Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

В окопах Сталинграда. В. Некрасов

Приказ об отступлении приходит совершенно  неожиданно.  Только  вчера  из

штаба дивизии  прислали  развернутый  план  оборонительных  работ  -  вторые

рубежи,  ремонт  дорог,  мостики.  Затребовали  у  меня  трех  саперов   для

оборудования  дивизионного  клуба.  Утром  звонили  из   штаба   дивизии   -

приготовиться к встрече фронтового ансамбля песни и пляски. Что  может  быть

спокойнее? Мы  с  Игорем  специально  даже  побрились,  постриглись,  вымыли

головы, заодно постирали трусы и майки и в ожидании,  когда  они  просохнут,

лежали на  берегу  полувысохшей  речушки  и  наблюдали  за  моими  саперами,

мастерившими плотики для разведчиков.

   Лежали, курили, били друг у друга на спинах жирных, медлительных оводов и

смотрели, как мой помкомвзвода,  сверкая  белым  задом  и  черными  пятками,

кувыркается в воде, пробуя устойчивость плотика.

   Тут-то и является связной штаба Лазаренко.  Я  еще  издали  замечаю  его.

Придерживая рукой  хлопающую  по  спине  винтовку,  он  рысцой  бежит  через

огороды, и по этой рыси я сразу понимаю, что  не  концертом  сейчас  пахнет.

Опять, должно быть, какой-нибудь поверяющий из  армии  или  фронта...  Опять

тащись на передовую, показывай оборону, выслушивай замечания. Пропала  ночь.

И за все инженер отдувайся.

   Хуже нет - лежать в обороне. Каждую ночь поверяющий.  И  у  каждого  свой

вкус. Это уж обязательно. Тому окопы слишком узки, раненых трудно выносить и

пулеметы таскать. Тому  -  слишком  широки,  осколком  заденет.  Третьему  -

брустверы низки: надо ноль сорок, а у вас, видите, и двадцати нет. Четвертый

приказывает совсем их срыть - демаскируют, мол.  Вот  и  угоди  им  всем.  А

дивизионный инженер и бровью не поводит. За две недели один раз только  был,

и то галопом по передовой пробежал, ни черта толком не сказал.  А  я  каждый

раз заново начинай и выслушивай - руки по швам - нотации командира полка:

   "Когда же вы, уважаемый товарищ инженер, научитесь  по-человечески  окопы

рыть?.."

   Лазаренко перепрыгивает через забор.

   - Ну? В чем дело?

   - Начальник штаба до себя кличуть,-  сияет  он  белозубым  ртом,  вытирая

пилоткой взмокший лоб.

   - Кого? Меня?

   - I вас, i начхiма. Щоб чрез пять минут були,  сказав.  Нет,  значит,  не

поверяющий.

   - А в чем дело, не знаешь?

   - А бiс  його  знае.-  Лазаренко  пожимает  пропотевшими  плечами.-  Хiба

зрозумiеш... Всiх связних розiгнали. Капiтан  як  раз  спати  лягли,  а  тут

офiцер связi...

   Приходится натягивать на себя мокрые еще трусы и майку  и  идти  в  штаб.

Командиров взводов тоже вызывают.

   Максимова - начальника штаба - нет.  Он  у  командира  полка.  У  штабной

землянки командиры спецподразделений, штабники. Из комбатов только Сергиенко

- командир третьего батальона. Никто ничего толком не знает.  Офицер  связи,

долговязый лейтенант Зверев, возится с седлом. Сопит, чертыхается, никак  не

может затянуть подпругу.

   - Штадив грузится. Вот и все...

   Больше он ничего не знает.

   Сергиенко лежит на животе, стругает какую-то щепочку, как всегда, ворчит:

   -  Только  дезокамеру  наладили,  а  тут  срывайся,  к   дьяволу.   Жизнь

солдатская,  будь  она  проклята!  Скребутся  бойцы  до  крови.   Никак   не

выведешь...

   Белобрысый,  с  водянистыми  глазами  Самусев   -   командир   ПТР(1)   -

презрительно улыбается:

   - Что дезокамера... У меня половина людей с  такими  вот  спинами  лежит.

После прививки. Чуть не по стакану всадили чего-то. Кряхтят, охают...

   Сергиенко вздыхает:

   - А может, на переформировку, а?

   - Ага...- криво улыбается  Гоглидзе,  разведчик.-  Позавчера  Севастополь

сдали, а он формироваться собрался... Ждут тебя в Ташкенте не дождутся.

   Никто ничего не отвечает. На севере все грохочет. Над

   ---------------------------------------(1) ПТР -  противотанковое  ружье.

(Это и последующие примечания принадлежат автору.) горизонтом далеко-далеко,

прерывисто  урча,  все  туда  же,  на  север,   медленно   плывут   немецкие

бомбардировщики.

   - На Валуйки прут, сволочи.- Самусев в сердцах  сплевывает.-  Шестнадцать

штук...

   - Накрылись, говорят, уже Валуйки,-  заявляет  Гоглидзе:  он  всегда  все

знает.

   - Кто это - "говорят".

   - В восемьсот пятьдесят втором вчера слышал.

   - Много они знают...

   - Много или мало, а говорят...

   Самусев вздыхает и переворачивается на спину.

   - А в общем, зря  землянку  ты  себе  рыл,  разведчик.  Фрицу  на  память

оставишь.

   Гоглидзе смеется.

   - Верная примета. Точно. Как вырою, так, значит, в поход. Третий уже  раз

рою, и ни разу переночевать даже не удавалось.

   Из майоровой землянки вылезает Максимов. Прямыми, точно на параде, шагами

подходит к нам. По этой походке его можно узнать за километр. Он явно  не  в

духе. У Игоря, оказывается, расстегнуты гимнастерка и карман. У Гоглидзе  не

хватает одного кубика. Сколько раз нужно  об  этом  напоминать!  Спрашивает,

кого не хватает. Нет двух комбатов и начальника связи - вызвали еще вчера  в

штадив.

   Ничего больше не говорит, садится на край траншеи. Подтянутый, сухой, как

всегда  застегнутый  на  все  пуговицы.   Попыхивает   трубкой   с   головой

Мефистофеля. На нас не смотрит.

   С его приходом все умолкают. Чтобы не казаться праздным  -  инстинктивное

желание в присутствии  начальника  штаба  выглядеть  занятым,-  копошатся  в

планшетках, что-то ищут в карманах.

   Над горизонтом проплывает вторая партия немецких бомбардировщиков.

   Приходят комбаты: коренастый, похожий на породистого бульдога,  немолодой

уже Каппель - комбат-два, и лихой, с золотым чубом и в залихватски сдвинутой

на левую бровь пилотке командир первого батальона Ширяев. В полку у нас  его

называют Кузьма Крючков.

   Оба козыряют: Каппель по-граждански - полусогнутой ладонью вперед, Ширяев

с особым кадрово-фронтовым фасоном -  разворачивая  пальцы  кулака  у  самой

пилотки с последними словами доклада.

   Максимов встает. Мы тоже.

   - Карты у всех есть? - Голос у него резкий, неприятный.  Трубка  погасла.

Но он продолжает машинально посасывать.- Попрошу вынуть.

   Мы вынимаем. Максимов разворачивает свою  мягкую,  замусоленную  пальцами

пятиверстку. Жирная красная линия ползет через всю карту  слева  направо,  с

запада на восток.

   - Записывайте маршрут.

   Записываем. Маршрут  большой  -  километров  на  сто.  Конечный  пункт  -

Ново-Беленькая. Там должны сосредоточиться через шестьдесят часов,  то  есть

через двое с половиной суток.

   Максимов выбивает  о  каблук  трубку,  ковыряет  в  ней  веточкой,  опять

набивает табаком.

   - Ясна картина?

   Никто не отвечает.

   - По-моему, ясна. Выступаем в двадцать три ноль-ноль.  Первый  переход  -

тридцать шесть километров. Дневка в Верхней  Дуванке.  Идти  будем  походной

колонной. С дозорами и охранением, конечно. Порядок движения  узнаете  через

десять минут у Корсакова. Он сейчас составляет.



Размер файла: 539.39 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров