Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Над кукушкиным гнездом.К. Кизи

Они там.

     Черные в белых костюмах, встали раньше меня, справят половую нужду  в

коридоре и подотрут, пока я их не накрыл.

     Подтирают, когда я выхожу из спальни: трое, угрюмы, злы на все  -  на

утро, на этот дом, на тех, при ком работают. Когда злы,  на  глаза  им  не

попадайся. Пробираюсь по стеночке в парусиновых туфлях, тихо, как мышь, но

их специальная аппаратура засекает мой страх: поднимают головы,  все  трое

разом, глаза горят на черных лицах, как лампы в старом приемнике.

     - Вон он,  вождь.  Главный  вождь,  ребята.  Вождь  швабра.  Поди-ка,

вождек.

     Суют мне тряпку, показывают, где сегодня мыть, и я  иду.  Один  огрел

меня сзади по ногам щеткой: шевелись.

     - Вишь, забегал. Такой длинный, яблоко у меня с головы  зубами  может

взять, а слушается, как ребенок.

     Смеются, потом слышу, шепчутся у меня за  спиной,  головы  составили.

Гудят  черные  машины,  гудят  ненавистью,  смертью,  другими  больничными

секретами. Когда я рядом, все равно не  побеспокоятся  говорить  потише  о

своих злых секретах - думают, я глухонемой. И все  так  думают.  Хоть  тут

хватило хитрости их обмануть. Если чем помогала мне в этой  грязной  жизни

половина индейской крови, то помогала быть хитрым, все годы помогала.

     Мою пол перед дверью отделения, снаружи вставляют ключ, и я  понимаю,

что это старшая сестра: мягко, быстро,  послушно  поддается  ключу  замок;

давно  она  орудует  этими  ключами.  С  волной  холодного   воздуха   она

проскальзывает в коридор, запирает за  собой,  и  я  вижу,  как  проезжают

напоследок ее пальцы по шлифованной стали - ногти того же цвета, что губы.

Оранжевые прямо. Как жало паяльника. Горячий цвет или  холодный,  даже  не

поймешь, когда они тебя трогают.

     У  нее  плетеная  сумка  вроде  тех,  какими   торгует   у   горячего

августовского  шоссе  племя  ампква,  -  формой   похожа   на   ящик   для

инструментов, с пеньковой ручкой. Сколько лет я здесь, столько у  нее  эта

сумка. Плетение редкое, я вижу, что  внутри:  ни  помады,  ни  пудренницы,

никакого  женского   барахла,   только   колесики,   шестерни,   зубчатки,

отполированные до  блеска,  крохотные  пилюли  белеют,  будто  фарфоровые,

иголки, пинцеты, часовые щипчики, мотки медной проволоки.

     Проходит мимо меня, кивает. Я утаскиваюсь следом за шваброй к  стене,

улыбаюсь и, чтобы понадежней обмануть ее аппаратуру, прячу глаза  -  когда

глаза закрыты, в тебе труднее разобраться.

     В потемках она идет мимо меня, слышу, как стучат ее резиновые каблуки

по плитке и брякает в сумке добро при каждом шаге. Шагает деревянно. Когда

открываю глаза, она уже  в  глубине  коридора  заворачивает  в  стеклянный

сестринский пост - просидит там весь день за столом,  восемь  часов  будет

глядеть через окно и записывать, что творится в дневной палате. Лицо у нее

спокойное и довольное перед этим делом.

     И вдруг... Она заметила  черных  санитаров.  Они  все  еще  рядышком,

шепчутся. Не слышали, как она вошла в отделение. Теперь  почувствовали  ее

злой взгляд, но поздно. Хватило ума собраться и лясы точить перед самым ее

приходом.  Их  лица  отскакивают  в  разные   стороны,   смущенные.   Она,

пригнувшись, двинула на них - они попались в конце  коридора.  Она  знает,

про что они толковали, и, видно,  себя  не  помнит  от  ярости.  В  клочья

разорвет  черных  паразитов,  до  того   разъярилась.   Она   раздувается,

раздувается - белая форма вот-вот лопнет на спине - и выдвигает руки  так,

что может обхватить всю  троицу  раз  пять-шесть.  Оглядывается,  крутанув

громадной головой. Никого не  видать,  только  вечный  швабра  -  Бромден,

индеец-полукровка, прячется за своей шваброй и не может позвать на помощь,

потому что немой. И она дает себе волю:  накрашенная  улыбка  искривилась,

превратилась в оскал, а сама она раздувается все больше, больше,  она  уже

размером с трактор, такая большая, что слышу запах механизмов у нее внутри

- вроде того, как пахнет мотор при перегрузке. Затаив дыхание,  думаю:  ну

все, на этот раз они не остановятся. На этот раз они нагонят ненависть  до

такого напряжения, что опомниться  не  успеют  -  разорвут  друг  друга  в

клочья!

     Но  только  она  начала  сгребать  этими  раздвижными  руками  черных

санитаров, а они потрошить ей брюхо ручками швабр, как из  спален  выходят

больные посмотреть, что там за базар, и она принимает прежний  вид,  чтобы

не увидели ее в натуральном жутком обличье. Пока больные  протерли  глаза,

пока кое-как разглядели спросонок, из-за чего шум, перед ними опять  всего

лишь старшая сестра, как всегда спокойная, сдержанная, и с улыбкой говорит

санитарам,  что  не  стоит  собираться  кучкой  и  болтать,  ведь  сегодня

понедельник, первое утро рабочей недели, столько дел...

     - ...Понимаете, понедельник, утро...

     - Да, мисс Гнусен...

     - ...А у нас столько назначений на это утро... Так что если у вас нет

особой надобности стоять здесь вместе и беседовать...

     - Да, мисс Гнусен...

     Замолкла,  кивнула  больным,  которые  собрались  вокруг  и   смотрят

красными, опухшими со сна глазами. Кивнула каждому в отдельности.  Четким,

автоматическим  движением.  Лицо  у  нее   гладкое,   выверенное,   точной

вырабаботки, как у дорогой куклы, -  кожа  будто  эмаль  телесного  цвета,

бело-кремовая, ясные голубые глаза, короткий носик с  маленькими  розовыми

ноздрями, все в лад, кроме цвета губ и ногтей да еще размера груди. Где-то

ошиблись при сборке, поставили такие большие женские груди на  совершенное

во всем остальном устройство, и видно, как она этим огорчена.

     Больные еще стоят, хотят узнать, из-за чего она напала на  санитаров;

тогда она вспоминает, что видела меня, и говорит:

     - Поскольку сегодня понедельник, давайте-ка для разгона раньше  всего

побреем бедного мистера Бромдена и тем,  может  быть,  избежим  обычных...

Э-э... Беспорядков - ведь после завтрака в комнате для бритья у нас  будет

столпотворение.

     Пока они оборачиваются ко мне, я ныряю обратно в  чулан  для  тряпок,

захлопываю дочерна дверь, перестаю дышать. Хуже нет, когда тебя  бреют  до

завтрака. Если успел пожевать, ты не такой слабый и  не  такой  сонный,  и

этим гадам, которые работают в комбинате,  сложно  подобраться  к  тебе  с

какой-нибудь из своих машинок. Но если до завтрака бреют  -  а  она  такое

устраивала, - в половине седьмого, в комнате с  белыми  стенами  и  белыми

раковинами, с длинными люминесцентными трубками в потолке, чтобы теней  не

было, и лица всюду вокруг тебя кричат, запертые за  зеркалами,  -  что  ты

тогда можешь против ихней машинки?

     Схоронился в чулане для тряпок, слушаю, сердце стучит  в  темноте,  и

стараюсь не испугаться, стараюсь отогнать мысли подальше отсюда,  подумать

и вспомнить что-нибудь про наш поселок и большую реку колумбию, вспоминаю,

как в тот раз, ох, мы с папой охотились на птиц в кедровнике под даллзом...

Но всякий раз, когда стараюсь загнать мысли в прошлое, укрыться  там,

близкий страх все равно просачивается сквозь воспоминания.  Чувствую,  что

идет по коридору маленький черный санитар, принюхиваясь к моему страху. Он

раздувает ноздри черными воронками, вертит большой  башкой  туда  и  сюда,

нюхает, втягивает  страх  со  всего  отделения.  Почуял  меня,  слышу  его

сопение. Не знает, где я спрятался, но чует, нюхом ищет. Замираю...

     (Папа говорит мне: замри; говорит, что собака почуяла  птицу,  где-то

рядом.  Мы  одолжили  пойнтера  у  одного  человека  в  даллз-сити.   Наши

поселковые псы - бесполезные дворняги, говорит папа, рыбью  требуху  едят,

низкий класс; а у этой собаки -  у  ней  _и_н_с_т_и_н_к_т_!  Я  ничего  не

говорю, но уже вижу в кедровом подросте птицу  -  съежилась  серым  комком

перьев. Собака бегает внизу кругами - запах повсюду, не понять уже откуда.

Птица замерла, и покуда так, ей ничего не грозит. Она держится стойко,  но

собака кружит и нюхает,  все  громче  и  ближе.  И  вот  птица  поднялась,

расправив перья, и вылетает из кедра прямо на папину дробь.)



Размер файла: 563.99 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров