Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Определение показателя адиабаты воздуха методом Клемана-Дезорма: Метод, указ. / Сост.: Е.А. Будовских, В.А. Петрунин, Н.Н. Назарова, В.Е. Громов: СибГИУ.- Новокузнецк, 2001.- 13 (4)
(Методические материалы)

Значок файла ОПРЕДЕЛЕНИЕ ОТНОШЕНИЯ ТЕПЛОЁМКОСТИ ГАЗА ПРИ ПОСТОЯННОМ ДАВЛЕНИИ К ТЕПЛОЁМКОСТИ ГАЗА ПРИ ПОСТОЯННОМ ОБЪЁМЕ (3)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 8. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ДИСПЕРСИИ ПРИЗМЫ И ДИСПЕРСИИ ПОКАЗАТЕЛЯ ПРЕЛОМЛЕНИЯ СТЕКЛА (5)
(Методические материалы)

Значок файла ОПРЕДЕЛЕНИЕ УГЛА ПОГАСАНИЯ В КРИСТАЛЛЕ С ПО-МОЩЬЮ ПОЛЯРИЗАЦИОННОГО МИКРОСКОПА Лабораторный практикум по курсу "Общая физика" (3)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 7. ПОЛЯРИЗАЦИЯ СВЕТА. ПРОВЕРКА ЗАКОНА МАЛЮСА (6)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа № 7. ИЗУЧЕНИЕ ВРАЩЕНИЯ ПЛОЩАДИ ПОЛЯРИЗАЦИИ С ПОМОЩЬЮ САХАРИМЕТРА (5)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 6. ДИФРАКЦИЯ ЛАЗЕРНОГО СВЕТА НА ЩЕЛИ (6)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

Структура волшебной сказки. С. Ю. Неклюдов

ОПЫТ СТРУКТУРНОГО ОПИСАНИЯ ВОЛШЕБНОЙ
СКАЗКИ
Е.М. Мелетинский, С.Ю. Неклюдов, Е.С. Новик, Д.М. Сегал
ПРОБЛЕМЫ СТРУКТУРНОГО ОПИСАНИЯ ВОЛШЕБНОЙ СКАЗКИ
1
В своей «Морфологии сказки» (Л., 1928) В.Я. Пропп вскрыл единообра-
зие волшебной сказки на сюжетном уровне в чисто синтагматическом пла-
не. Он открыл инвариантность набора функций (поступков действующих
лиц), линейную последовательность этих функций, а также набор ролей,
известным образом распределенных между конкретными персонажами и
соотнесенных с функциями.
Классическая работа В.Я. Проппа открыла пути для строгого построения
полной модели волшебной сказки — как в плане синтеза, так и в плане
анализа. Дальнейшее углубление структурного изучения сказки (включая
описание парадигматических отношений между функциями) требует рас-
смотрения других уровней, сопоставления с другими жанрами, выделения
структурных разновидностей внутри волшебной сказки и т. п.

Дополнительные связи между функциями, их единая природа — как
синтаксическая, так отчасти и семантическая — обнаруживаются при ана-
лизе более абстрактного уровня больших синтагматических единств.
Такими синтагматическими единствами являются различные виды испы-
таний и приобретаемых героем в результате испытаний сказочных ценно-
стей. Испытание — это синтагматическая категория именно сказки, но
ритм потерь и приобретений объединяет волшебную сказку с мифом и с
другими видами повествовательного фольклора. Аналогичную испытаниям
(по своей дистрибуции) ключевую роль играют в мифах космогонические и
культурные деяния демиургов, в животных сказках — трюки зооморфных
плутов (трикстеров), в новеллистической сказке — особые категории испы-
таний, ведущих к разрешению индивидуальной драматизированной колли-
зии. Однако в этих общих рамках волшебная сказка выделяется структур-
но своими специфическими особенностями. Они сложились в процессе
длительной жанровой эволюции, ход которой необходимо иметь в виду
для их правильного понимания.
2
В архаическом повествовательном фольклоре господствует известный
синкретизм: сказка еще окончательно не отделена от мифа, ее разновид-
ности только начали дифференцироваться, значительное количество ска-
зок сохранило отчетливые реликты мифа. Многие сюжеты прикреплены к
популярным мифическим персонажам, ибо только такие персонажи обла-
дают в глазах представителей родо-племенного общества необходимой
свободой самодеятельности. В сказках часто встречаются зачины, форма-
лизующие отнесение действия к мифическим временам первотворения, к
тому времени, «когда звери еще были людьми» (или, наоборот, люди —
зверьми), и концовки этиологического характера. По мере трансформации
мифа в сказку этот финальный этиологизм все больше оттесняется пери-
петиями основного сюжета и приобретает орнаментальный характер, но
границы долго остаются весьма зыбкими. Терминология аборигенов обыч-
но делит повествовательный фольклор на две большие группы, условно соотносимые с мифом и сказкой (лымныл и пы-
ныл — у чукчей, адаох и малеск у цимшиан, хвенохо и хехо у дагомейцев и
т. п.) по принципу сакральность/несакральность и строгая достовер-
ность/нестрогая достоверность. Однако можно назвать множество
примеров десакрализованных мифов. Кроме того, согласно этим критери-
ям вместе с мифами в одну группу порой попадают исторические преда-
ния. Интерпретация фольклорных произведений средой очень сильно ко-
леблется от племени к племени, от одной группы населения к другой (эзо-
теричность и экзотеричность).
Но очень часто, — и это, по-видимому, самое главное, — сказки в из-
вестной мере остаются мифами и функционально: они, например, одно-
временно объясняют возникновение каких-либо черт рельефа, повадок
животных или календарных циклов, санкционируют известные ритуалы и
правила поведения, развлекают и восхищают слушателя благородными
подвигами или хитрыми проделками своих героев. Подобное синкретиче-
ское сосуществование мифа и сказки, между прочим, обязывает нас, ис-
пользуя опыт К. Леви-Строса и его школы, разработать методику ком-
плексного изучения структуры мифа-сказки сразу в различных аспектах, в
частности — в сочетании анализа повествовательных синтагматических
механизмов и глубинной этнографической символической парадигматики.
Задача эта очень сложна и не предлагается для решения в рамках данной
статьи. Сейчас для нас важно другое — подчеркнуть отсутствие структур-
ных различий между мифом и сказкой в рамках архаического фольклора.
На отсутствие таких различий в фольклоре американских индейцев указы-
вал и А. Дандес в своей монографии [Dundes 1964], а также Э.К. Кёнгас и
П. Маранда в работе «Структурные модели в фольклоре» [Köngäs, Maranda
1962]. А. Дандес прав в том, что миф и сказка у индейцев для нас
могут быть различимы только в зависимости от того, идет ли речь о потере
(недостаче) и приобретении «коллективных» (в том числе космических ог-
ня, света, небесных светил, пресной воды, ритуалов) или «индивидуаль-
ных» ценностей1.
Становление классической сказки о животных (уже отделившейся от
этиологических мифов, но еще не превратившейся в чисто аллегориче-
скую нравоучительную басню) происходит в период разложения перво-
бытной культуры, а формирование классической волшебной сказки — далеко за ее предела-
ми. Классическая волшебная сказка (объект структурологического изуче-
ния В.Я. Проппа) полностью отдифференцирована от мифа. Мифологиче-
ское мировоззрение здесь превратилось в форму сказки, в которой фанта-
стические лица и предметы действуют в известной мере вместо героев,
добывают утерянные сказочные ценности, восстанавливают нарушенную
справедливость и т. д.
Очень существенно, что сказочная фантастика в основном уже оторвана
от конкретных племенных верований (связь с сохранившимися суевериями
осуществляется в быличках) и приобрела условно-поэтический характер.
Соответственно и правила поведения героя в сказке определяются не ма-
гическими предписаниями, страхом перед различными духами-хозяевами,
ритуальными и обычно правовыми нормами, а гораздо более отвлечен-
ными социально-нравственными идеалами и довольно формальными мо-
делями поведения, порой приобретающими характер своеобразных «пра-
вил игры». Этот момент, по-видимому, упустил из вида К. Леви-Строс, об-
винив В.Я. Проппа в формализме.



Размер файла: 1.46 Мбайт
Тип файла: pdf (Mime Type: application/pdf)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров