Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Проводник. Р. Куликов

    Уверен, что большинство из вас не раз задавались вопросом: «Кто во всем этом виноват?»

    Кто повинен в смерти ваших детей, матерей, отцов, братьев, сестер? Кто виноват в том, что ваши дома разрушены, города лежат в руинах и за жизнь приходится даже не то что бороться, а сражаться с оружием в руках? Вас интересует, кто или что стало причиной всего произошедшего? Злой ли гений сумасшедшего ученого, фатальная ошибка военных или природное явление? Вы хотите это знать?

    Что же... я могу вам ответить!

    Конечно же, во всем виноват человек. Только он причина всех несчастий, превративших некогда цветущую Землю в серо-коричневую радиационную помойку.

    Но если вы ждете от меня высокопарных речей о суицидных наклонностях человечества, упорно стремящегося к самоуничтожению, то напрасно. Возможно, это и так, не собираюсь спорить. Сейчас я говорю только об одном-единственном человеке, на чьей совести гибель миллионов людей. О себе!

    Да-да! Это Я! Я во всем виноват! Я – убийца, я – губитель рода людского...

    Мечтаете покарать меня? Жаждете мести?

    Так приходите! Я жду смельчаков, способных на подвиги, потому что добраться до меня вам будет очень непросто! Вот он я! Лежу на панцирной койке, среди кусков сожженного матраца. Пружины намертво спаялись с моим телом, проплавили руки и ноги, каркас кровати проходит через ребра и какие-то органы. Какие именно, не знаю, один хрен они не работают. Моя голова вросла в деревянный щиток – его щербатую поверхность я вижу краем глаза. Вся кожа иссохла и потрескалась, я не ел и не пил столько времени, что даже не помню, когда это было в последний раз. Не представляю, как эта сука поддерживает во мне жизнь. Хотя называть это «жизнью» язык не поворачивается... Ха-ха-ха! Он у меня действительно не поворачивается.

    Но ведь я мыслю, а значит... существую! Тот мудак, который это сказал, даже не догадывался, насколько он прав. Я все еще существую...

    Чтоб ее...

    Эта тварь забрала у меня все, оставив только боль и воспоминания...

 

    Воспоминания.

    – Не боишься ты с такой кучей денег по Зоне-то? – торговец аккуратно складывал пересчитанные купюры передо мной. – Может, у меня пока побудут? А ты, как надумаешь свалить, зайдешь, возьмешь...

    – Уже надумал, – прервал я его увещевания.

    Торговец остановил пересчет денег и с удивлением посмотрел на меня:

    – Серьезно?

    Кивнув, я знаком показал, чтобы он продолжил свое занятие. Мне не хотелось задерживаться здесь ни одной лишней минуты. И так провел в Зоне достаточно времени.

    Вернувшись к пересчету, торговец спросил:

    – Есть куда вне Зоны податься? У меня за Периметром знакомец хороший, поможет добраться, устроиться, деньги повыгоднее вложить...

    Ага, знаем мы таких «знакомцев», нет уж...

    – Как-нибудь сам справлюсь, – ответил я.

    Торговец пожал плечами, мол, как хочешь, положил передо мной последнюю пачку и поверх сунул белый прямоугольник визитки.

    – Вот, если передумаешь...

    – Не передумаю, – отрезал я и убрал деньги в рюкзак, оставив визитку на прилавке.

    Торговец несколько секунд внимательно смотрел на меня, потом кивнул и спросил:

    – Что-нибудь еще?

    Я пробежал взглядом по полкам позади него.

    – Патроны для «Тайги» есть?

    – Под нарезку?

    – Можно и тех, и других.

    Он ушел в подсобку и появился оттуда с четырьмя коробками в руках.

    – Вот, держи, по две для каждого ствола, – торговец положил патроны на прилавок, но руки с них не убрал.

    Я вопросительно посмотрел на него. Взгляды встретились, и никто из нас не собирался отводить глаза.

    – Это, – сказал торговец, – за счет заведения. Прощальный подарок, если скажешь, где «грибное» место. Где ты взял свой хабар?

    Некоторое время мы молча пялились друг на друга, потом я решил: «Почему бы не сказать правду» – и усмехнулся.

    Взяв коробки с патронами из рук торговца, я сложил их в рюкзак, на ощупь отделил часть купюр от одной из упаковок и сказал:

    – Зона дала. – Деньги веером легли на прилавок, а я, все так же улыбаясь, развернулся и, затягивая на ходу рюкзак, вышел из лавки торговца.

    Автобус натужно гудел старым движком и трясся на неровностях дороги. Зажав зачехленное ружье между колен и пристроив рюкзак под бок, я расположился возле окна на самом удобном месте – над задним колесом.

    Не думаю, что этот рейс пользуется большой популярностью у населения, но, тем не менее, свободных сидений в автобусе осталось не так уж много. Рядом со мной примостилась дородная женщина с потертой сумкой на коленях. Она бойко разговаривала с соседкой впереди. Обсуждали какую-то общую знакомую, я особо не прислушивался. Прижавшись лбом к грязному стеклу, я смотрел сквозь него на яркое солнышко и довольно жмурился. Так приятно чувствовать его мягкое осеннее тепло. Это в Зоне оно лишь светит, почти не согревая обитателей этого несчастного клочка земли. Там, внутри Периметра, ты словно находишься под невидимым куполом, через призму которого можно любоваться чудесными закатами и живописными восходами, даже частые грозы завораживали своей красотой, но... все было каким-то искусственным, ненастоящим.

    – Как служится? – неожиданно спросила сидящая рядом женщина.

    – Что? – я повернулся к ней.

    Она с доброй улыбкой смотрела на меня, видимо, приняв мою сталкерскую одежду за военную форму.

    – У меня сын тоже в армии, вот только месяц как в отпуск приезжал...

    Она стала рыться в сумке, развязала пакет и достала оттуда несколько пряников.

    – На вот, сынок, держи. Вы ведь на этой своей службе даже такой малой радости не видите.

    – Спасибо, – поблагодарил я за угощение.

    – На побывку?

    – Нет. Насовсем.

    – Ой! Вот мать-то обрадуется! – просияла попутчица.

    – Ага, – подтвердил я, – обрадуется.

    Радушие и доброжелательность соседки словно окутали меня мягким пледом положительных эмоций, от которых я почти отвык за время, проведенное в Зоне. И пока женщина рассказывала о своем сыне, и какой он молодец, и как нелегко сейчас служится, я всухомятку съел пряники, а потом снова зажмурился и, кажется, задремал, потому что слова моей попутчицы через какое-то время стали доноситься до меня словно издалека.

    Автобус все так же мелко трясся, с каждой секундой приближая меня к дому, а я подумал, что уже давно не чувствовал такого умиротворения.

    Обычная жизнь обрушилась на меня, едва я сошел с автобуса. Мои обостренные инстинкты, от которых в Зоне зависит жизнь, получили оглушающий удар, едва не сваливший меня с ног. Шагая по знакомым улицам родного городка, я с трудом заставлял себя сохранять спокойствие. Постоянно ловил себя на мысли, что с опаской оглядываюсь, напряженно вглядываюсь в лица людей, стараясь угадать их намерения... и тут же одергивал себя: «Здесь не Зона! Никому из них нет до меня никакого дела. Они спешат домой с работы, или в садик за детьми, или идут в магазин, а может, просто прогуливаются!»

    Я заставлял себя опускать взгляд, но прохожие все равно замечали мою «странность» и старались обходить стороной, что немного успокаивало. И все же... не вздрагивать и не шарахаться, например, от бегущего сзади мальчишки или каждой проезжающей рядом машины стоило мне титанических усилий, а пальцы судорожно сжимали зачехленное ружье.

    Только свернув в арку проезда, ведущего к моему двору, оставив позади многолюдные тротуары и забитые машинами дороги, я вздохнул спокойно.

    Исписанные граффити стены, кое-где отбитая штукатурка немного напоминали запустение, царившее в Зоне, но здесь это выглядело по-другому. Более обыденно, что ли. Если приглядеться внимательнее, то можно заметить на стенах темные пятна строительного раствора, которым коммунальщики замазывали облупленную кладку, мусор, сметенный в уголок дворником, даже надписи, старательно выведенные баллончиками с краской, имели другой смысл, чем те, которые встречались в Зоне... здесь была жизнь, а не только смерть.

    Из двора навстречу мне шли четверо парней. Они весело толкали друг друга и смеялись, хорошо одетые, спортивные. Я посторонился, пропуская их, но один все равно задел меня плечом. Причем сделал это намеренно.

    – Эй, служивый! Ходить совсем разучился? Теперь только строем?

    Все четверо остановились и развернулись ко мне. Их веселье как ветром сдуло. Серьезные лица, злые взгляды.

    Я хотел пойти дальше, но парень схватил меня на куртку.

    – Стоять! Куда собрался? Я с тобой разговариваю! Оборзел совсем?

    Его дружки разошлись в стороны, прижимая меня к стене.

    Я окинул их быстрым взглядом, оценивая каждого. Тот, который вцепился в куртку, – самый крепкий из них, представляет наибольшую угрозу, остальные помельче и на первый взгляд чуть менее опасны...

    Рывком высвободился из хватки, развернулся боком, делая шаг назад в свободное пространство. У одного из парней в руке что-то блеснуло. Нож... кастет... в общем-то мне без разницы.

    Молния на чехле разошлась в одно мгновение, и два ствола «Тайги» нацелились на парней.

    Мозг холодно и расчетливо планировал действия: «Двое справа стоят рядышком – по ним дробью, достанется обоим, потом здорового – с нарезного ствола...»

    Палец начал сжиматься на курке.

    «Стоп! Здесь не Зона!»

    Эта мысль прожгла разум раскаленной иглой. Спина тут же взмокла, в горле же, напротив, пересохло.

    Не знаю, что остановило этих парней, направленные на них стволы, мой дикий взгляд или вмиг охрипший голос, которым я произнес: «Проваливайте!»

    Самому же мне стало страшно от того, что как бы далеко я ни уехал, но Зона никуда не делась. Она осталась во мне. Поселилась внутри, пустила корни и продолжает жить.

    Я смотрел, как парни пятились от меня. Особого страха в глазах не было, скорее какая-то странная ненависть. Не понимаю я таких ублюдков. Откуда в них столько злобы? Чем я им не угодил? Не позволил избить себя? Недоноски! Твари зажравшиеся! Вас бы в Зону!

    – Еще увидимся, братан, – пообещал предводитель этих шакалов.

    Выйдя из-под арки, я вспомнил, что и эти парни, и я сам – не в Зоне и с оружием наперевес тут ходить не принято. Спрятав «Тайгу» в чехол, я огляделся по сторонам, но кроме двоих детишек, увлеченно играющих в песочнице посередине двора, никого не увидел.

    Это хорошо. И я поспешил добраться наконец до своей квартиры.

    Весь остаток дня я посвятил приведению своего жилья в порядок. Все в квартире за время моего отсутствия успело покрыться изрядным слоем пыли, от которой я избавлялся при помощи ведра с водой и тряпок.

    К вечеру, уставший, но довольный проделанной работой, я нанес последний штрих на картине своего возвращения к нормальной жизни: завел часы с кукушкой, оставшиеся еще от деда.

    Затем я попил чай с бутербродами и с чувством полного удовлетворения лег спать.

    Но заснуть никак не удавалось. Какая-то неясная тревога холодила грудь и сжимала сердце. Я попытался прогнать ее, убеждая себя, что все лишения закончились, что я сейчас дома в собственной кровати, с рюкзаком, полным денег, под ней и мне не нужно никого опасаться, ни мародеров, ни мутантов....

    Но, как я ни старался, уснуть смог, только почувствовав в ладони приклад ружья.

    Я проснулся от боли в затекшей руке. Какой же страшный сон мне снился! Будто бы я стал источником Выброса. Словно он зарождался внутри меня, вытягивая жизненные силы, а потом вырвался на свободу.... Бр-р-р, приснится же такое!

    Веки с трудом разлепились.

    На миг мне показалось, будто я спятил. Подхватил какую-то заразу, заболел, и сейчас у меня горячечный бред.

    Отчего-то состарившиеся обои рваными клоками свисали с обожженных стен. Стол покосился, дверцы шкафа едва держались на прогнивших петлях, остальная мебель была в не лучшем состоянии. Стекла в окне покрылись мелкими трещинами, а краска на раме облупилась. Телефон оплавился так, что трубка стала единым целым с корпусом, дедовские часы с кукушкой, еще вчера исправно отсчитывавшие минуты и часы моей «новой» жизни, выцвели и потрескались, а гирьки покрылись ржавчиной.

    Какого хрена?! Что тут произошло, пока я спал....



Размер файла: 871.96 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров