Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Мастер и Маргарита. М. Булгаков

     Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в  Москве, на Патриарших

прудах,  появились два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю  серенькую

пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в

руке,  а на хорошо выбритом лице его  помещались сверхъестественных размеров

очки  в черной роговой оправе.  Второй  -- плечистый,  рыжеватый,  вихрастый

молодой человек в заломленной на затылок  клетчатой кепке -- был в ковбойке,

жеваных белых брюках и в черных тапочках.

     Первый был не кто иной, как Михаил Александрович  Берлиоз, председатель

правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно

именуемой МАССОЛИТ, и редактор толстого художественного журнала,  а  молодой

спутник  его  --  поэт  Иван  Николаевич  Понырев, пишущий  под  псевдонимом

Бездомный.

     Попав  в тень  чуть зеленеющих лип,  писатели первым долгом бросились к

пестро раскрашенной будочке с надписью "Пиво и воды".

     Да, следует отметить первую странность этого страшного майского вечера.

Не только у  будочки, но  и во всей аллее, параллельной Малой Бронной улице,

не оказалось ни одного человека. В тот час, когда уж, кажется, и сил не было

дышать,  когда солнце, раскалив Москву,  в сухом тумане валилось куда-то  за

Садовое кольцо, -- никто не пришел под липы, никто не сел на скамейку, пуста

была аллея.

     -- Дайте нарзану, -- попросил Берлиоз.

     -- Нарзану нету, -- ответила женщина в будочке и почему-то обиделась.

     -- Пиво есть? -- сиплым голосом осведомился Бездомный.

     -- Пиво привезут к вечеру, -- ответила женщина.

     -- А что есть? -- спросил Берлиоз.

     -- Абрикосовая, только теплая, -- сказала женщина.

     -- Ну, давайте, давайте, давайте!..

     Абрикосовая   дала  обильную   желтую   пену,   и  в  воздухе   запахло

парикмахерской. Напившись, литераторы  немедленно начали икать, расплатились

и уселись на скамейке лицом к пруду и спиной к Бронной.

     Тут  приключилась  вторая  странность, касающаяся  одного Берлиоза.  Он

внезапно  перестал  икать,  сердце  его  стукнуло  и  на  мгновенье  куда-то

провалилось, потом вернулось, но с тупой иглой, засевшей в нем. Кроме  того,

Берлиоза охватил необоснованный,  но столь сильный страх, что ему захотелось

тотчас  же бежать с Патриарших без  оглядки. Берлиоз  тоскливо оглянулся, не

понимая, что его  напугало. Он побледнел, вытер  лоб  платком, подумал: "Что

это со  мной?  Этого  никогда  не было...  сердце  шалит...  я переутомился.

Пожалуй, пора бросить все к черту и в Кисловодск..."

     И тут знойный воздух сгустился перед ним,  и соткался из этого  воздуха

прозрачный  гражданин  престранного  вида.  На  маленькой головке  жокейский

картузик, клетчатый кургузый  воздушный  же  пиджачок... Гражданин  ростом в

сажень,  но в плечах  узок,  худ  неимоверно, и физиономия,  прошу заметить,

глумливая.

     Жизнь Берлиоза складывалась  так, что к  необыкновенным явлениям  он не

привык. Еще более побледнев, он вытаращил глаза и в смятении подумал: "Этого

не может быть!.."

     Но это,  увы, было, и  длинный, сквозь  которого  видно, гражданин,  не

касаясь земли, качался перед ним и влево и вправо.

     Тут ужас  до того овладел Берлиозом, что он закрыл глаза. А когда он их

открыл, увидел,  что все  кончилось, марево растворилось, клетчатый исчез, а

заодно и тупая игла выскочила из сердца.

     --  Фу  ты  черт! -- воскликнул  редактор, -- ты  знаешь,  Иван, у меня

сейчас едва  удар от  жары не сделался! Даже что-то вроде галлюцинации было,

-- он  попытался усмехнуться, но в глазах  его  еще прыгала  тревога, и руки

дрожали.

     Однако  постепенно  он  успокоился,  обмахнулся  платком  и,  произнеся

довольно   бодро:   "Ну-с,   итак..."  --  повел  речь,   прерванную  питьем

абрикосовой.

     Речь эта, как впоследствии  узнали,  шла об  Иисусе Христе. Дело в том,

что  редактор   заказал  поэту   для   очередной   книжки  журнала   большую

антирелигиозную поэму. Эту поэму Иван Николаевич сочинил, и в очень короткий

срок, но,  к  сожалению,  ею редактора  нисколько  не  удовлетворил. Очертил

Бездомный  главное действующее  лицо  своей  поэмы,  то  есть Иисуса,  очень

черными красками, и тем не менее всю поэму приходилось, по мнению редактора,

писать  заново.  И вот  теперь  редактор читал поэту нечто  вроде лекции  об

Иисусе,  с тем  чтобы подчеркнуть основную ошибку поэта. Трудно сказать, что

именно подвело Ивана  Николаевича -- изобразительная ли сила его таланта или

полное незнакомство с вопросом, по которому он собирался писать, -- но Иисус

в его изображении получился ну совершенно как живой,  хотя и не привлекающий

к  себе  персонаж. Берлиоз же хотел доказать  поэту, что  главное не в  том,

каков был Иисус,  плох ли, хорош  ли, а  в  том,  что  Иисуса-то этого,  как

личности, вовсе не существовало на свете и что все рассказы о нем -- простые

выдумки, самый обыкновенный миф.

     Надо заметить,  что редактор  был человеком  начитанным и  очень  умело

указывал в своей речи  на древних историков, например, на знаменитого Филона

Александрийского, на блестяще образованного Иосифа Флавия, никогда ни словом

не упоминавших о существовании Иисуса. Обнаруживая солидную эрудицию, Михаил

Александрович  сообщил поэту, между  прочим, и о  том, что то место  в  15-й

книге, в  главе 44-й  знаменитых Тацитовых "Анналов", где говорится  о казни

Иисуса, -- есть не что иное, как позднейшая поддельная вставка.

     Поэт,  для  которого  все,  сообщаемое  редактором,  являлось новостью,

внимательно  слушал Михаила  Александровича,  уставив  на него  свои  бойкие

зеленые глаза, и лишь изредка икал, шепотом ругая абрикосовую воду.

     --  Нет  ни одной восточной религии, -- говорил Берлиоз,  -- в которой,

как правило непорочная  дева  не произвела бы  на свет бога. И христиане, не

выдумав ничего нового, точно так же создали своего Иисуса, которого на самом

деле никогда не было в живых. Вот на это-то и нужно сделать главный упор...

     Высокий тенор Берлиоза разносился  в пустынной аллее,  и  по мере того,

как Михаил Александрович забирался  в дебри,  в которые может забираться, не

рискуя свернуть себе шею, лишь очень образованный человек,  --  поэт узнавал

все  больше  и больше  интересного и  полезного  и про  египетского Озириса,

благостного бога и сына Неба и Земли, и про финикийского бога Фаммуза, и про

Мардука,  и даже  про менее  известного  грозного бога  Вицлипуцли, которого

весьма почитали некогда ацтеки в Мексике.

     И вот как  раз в то время, когда Михаил Александрович рассказывал поэту

о том,  как ацтеки  лепили из  теста фигурку  Вицлипуцли,  в аллее показался

первый человек.

     Впоследствии,  когда,  откровенно  говоря,  было  уже  поздно,   разные

учреждения  представили свои сводки  с описанием этого человека. Сличение их

не может не  вызвать изумления.  Так, в  первой из них сказано,  что человек

этот был маленького роста,  зубы  имел золотые  и хромал на правую  ногу. Во

второй -- что  человек был росту громадного, коронки имел платиновые, хромал

на левую ногу. Третья лаконически сообщает, что  особых примет у человека не

было.

     Приходится признать, что ни одна из этих сводок никуда не годится.

     Раньше  всего:  ни на какую ногу описываемый не хромал, и  росту был не

маленького  и  не  громадного, а просто высокого. Что касается  зубов,  то с

левой стороны у  него были платиновые коронки, а с правой -- золотые. Он был

в дорогом сером костюме,  в заграничных, в цвет костюма, туфлях. Серый берет

он лихо заломил на  ухо, под мышкой нес трость с черным набалдашником в виде

головы пуделя.  По виду -- лет сорока с лишним. Рот  какой-то кривой. Выбрит

гладко. Брюнет.  Правый глаз черный, левый  почему-то зеленый. Брови черные,

но одна выше другой. Словом -- иностранец.

     Пройдя мимо скамьи, на которой  помещались редактор  и поэт, иностранец

покосился на  них,  остановился и вдруг уселся на  соседней скамейке, в двух

шагах от приятелей.

     "Немец", -- подумал Берлиоз.

     "Англичанин, -- подумал Бездомный, -- ишь, и не жарко ему в перчатках".

     А иностранец окинул взглядом  высокие дома, квадратом окаймлявшие пруд,

причем  заметно  стало,  что  видит  это  место  он впервые  и  что  оно его

заинтересовало.



Размер файла: 383.54 Кбайт
Тип файла: rar (Mime Type: application/x-rar)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров