Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Как поживаешь, шурави? В. Кривенко

     Союз, как много  значило это слово  для  нас, Афганцев. Мне поначалу не

верилось,  что  я  вернулся  сюда.  В  Афгане  гражданка  казалась  каким-то

неправдушным сном, и я порой думал, а может и нет вовсе той жизни;  где дом,

родные, друзья и девчонки, может всегда вот так было: Афган, война и смерть,

и конца этому не будет ни когда.

     И  вот настал тот долгожданный момент, и  я в  Союзе: Ташкент,  вокзал,

вагон, все в пьяном угаре и, наконец, дом, где не был так  давно, но помнишь

все до мелочи. А как встретила нас Родина, а точнее общество? Это уже другой

вопрос. Каких только  унижений не пришлось испытать нам, Афганцам, я не хочу

хаять всех в подряд, многие относились к нам с пониманием,  но далеко не все

были такими.

     Я поссорился со своей девчонкой из-за того, что кто-то ей сказал, будто

все  Афганцы  наркоманы, хотя  сама  она  наркоманов в то время  в  глаза не

видела.

     Когда собирались с мужиками "квасить", меня, бывало, спрашивали:

     -- А тебя не клинит случайно, когда выпьешь?

     -- Если еще кто-нибудь спросит, то заклинит, -- отвечал я.

     Когда  устраивался  на работу,  то  промолчал, что  служил в Афгане.  И

справку о контузии, которую мне нашлепали в санчасти,  я выбросил по  совету

одного майора медика. Спасибо этому майору за совет, он мне сказал:

     -- Тебе, парень,  жить  еще  да жить,  военный билет я тебе  пачкать не

буду, а  справку о контузии  выбросишь, после  того, как  получишь  деньги в

Ташкенте  за  ранение,  и  она  тебе  больше не  понадобится,  а навредить в

дальнейшем может.

     Он как в воду глядел, если бы я показал кому эту  справку, то меня даже

сторожем не взяли бы.

     Кому  нужен на работу Афганец,  да еще контуженный?  Я  и  сейчас-то не

говорю  никому об  этом, по нынешним временам  из  тебя  дурака сделают  еще

быстрее,  чем раньше.  Хотя  я себя дураком не считаю, и здоровье у меня  не

хуже,  чем у любого, и контролирую  себя получше многих, в  голове,  правда,

шумит временами, но это не смертельно, и тем более не опасно для окружающих.

     Когда получил в  военкомате  удостоверение на льготы,  во, подумал,  не

забывают нас, Афганцев, льготы какие-то выдумали.  И после того как женился,

решил пойти насчет квартиры заявление подать,  думал, без  проблем все  это,

напишу -- и поставят на очередь. Но мне сказал местком, что льготы эти пусть

тебе предоставляют те, кто их придумал. Меня взяла злость, но этому придурку

повезло, я как раз был трезвый в это время, и поэтому проглотил его слова  и

молча  вышел,  а  про  себя  подумал,  да  кто  ты  такой, чтоб перед  тобой

пресмыкаться, подавитесь вы все этой хатой.

     А как-то на праздник 23 февраля собрались Афганцы в красном уголке -- в

организации,  где  я  работал  нас  было  девять  человек  с  Афгана --  ну,

естественно, немного поддали, и я решил все же подойти к главному инженеру с

вопросом насчет  квартиры, он в  это  время  замещал начальника. А  тот  как

начнет орать:

     --  Вы  --  Афганцы  --  меня  заколебали, то  вам отпуск  давай, когда

захотите, то квартиру вам давай, да если честно сказать, если бы я знал, что

ты Афганец, то вообще тебя на работу бы не взял, с вами одни проблемы!

     Тут я не  выдержал и  дал ему  по  зубам, и меня  через полчаса забрали

менты. В дежурке сидели два мента и  капитан, я знал  этого капитана, он еще

до армии мне нервы помотал, козел-козлом, короче говоря.

     Он перегнулся через стол и, глядя на меня в упор, ехидно так заявляет:

     -- А, это ты  опять? Думаешь, если в Афгане отслужил, то тебе ничего не

будет, а мне вот плевать, что ты Афганец.

     Меня аж  передернуло,  и вспомнился  случай,  как  менты  убили  одного

Афганца. Это было в начале 80-х, я про Афган еще ничего не знал, слышал, что

там война какая-то, в то  время еще  все только начиналось, и мало кто знал,

что там за  война. Один парень  с нашего города вернулся с Афгана,  я его не

знал  лично, слышал, что ему оторвало кусок черепа и  теперь  часть головы у

него  из пластмассы.  И  естественно, что с психикой у него  было  не  все в

порядке, а по пьяне он вообще гусагонил страшно.

     Как-то менты забрали его за мелочь какую-то, ну и как это раньше было в

ментуре  принято, начали  его  молотить, ну  и он тоже  попер на ментов,  те

завалили его и начали пинать, и какой-то козел ударил его по голове, как раз

в то место, где была пластина, и убил. В  то время такой залет не вписывался

в  пролетарские понятия нашей власти, и это решили  скрыть,  к  тому  же про

Афган в то время говорили  шепотом,  и старались не замечать, что там война.

Тех  ментов, кто был непосредственно причастен, перевели куда-то, и на  этом

все закончилось. А тут я сам прошел Афган, и передо мной мент, который был в

то время в ментуре и помнит тот случай.  Такое вытерпеть было выше моих сил,

да я еще поддатый хорошо был, и заорал ему в лицо:

     -- Козел  ты хренов,  думаешь, форму  напялил,  и  тебе  ничего сделать

нельзя?

     И  въехал ему в лоб, он отлетел и грохнулся на стул, шары у него на лоб

вылезли  от неожиданности  и  удивления. Меня тут  же  заломали  два  мента,

которые были в дежурке,  не  успел я ничего понять, как оказался  на полу  в

наручниках, и меня уже пинают сапогами. Капитан начал кричать:

     -- Не бейте, пришьем ему покушение на форму!

     И  вдруг удар  по голове,  и  я потерял сознание; очнулся в  телевизоре

(камера с решетчатой дверью), голова моя была вся в крови. Утром меня повели

на  суд, и  судья объявил мне  пятнадцать  суток.  А если  бы мне не пробили

башку, то пришили б покушение на форму и дали три года, не меньше.

     И после этого я за льготами никогда не ходил, и  даже  толком не  знаю,

какие  они там вообще. Жена поначалу ходила,  чего-то там пробивала,  но все

было бестолку, а я сказал, что не пойду, и никогда меня об этом не проси.

     Еще много всякого приходилось слышать в связи со службой в Афгане. Но я

уже успокоился, и думаю, да черт с  ними со всеми, главное -- живой пришел с

Афгана, руки, ноги на месте и голова вроде в порядке, а что еще надо мужику?

     Теперь вот война в Чечне, что придется пережить  этим ребятам, и как их

Родина отблагодарит -- неизвестно, и как отнесется к ним общество -- тоже не

ясно. И еще неизвестно, где трудней,  на войне быть, или после войны жить. А

в  стране нашей доблестной меняются  только  названия,  а люди все те  же, и

какая  разница, как весь этот  бардак назвать, коммунизм или  капитализм,  а

хрен все равно не слаще редьки. И  как современную молодежь не хают, а когда

надо, она всегда спасает честь  страны и задницы политиков, которые эту кашу

заваривают.

     Я  неоднократно  слышал  вопрос  об  уровне  патриотизма  у   Афганцев,

находились  мудрецы, которые ставили нам в пример  американских призывников,

сжигавших повестки у военкоматов в знак протеста против войны во Вьетнаме, а

мы будто б покорно шли на убой.

     Я не измерял уровень патриотизма, и понятия не имею, как он измеряется,

и  не знаю, что там делали американские призывники, мне на них наплевать. Но

что  касается нас  -- Советских Афганцев, то  я расскажу вот  что. Начну  по

порядку.

 



Размер файла: 105.96 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров