Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Определение показателя адиабаты воздуха методом Клемана-Дезорма: Метод, указ. / Сост.: Е.А. Будовских, В.А. Петрунин, Н.Н. Назарова, В.Е. Громов: СибГИУ.- Новокузнецк, 2001.- 13 (3)
(Методические материалы)

Значок файла ОПРЕДЕЛЕНИЕ ОТНОШЕНИЯ ТЕПЛОЁМКОСТИ ГАЗА ПРИ ПОСТОЯННОМ ДАВЛЕНИИ К ТЕПЛОЁМКОСТИ ГАЗА ПРИ ПОСТОЯННОМ ОБЪЁМЕ (3)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 8. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ДИСПЕРСИИ ПРИЗМЫ И ДИСПЕРСИИ ПОКАЗАТЕЛЯ ПРЕЛОМЛЕНИЯ СТЕКЛА (4)
(Методические материалы)

Значок файла ОПРЕДЕЛЕНИЕ УГЛА ПОГАСАНИЯ В КРИСТАЛЛЕ С ПО-МОЩЬЮ ПОЛЯРИЗАЦИОННОГО МИКРОСКОПА Лабораторный практикум по курсу "Общая физика" (3)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 7. ПОЛЯРИЗАЦИЯ СВЕТА. ПРОВЕРКА ЗАКОНА МАЛЮСА (5)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа № 7. ИЗУЧЕНИЕ ВРАЩЕНИЯ ПЛОЩАДИ ПОЛЯРИЗАЦИИ С ПОМОЩЬЮ САХАРИМЕТРА (4)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 6. ДИФРАКЦИЯ ЛАЗЕРНОГО СВЕТА НА ЩЕЛИ (6)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

Веселый солдат. В. Астафьев

   СОЛДАТ ЖЕНИТСЯ Служил солдат четыре года и холостым побыл четыре дни.

Такая вот баллада на старинный жалостный лад слагалась в моей башке  под

стук вагонных колес и под шум встречного ветра. Путь с войны я  довольно

подробно описал в одной из повестей и повторяться не  стану  -  противно

все это не только вновь переживать, но даже и на бумаге описывать.

   Катил я с незнакомой почти женщиной на ее любимую родину, на Урал,  в

ее любимый город Чусовой. Катил и все время ощущал томливое сосание  под

ложечкой. Куда меня черт несет? Зачем?

   Но в той нестроевой части, куда я с отрядом искалеченных фронтовиков,

у которых открылись раны, угодил после конвойного полка и госпиталя, бы-

ла туча девок-перестарок, и взялись они за нас решительно, по ими же ус-

тановленному суровому закону: попробовал - женись! Были, конечно,  среди

нас архаровцы с опытом, уклонялись от оков, выскользали из  цепких  рук,

что налимы. Конечно, и девки среди девок были, которым все равно как да-

вать, по правилу иль без правил.

   Я же сам добровольно отдался провидению - ехать-то не к кому,  вот  и

пристроился, вот и двигался на восток, намереваясь в пути узнать  харак-

тер своей супруги. Наивняк! Проживши бок о бок с нею полсотни  с  лишним

лет, я и сейчас не убежден, что постиг женский характер до  конца.  Знаю

лишь доподлинно и твердо одно: баба есть бездна.

   В пути, в народной стихии, баба моя присмирела, ужалась, в тень отод-

винулась, и волей-неволей пришлось мне брать руководство семейной  ячей-

кой на себя. Хватили мы под  моим  опыта  не  имеющим  предводительством

столько мук, страхов и горя - в мой солдатский рюкзак  не  вошло  бы.  А

рюкзак был уемистый, цвета неопределенного, сине-серого, безо всяких из-

лишеств и затей, полубрезентовый мешок с крепкой удавкой - ни  карманов,

ни клапанов, ни внутренних перегородок.

   Я назвал это сооружение сталинским подарком солдату-победителю. С тем

рюкзаком моим и с чемоданчиком, вдетым в кокетливый  чехол,  застегнутый

на пуговицы, да еще с узелком, в котором были женские нехитрые  пожитки,

добрались мы до станции - столицы нашей  Великой  Родины,  только-только

спасенной от фашизма. Как поется в пионерской  патриотической  песне,  в

столице я "ни разу не бывал", супружница ж моя посетила ее два раза - по

дороге на фронт и когда-то ее  отпускали  в  связи  с  бедой,  постигшей

семью:

   украли корову, смыло огород вместе с урожаем.

   По пути на Урал супруга моя останавливалась у  тетушки  -  проводницы

спецвагонов, квартировавшей в городе Загорске. И вот к этой самой тетуш-

ке наладилась супружеская пара, чтобы  передохнуть,  набраться  сил  для

дальнейшего продвижения в глубь нашей необъятной страны.

   Жена моя, попав в столицу, воспрянула духом, расправила крылья, взня-

лась во весь свой исполинский рост, ленинский, - метр пятьдесят два сан-

тиметра. Мощь эта, группа крови и прочие  подробности  были  означены  в

красноармейской книжке. Она сразу дала понять, что столица имеет дело  с

бойцами, повалившими матерый фашизм, что человек она только с виду неза-

тейливый, на самом же деле о-го-го какой разворотливый, прыткий и  бедо-

вый.

   Для начала баба моя пихнула плечиком под задницу какого-то неповорот-

ливого москвича, тот пошатнулся, но не упал, однако за  очки  схватился,

отыскивая обидчика, уперся в меня взглядом  и  завел:  "Поз-во-о-ольте!"

Супругу мою, подлинную обидчицу, он и не заметил. Она ж, никого и ничего

не признавая, никого и ничего не страшась, рвалась сквозь толпу,  вонза-

лась в нее, будто остро откованный гвоздик в трухлую  древесину.  Но  на

мгновенье опамятовавшись

   - не одна ж она движется с фронта, семейной ячейкой движется, -  хва-

танула меня за полу шинели и поперла вперед и дальше, вместе с  чемодан-

чиком, с узелком, с полным брюхом отходов, так как мы оба  давно  уж  не

ходили до ветру, и я опасался, кабы из меня прямо в метро чего не  выда-

вилось.

   Так вот, где несомые толпой, где самостоятельно, рубились мы в метро,

проявляя истинный, не плакатный героизм, жена моя таранила всякие на пу-

ти преграды. И я еще успел мельком подумать, что с такой бабой не пропа-

ду и всего, чего надо в жизни, достигну.

   В неловкий час, в неловком месте пришло ко мне это  умозаключение.  В

неловкий час, в неловком месте возникла наша семейная ячейка, и много ей

всяких испытаний и приключений еще предстояло изведать.

   Одно из них уже подстерегало нас тут, в метро, через какие-то минуты.

Потом уж, на индустриальном Урале, услышал я  индустриальную  поговорку:

рад бы вперед бегти, да зад в депо.

   Но существу женского рода плевать  на  то,  что  сзади,  ее  занимало

только то, что спереди. Кроме всего прочего, коммунистка она у  меня  и,

значит, должна стремиться только вперед, только в борьбу, только к побе-

дам. Народ в метро тогда, в сорок пятом, если садился, то выйти никто не

успевал, и, наоборот, если выходил, то войти времени не хватало.

   Пропустив несколько поездов, жена моя  с  моим  полупустым  рюкзаком,

достававшим ей почти до пят, хотя я и убавил лямки  в  два  раза  против

нормы, уцелилась для броска в вагон. А я стою с чемоданчиком  и  узелком

жены, уныло глазею на приближающийся поезд, в котором притиснуты,  расп-

лющены о светлые стекольные стены люди, и думаю: уж лучше бы нам  пешком

идти в Загорск, скорее добрались бы до тети...

   А поезд шик-пшик - и двери в обе стороны,  рокоча,  отворяются.  Жена

дерг меня за рукав и поперлась прокладывать дорогу, где-то  кому-то  под

мешок поднырнула, меж двумя толстыми бабами  протиснулась,  обернув  их,

будто матрешек, бордовыми лицами назад, узлами  к  поезду.  Я  меж  этих

толстых баб застрял, в привязанных за их спинами узлах запутался и поте-

рял жену.

   Показалось мне, видел, как она, наклонившись, юркнула меж  ног  како-

го-то гиганта, несущего на груди своей кучу народа. Он и жену мою внес в

вагон. Я же принялся в панике толкать плечом и грудью человеческие  спи-

ны, сдвинувшиеся одной неприступной стеной, не щадил вроде никого. Двери

в вагон

   - вот они, рядом, но в воздушном пространстве раздался спокойный  го-

лос:

   "Осторожно! Двери закрываются!" - где-то шикнуло-пшикнуло, и сомкнув-

шимися дверьми отсекло меня от народа, едущего вперед и дальше,  отсекло

и от моей законной жены, которую я под Жмеринкой "раздобув".

   Как же так, товарищи?! Катастрофа ж семейной жизни! Мы ж можем  поте-

рять друг дружку навеки! В последней надежде бегу следом  за  набирающим

скорость вагоном, бью напропалую и беспощадно народ оставшимся  от  жены

чемоданом и чувствую крах всех планов и надежд, а бегу, бегу и с  каждой

секундой все трагичней ощущаю бесполезность своих усилий: жена, вот она,

рядом, за стеклышком, но вроде как ее уже и  нету,  вроде  как  она  мне

приснилась. Но нет, вон она, все еще живая, притиснутая к стеклу, что-то

мне кричит, пальцем на стекле чертит...

   Ушел поезд, огоньки хвостовые в тоннеле погасли, в голове моей, в ду-

ше ли, с детства песенной, вертится  и  вертится:  "Вот  умчался  поезд,

рельсы отзвенели, милый мой уехал, быть может, навсегда, и с тоской  не-

мою вслед ему глядели..." - модная эта песенка в ту пору  была,  сочинил

ее еще юный и тогда не толстый Коля Доризо. Ну, это про  Колю-то  и  про

то, что он сочинил и сочиняет, я узнал после. А тогда, в победном  сорок

пятом году, стоял середь люду, темной, грозовой тучей кружащегося. В ды-

ры, в двери, в преисподнюю, на эскалаторе уплывало человеческое  месиво,

в котором я не вдруг различил лица и не сразу вспомнил,  что  называется

оно - народ. Но народ сам по себе, а я, бабой покинутый,  сам  по  себе.

Стою, значит, с чемоданчиком, с узелком, мешаю этому народу, очень мешаю

ему течь, куда ему хочется, и вдруг в  моей  голове  сверкнула  мысль  -

употреблю заезженное выражение, - что сабля вострая,  просекла  она  мою

башку до самого отупелого мозга: "А если жена моя подумает, что я на ней

подженился и нарочно отстал от поезда с ее манатками?"...

   В долгом пути мы таких случаев навидались и еще  больше  наслушались.

По теперешнему разумению, мысль нелепая, глупая  и  даже  абсурдная.  Но

войдите в мое положение, вспомните, сколько мне было годов, какое шаткое

время стояло на дворе, где кто что урвет, тут же и пропьет. Главное  де-

ло: при мне не только манатки, но и все документы жены, шмыргалки  этой,

которую на ту минуту спереду я любил бы, а с заду убил бы! Вот они,  до-

кументы, на груди моей горячей, под сердцем, пристегнутые булавкой с ис-

поду к гимнастерке, в мешочке-кармане - у нас, в семье нашей  новоявлен-

ной, так уж повелось: по Божьему завету за главного  выступал  я  и  при

многочисленных дорожных проверках документы  предъявлял  я  надзорным  и

всяким прочим властям, потому  как  я  мужчина,  руковожу,  стало  быть,

семьей - распромать ее, перемать, - осуществляю правопорядки и направле-

ние держу.



Размер файла: 311.35 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров