Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Тайный город 5. И в аду есть герои. В. Панов

     Несмотря на прекрасно проведенный день, а может быть, как раз из-за этого, сон не приходил.

     Воскресенье прошло очень весело. С самого утра родители повели Настю в Парк культуры, позволили от души покататься на каруселях, накормили мороженым и накупили целую охапку разноцветных воздушных шаров. Затем, наскоро пообедав (даже не стали настаивать, чтобы Настя доела суп!), всей семьей отправились на пляж и вернулись домой затемно. После ужина Настя посмотрела мультики, послушала очередную папину сказку (папа классно рассказывает сказки, гораздо лучше мамы, но только по воскресеньям) и уже почти заснула... Но сон не приходил.

     Какое-то время Настя ворочалась, пытаясь поудобнее устроиться под одеялом, но это не помогало, и, в конце концов, девочка решила, что надо сходить в туалет. Для этого ей не требовалось будить родителей: ведь она уже взрослая, целых шесть лет, и в этом сентябре пойдет в школу. Настя выбралась из кровати, набросила халатик - если мама увидит ее в одной ночной рубашке, то наверняка рассердится - и осторожно выглянула в коридор.

     В квартире было тихо и темно, но не настолько, чтобы испугать взрослую девочку. Настя сделала несколько шагов к уборной и остановилась - дверь в спальню родителей была открыта. Они тоже не спят? Девочка заглянула в комнату.

     Папа лежал на спине, подложив под голову руку, а в его правый бок упиралась голова мамы. Девочке уже доводилось видеть спящих родителей, и картина, которую она увидела сейчас, ничем не отличалась от обычной. То же мерное дыхание, те же расслабленные тела... Вот только над кроватью нежно переливалось легкое, едва заметное, голубоватое сияние, словно кто-то рассыпал над головой родителей снежинки и подсветил их фонариком.

     Сон пропал окончательно. Несколько секунд Настя удивленно смотрела на странные блестящие искорки, а затем медленно подошла к родительской кровати и прикоснулась рукой к ноге отца.

     - Папа!

     Ответом ей стало лишь безмятежное похрапывание.

     - Папа!

     - Они просто спят.

     Настя ойкнула, резко повернулась на голос и снова ойкнула, изо всех сил вцепившись в ногу отца.

     В дверях спальни стоял высокий румяный старик с длинной, до пояса, седой бородой и в красном тулупе. На голове старика была отделанная мехом шапка, а в руке он держал позолоченный посох.

     - Они просто спят, - повторил старик густым, но очень добродушным голосом. - Это я так сделал.

     Настя была достаточно взрослой, чтобы понять, что перед ней стоит Дед Мороз. Тем не менее эту мысль следовало проверить.

     - Ты кто? - поинтересовалась девочка, не отпуская ногу отца.

     - Дед Мороз, - не стал разочаровывать Настю гость.

     - Сейчас лето, - подумав, сообщила девочка и недоверчиво прищурилась. - Что ты делаешь здесь?

     - Летом я путешествую, - усмехнулся в усы Дед Мороз, - и ищу хороших девочек, которые зимой станут Снегурочками. Ты хочешь стать Снегурочкой?

     - Я уже была Снегурочкой, - чуточку свысока ответила Настя. - Странно, что ты этого не помнишь. На елке в детском саду.

     - Гм... - Дед Мороз смущенно кашлянул.

     - Я знаю, почему ты этого не помнишь. - Девочка освоилась и спокойно взобралась на родительскую кровать. - Потому что в детском саду был не ты, а дядя Петя, наш дворник. Это он переоделся Дедом Морозом. А ты настоящий?

     Слегка растерянный гость оглядел свой костюм и почесал в затылке:

     - А ты как думаешь?

     - Я думаю, что настоящий, - решила девочка. - Потому что дядя Петя не умел вот такие искорки делать. - Она кивнула на голубое сияние. - Он только елку сумел включить, а она электрическая.

     - Логично, - пробормотал настоящий Дед Мороз. - Я дядю Петю специально к вам послал... э-э... потому что... э-э... не успевал...

     - Мы не обиделись, - великодушно махнула рукой Настя. - Нам все равно было весело.

     - Рад, что все э-э... так хорошо получилось, - выдохнул Дед Мороз и зачем-то посмотрел на часы.

     В спальне вновь воцарилась тишина, украшенная дыханием и похрапыванием спящих родителей. Девочка, запрокинув бело-. курую голову, любовалась сиянием, а Дед Мороз переминался в дверях.

     - А зачем ты приехал? - спросила Настя.

     - Я... - Дед Мороз опомнился. - Я... э-э... путешествую и иногда катаю послушных детей на своей сказочной повозке. Ты была послушным ребенком?

     - А повозка действительно сказочная?

     - Самая настоящая, - подтвердил Дед Мороз и снова бросил взгляд на часы. - Посмотри в окно.

     Настя спрыгнула с кровати, подбежала к окну, отдернула штору и восхищенно замерла: прямо за стеклом в воздухе висела расписная повозка, запряженная шестеркой белых оленей.

     - Ух ты! - не удержалась девочка. - А почему она не падает?

     Что такое восьмой этаж, ребенок уже понимал.

     - Потому что я - Дед Мороз, - ночной гость протянул Насте руку. - Хочешь покататься со мной?

     Девочка кивнула.

 

Москва, институт им. Сербского,

29 июля, воскресенье, 22:32

 

     - Остапчук! - Надзиратель неприязненно смотрел в маленькое зарешеченное окошко. - Заключенный Остапчук, встать в центр камеры!

     Тишина.

     - Остапчук...

     - Убью, сука!!!

     Оскаленная морда арестанта резко вынырнула снизу. В лицо надзирателю ударило смрадное дыхание, брызнула слюна, перед глазами мелькнули крупные желтые зубы.

     - Убью!!!

     Когда-то давно, когда Василий Румянцев только пришел на службу, подобные фокусы еще заставляли его отскакивать от дверцы камеры, выводили из себя. Теперь ничего, привык. И даже то, что кривлялся перед ним самый настоящий зверь, не заставляло пульс надзирателя биться чаще. Работа есть работа.

     - Остапчук, встать в центр камеры!

     Мы поедем, мы помчимся,

     На коленях утром ранним...

     Заключенный, брызгая слюной и отчаянно перевирая слова, пустился в пляс. Несколько мгновений надзиратель наблюдал за разгулявшимся Остапчуком, затем с силой захлопнул окошко и злобно сплюнул на пол.

     За восемь лет в институте Сербского Румянцев повидал всякого. Помнил он и хладнокровных убийц, на счету которых были десятки трупов, и педофилов-насильников, тоскливо завывающих среди бездушных серых стен, но этот кривляющийся в одиночной камере маньяк вызывал у Румянцева самую настоящую ненависть.

     Как и у всей страны.

     Емельян Грицаевич Остапчук, Поволжский Людоед. Почти год двуногий зверь наводил ужас на жителей приволжских городов. Почти год продолжались безумные оргии, каннибальские пиршества, кровь которых бурным потоком вливалась в воды Волги. Десятки растерзанных детей, жестокое убийство собственных родителей, несколько случайных жертв. Остапчук с каждым месяцем убивал все больше и больше, но звериная хитрость позволяла ему избегать ловушек. Его взяли два месяца назад, в Самаре, и вся страна недоумевала, почему полицейские не пристрелили кровавого маньяка при задержании. Неделю Остапчук охотно позировал перед телекамерами, с улыбкой рассказывая о своих жертвах и показывая места еще неизвестных захоронений, а затем, опомнившись, начал изображать сумасшедшего. И его привезли в Москву для психиатрической экспертизы.

     "Неужели выкрутится, гнида? - Из-за железных дверей донеслись вопли маньяка. - Неужели его в психушку определят?"

     Несмотря на свою должность, а может, наоборот, благодаря ей Румянцев хорошо разбирался в том, что такое права человека, что такое ценность жизни, ценность свободы. Но считать Остапчука человеком надзиратель не мог. Не мог и все. И то, что Поволжский Людоед до сих пор жив, считал подлой гримасой демократии.

     Василий опять сплюнул, растер сапогом плевок и направился к следующей камере.

     - Ушел, падла? - Остапчук прислушался к шагам надзирателя и улыбнулся.

     Ушел.

     "Боится, потому и ушел. Меня все боятся! И будут бояться!!!"

     Очень не хотелось отпускать надзирателя живым, но добраться до его горла через железную дверь не представлялось возможным. А в камеру надзиратели входили минимум вчетвером.

     "Боятся!"

     - Добрый вечер.

     Поволжский Людоед резко обернулся и не удержался от короткого удивленного крика. Посреди камеры невозмутимо стоял очень высокий черноволосый мужчина в элегантном белом костюме. Белоснежная сорочка, дорогой, ручной работы галстук, светлые туфли... Он был настолько чужд окружающему его тюремному пейзажу, что казался призраком.

     "Привидение! - Остапчук почувствовал, что у него подкосились ноги. - Привидение! Кто еще может оказаться здесь?"

     Маньяк тихонько завыл. Мужчина поморщился:

     - Емельян Грицаевич, не надо так бояться. У меня к вам дело.

     - И... изыди. - Подбородок Поволжского Людоеда дрожал.

     - Вы еще перекреститесь, - буркнул черноволосый.

     Не обращая внимания на трясущегося маньяка, он подошел к дверям камеры и деловито прислушался.

     - Надзиратель закончит обход нашего крыла минут через двадцать. После этого он отправится на пост и будет пить чай. В любом случае, Емельян Грицаевич, у нас есть не менее полутора часов, в течение которых вас никто не хватится.

     - Зачем... - Остапчук слегка успокоился. - Зачем ты это говоришь?

     - Разве вы не хотите выйти на волю?

     Секунду маньяк обдумывал щедрое предложение черноволосого, затем облизнул губы:

     - Подстава?

     - Никаких провокаций, Емельян Грицаевич, - улыбнулся гость. - Мы на самом деле крайне заинтересованы в сотрудничестве с вами, и я могу вывести вас из этого гм... заведения.

     Остапчуку очень хотелось верить этому странному, щегольски одетому франту с повадками аристократа.

     "На полицейского не похож. Тогда кто? ФСБ?"

     - Ты кто?

     - Неважно, - легко взмахнул рукой черноволосый, и перед глазами маньяка мелькнул крупный черный бриллиант на запонке.

     Одновременно с этим жестом приоткрылась массивная дверь камеры.

     Черноволосый улыбнулся:

     - Вы идете?



Размер файла: 772.5 Кбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров