас-

чет понятен: раскачать носилки и упасть вместе с ними с направляющих же-

лобов на цементный пол. Это будет или легкая смерть, или  потеря  созна-

ния. А без сознания можно и в печь. Не страшно... Но кочегары знают свое

дело. Они просто придерживают ручки носилок, не давая им  раскачиваться.

А дотянуться зубами до их рук привязанный не сможет, даже если бы и лоп-

нула его шея. Говорят, что в самый последний момент своей жизни  человек

может творить чудеса. Подчиняясь инстинкту самосохранения, все его  мыш-

цы, все его сознание и воля, все стремление жить вдруг концентрируются в

одном коротком рывке... И он рванулся! Он рванулся всем телом!  Он  рва-

нулся так, как рвется лиса из капкана, кусая и обрывая собственную окро-

вавленную лапу.

   Он рванулся так, что металлические направляющие желоба задрожали.  Он

рванулся, ломая собственные кости, разрывая жилы и мышцы. Он рванулся...

   Но проволока была прочной. И вот носилки плавно пошли  вперед.  Двери

топки разошлись в стороны, озарив  белым  светом  подошвы  лакированных,

давно не чищенных ботинок. Вот подошвы приближаются к огню. Человек ста-

рается согнуть ноги в коленях, чтобы увеличить расстояние между подошва-

ми и ревущим огнем. Но и это ему не удается. Оператор крупным планом по-

казывает пальцы. Проволока туго впилась в них. Но кончики пальцев  чело-

века свободны. И вот ими он пытается тормозить  свое  движение.  Кончики

пальцев растопырены и напряжены. Если бы хоть что-то попалось на их  пу-

ти, то человек, несомненно, удержался бы. И вдруг носилки останавливают-

ся у самой топки. Новый персонаж на экране, одетый в халат,  как  и  все

кочегары, делает им знак рукой. И. повинуясь его жесту, они снимают  но-

силки с направляющих желобов и вновь устанавливают у  стенки  на  задние

ручки. В чем дело? Почему задержка? Ах, вот в чем дело. В зал крематория

на низкой тележке вкатывается еще один гроб. Он уже заколочен. Он  вели-

колепен. Он элегантен. Он украшен бахромой и  каемочками.  Это  почетный

гроб. Дорогу почетному гробу! Кочегары устанавливают его на направляющие

желоба, и вот он пошел в свой последний путь.  Теперь  неимоверно  долго

нужно ждать, пока он сгорит. Нужно ждать и ждать.  Нужно  быть  терпели-

вым...

   А вот теперь, наконец, и очередь привязанного. Носилки вновь на  нап-

равляющих желобах. И я снова слышу этот беззвучный вопль,  который,  на-

верное, способен срывать двери с петель. Я с надеждой вглядываюсь в лицо

привязанного. Я стараюсь найти признаки безумия на этом лице.  Сумасшед-

шим легко в этом мире. Но нет этих признаков  на  красивом  мужественном

лице. Не испорчено это лицо печатью безумия. Просто человеку не  хочется

в печку, и он это старается как-то выразить. А как выразишь, кроме  кри-

ка? Вот он и кричит. К счастью, крик этот не увековечен. Вот лаковые бо-

тинки в огонь пошли. Пошли, черт побери. Бушует огонь. Наверное,  кисло-

род вдувают. Два первых кочегара отскакивают в стороны. два последних  с

силой толкают носилки в глубину. Двери топки закрываются, и треск  аппа-

рата стихает.

   - Он... кто? - Я и сам не знаю, зачем такой вопрос задаю.

   - Он? Полковник. Бывший полковник. Он был в нашей организации. На вы-

соких постах. Он организацию обманывал. За это его из организации исклю-

чили. Вот он и ушел. Такой у нас закон. Силой мы никого не  вовлекаем  в

организацию. Не хочешь - откажись. Но если вступил, то принадлежишь  ор-

ганизации полностью. Вместе с ботинками и галстуком. Итак... Я даю  пос-

леднюю возможность отказаться. На размышление одна минута.

   - Мне не нужна минута на размышление.

   - Таков порядок. Если тебе и не нужна эта минута, организация обязана

тебе ее дать. Посиди и помолчи, - Седой щелкнул переключателем, и  длин-

ная худая стрелка, четко выбивая шаг, двинулась по сияющему  циферблату.

А я вновь увидел перед собой лицо полковника в самый  последний  момент,

когда его ноги уже были в огне, а  голова  еще  жила:  еще  пульсировала

кровь, и еще в глазах светился ум, смертная тоска, жестокая мука и непо-

бедимое желание жить. Если меня примут в эту организацию, я буду служить

ей верой и правдой. Это серьезная и мощная организация. Мне нравится та-

кой порядок. Но, черт побери, я почему-то наперед  знаю,  что  если  мне

предстоит вылететь в короткую квадратную трубу, то никак не  в  гробу  с

бахромой и каемочками. Не та у меня натура. Не на тех я, которые с  бах-

ромой... Не из тех.



Размер файла: 624.91 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров