19

 

ВОЗРАСТНАЯ  И  ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ  ПСИХОЛОГИЯ

 

ОТЧУЖДЕНИЕ КАК ФЕНОМЕН ДЕТСКО-РОДИТЕЛЬСКИХ ОТНОШЕНИЙ

 

В.А. ПЕТРОВСКИЙ, М.В. ПОЛЕВАЯ

 

 

Опираясь на категорию и принципы анализа «отраженной субъектности» (В.А. Петровский, 1982), авторы рассматривают понятие «отчуждение». Оно трактуется как эффект «неотраженности» индивида в окружающих его людях и, как следствие, в себе самом. Вводится новое понятие — «лояльность», определяемое как готовность воспитывающих взрослых (родители, воспитатели) принимать неординарные проявления активности воспитываемых (детей). Излагаются результаты эмпирического исследования лояльности воспитывающих взрослых, полученные на основе оригинальной проективной методики. Намечена типология «отчуждающих» реакций взрослых на неординарное поведение детей. Показано, что отсутствие лояльности во взаимоотношениях взрослых с детьми выступает фактором развития отчужденности детей.

 

Ключевые слова: воспитывающий взрослый, кольцо самоподражания, лояльность, личность, неординарные проявления активности, отраженная субъектность, отчуждение, субъектность.

 

Настоящая работа посвящена феномену отчуждения, которое мы в самом общем плане трактуем как потерю человеком чувства собственной субъектности в общении со значимыми другими (и с самим собой, когда имеется в виду особый случай — самоотчуждение человека). Такой взгляд отвечает интуитивному смыслу этого слова: «быть отчужденным» — значит ощущать самоутрату, не чувствовать своей связи с близкими.

Действительно, отчуждение — в обычном понимании — это неполнота, ограниченность, ущербность своего Я, оно свидетельствует о несоответствии того, кто отражается, тому, что представляет собой отражение. Если полноценное Я предполагает тождество индивида как отражаемого (кто) и отражения индивида в себе самом (что), то в случае отчуждения человек ощущает раскол: он, например, действует как субъект — об этом говорят плоды его активности, но при этом не переживает себя действующим лицом, или, положим, он ощущает, что прожил какой-то период времени (во сне), но не может осмыслить произошедшее. Всякий раз мы можем констатировать ощущение утраты субъектности, потери своего авторства, будь то инициатива или эффект самого действия. «Зеркало» самосознания при этом как бы занавешено — по крайней мере, частично.

Подобное понимание может рассматриваться отчасти как обобщение, отчасти как интерпретация представлений об отчуждении, сложившихся в философской (Аристотель, Блаженный Августин, Г.Гегель, Л.Фейербах, К.Маркс, К.Ясперс,

 

20

 

Н.А.Бердяев и другие), гуманистической и экзистенциальной психологической мысли (К.Роджерс, Ж.-П.Сартр, А.Валлон, Р.Мей, Ч.Бухлер, Г.Шрадор, Э.Дрейфуз, Р.Ленг и другие), психоаналитической (Г.Розенталь, Э.Эриксон, С.Маустакас, Б.Наваррете, Г.Сильвиа, Ф.Вон Броемсен, А.Мартин, Э.Фромм, К.Хорни, Д.Рубинс, Э.Шахтель и другие), а также отечественной теоретико-экспериментальной психологической литературе (В.С.Мухина, К.А.Абульханова-Славская, В.В.Абраменкова, Т.В.Гаврилова, Л.П.Стрелкова, А.В.Петровский, В.А.Петровский, В.И.Слободчиков,  В.И.Лебедев, А.М.Прихожан, А.А.Меграбян, О.Н.Кузнецов, Т.П.Скрипкина и другие)1.

Идею отчуждения как результата «неотраженности» собственной субъектности в зеркале другого мы конкретизируем с помощью гипотезы о существовании кольца опосредствованного самоподражания индивида как условия становления его субъектности [1]; при этом разрыв кольца опосредствованного самоподражания может рассматриваться как причина отчуждения [3], [5].

Рассмотрим подробнее кольцо самоподражания в действии. Перед нами цепочка процессов: вначале (таков старт) ребенок что-то совершает спонтанно и непроизвольно. Если взрослые воспринимают это действие как новое и необычное, то они, как правило, подхватывают, повторяют его, часто совершенно непроизвольно; так взрослый улыбается в ответ на улыбку младенца. Ребенок же, в свою очередь, подхватывает ответное действие взрослого, копируя его. Таким образом, оказывается, что он подражает себе самому. К нему как бы возвращаются его собственная улыбка, слово, действие. Круг, таким образом, замыкается: опосредствованное самоподражание оказывается подражанием своим подражателям.

Таково кольцо опосредствованного самоподражания в норме. Правомерен вопрос: что случится, если значимые проявления индивидуальности ребенка не будут «подхвачены» взрослыми? Кольцо опосредствованного самоподражания, теряя «посредника», в этом случае будет «вращаться» вхолостую, и возникнет реакция отчуждения — переживание индивидом потери собственной субъектности.

Итак, общая гипотеза исследования состоит в том, что реакция отчуждения есть результат дисфункции кольца самоподражания индивида в контакте с другими людьми.

Эмпирическая проверка этой гипотезы предполагает необходимость конкретизации исходных понятий. В этом контексте мы предлагаем использовать два понятия, уточняющие сущность реакции отчуждения в системе межиндивидуальных отношений.

Первое понятие — неординарность. «Быть неординарным» — значит действовать за рамками общепринятого, за пределами ожидаемого, стандартного, правилосообразного. Нетрудно заметить перекличку неординарности и надситуативности (В.А.Петровский, 1975). Любое проявление надситуативной активности есть проявление активности неординарной. Однако понятие надситуативной активности уґже понятия «неординарность». В первом случае (надситуативность) индивид действует над порогом ситуативной необходимости, выходя в область внутренне непредрешенных исходов действия. Неординарность, фиксируемая в качестве таковой извне, внешними наблюдателями (например, неординарные проявления активности ребенка в восприятии взрослых), может быть внутренне мотивирована (например, надеждой ребенка получить поощрение, высокую оценку и т.п.). Поступая надситуативно, человек всегда действует на свой страх и риск. Неординарность не предполагает обязательности этого. Вот почему реакция окружающих,

 

21

 

если она расходится с ожидаемой индивидом, может порождать здесь совершенно неожиданную для него фрустрацию (в случае надситуативности негативный исход воспринимается как один из возможных). Перечисленные особенности неординарных проявлений активности индивида обусловливают значимость для него встречных проявлений активности других людей.

Второе понятие, на которое мы опираемся, — лояльность. Мы определяем его как тенденцию одного индивида (например, взрослого) поддерживать неординарные проявления активности другого индивида (ребенка). Теоретически существует несколько способов реагирования на неординарную активность другого: игнорирование, осуждение, принятие и поощрение. Понятию «лояльность» соответствуют два последних способа и противоречат два первых. Специфика «лояльности» в соотношении с «педагогической поддержкой» как более общим понятием заключается в том, что предметом заботы здесь оказываются не все проявления другого человека, а только неординарные2.

Теоретическая гипотеза (реакция отчуждения как результат дисфункции кольца самоподражания), конкретизированная в терминах неординарности и лояльности (реакция отчуждения есть результат нелояльности взрослого к неординарным проявлениям ребенка), проверялась в конкретном исследовании с помощью методик, фиксирующих различные аспекты отчуждения ребенка от взрослого и характер проявления родительской лояльности.

Однако поскольку нас интересует порождение реакции отчуждения ребенка в контакте со взрослыми, в качестве центрального метода исследования был избран метод отраженной субъектности [2]. Суть метода заключается в регистрации сдвигов, индуцируемых в сознании и поведении испытуемых реальным или воображаемым присутствием значимого другого человека (исследуемого) в ситуации испытания. В случае, когда актуализируются эффекты присутствия исследуемого в жизнедеятельности многих испытуемых, экспериментатор получает характеристику личности исследуемого; в другом случае, когда эффект присутствия исследуемого определяется на основании динамики индивидуальных проявлений всего одного испытуемого (как в нашем случае), речь должна идти, скорее, об оценке эффектов взаимоотношений между ними. Итак, нас интересовали возможные эффекты «отраженности» родителей в детях, обусловленные мерой лояльности первых по отношению к неординарным проявлениям индивидуальности последних.

Эмпирическими референтами меры отчуждения ребенка от воспитывающих взрослых для нас выступили: наличие негативных чувств к родителям (враждебность), уровень конфликтности (изученный с помощью авторской модификации методики «Автопортрет») и закрытости ребенка (для этого применялась разработанная нами методика «Домики») в ситуациях реального и воображаемого присутствия родителей. Динамику обозначенных выше индивидуальных проявлений в условиях актуализации образа воспитывающего взрослого мы рассматривали как показатель актуальной вовлеченности этих взрослых в процесс возникновения реакций отчуждения у детей. Кроме того, использовались методика «Рисунок семьи» и детская проективная методика Р.Жиля, выявляющая сферы межличностных отношений

 

22

 

ребенка и восприятия им внутрисемейных отношений. Эти известные методики позволяют установить некоторые дополнительные характеристики отчужденности ребенка, предположительно связанные с изучаемыми особенностями внутрисемейного общения.

Остановимся подробнее на двух базовых методиках оценки меры отчужденности ребенка. Предложенная нами игровая методика «Домики» позволяет определить предпочитаемую ребенком дистанцию общения со взрослым, тенденцию к отчуждению или близости ребенка от родителей. Игра заключается в том, что ребенок и экспериментатор поочередно размещают на условной территории свои домики, при этом экспериментатор управляет размещением родительских домиков (отдельно «папиного» и «маминого»). Игра предполагает серию шагов на сближение-отдаление домиков взрослого и ребенка. Предполагается, что реакция ребенка на шаги взрослого характеризует его отношение к играющему партнеру, и таким образом может быть выявлена предпочитаемая ребенком дистанция в общении.

Методика «Автопортрет» заключалась в том, что во всех сериях эксперимента (их было три) ребенок рисовал самого себя — автопортрет. В одной из серий это был рисунок, выполняемый вне воображаемого контакта с родителями; в двух других он должен был представить, что рядом с ним в данный момент присутствует взрослый (в одном случае  — мать, во втором случае — отец). Прослеживаются возможные изменения, возникающие у детей в процессе рисования себя под влиянием идеального взаимодействия со значимым другим.

О характере родительско-детских взаимоотношений мы судили на основе реализации теста-опросника родительского отношения (А.Я.Варга, В.В.Столин; см. [6]), а также авторской методики исследования родительской лояльности [3]. Данная методика относится к категории проективных техник и позволяет оценить отношения взрослого к неординарным проявлениям активности детей. Стимульный материал представляет собой схематический рисунок, где изображено несколько человек, среди которых находится ребенок (детский персонаж) и взрослый (взрослый персонаж). Они могут различаться по полу, возрасту и прочим характеристикам. Во всех случаях ребенок на картинке ведет себя нестандартно, ставя в необычное положение взрослого. Сюжеты картинок взяты из фольклора, наблюдений авторов, книги К.И.Чуковского «От двух до пяти» и видоизменены в соответствии с задачами методики. Для показа ненормативного поведения детей было предложено 20 рисуночных ситуаций, которые были разделены на четыре группы в соответствии с особенностями психологического содержания. Укажем их.

1. Нестандартность интеллектуальных проявлений детского персонажа, креативность, остроумие (на рисунке — позиция а).

2. Псевдооскорбления. В этих случаях ребенок, не зная каких-либо жизненных фактов, не понимая некоторых фразеологических оборотов, значения некоторых слов, отзывается о ком-то или о чем-то в неприятной, оскорбительной или не принятой форме (на рисунке — позиция б).

3. Эмоциональное потрясение. В этих случаях слова или действия ребенка вызывают у взрослого психическое состояние, близкое к отчаянию (на рисунке — позиция в).

4. Псевдокощунство. Из-за отсутствия ясного понимания нравственных норм и ценностей ребенок ведет себя якобы кощунственно, «попирая» установки взрослых (на рисунке — позиция г).

Согласно инструкции испытуемый (воспитывающий взрослый) должен написать возможный ответ взрослого персонажа на вопрос или действие детского персонажа.

Работа проводилась индивидуально с детьми, родителями, а также с ребенком и родителями совместно. В экспериментальном

 

23

 

Рис. 1. Стимульный материал к методике «Родительская лояльность»

 

 

24

 

исследовании приняли участие 130 семей с детьми 6–7 лет, всего 390 человек.

Результаты эксперимента подвергались статистической обработке; применялись корреляционный, факторный и другие методы анализа.

 

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

 

Выявлены полярные формы реагирования взрослых на неординарные проявления ребенка, а именно: принятие их (лояльность) и неприятие (отстранение). Лояльность обнаруживала себя в том, что взрослые старались понять мотивы, скрытую логику поведения ребенка, принимали его позицию, воспринимали его как субъекта межличностного взаимодействия. Отстранение представлено авторитарной гиперсоциализацией родителей, отвержением, симбиотическими отношениями.

На основе использования методики «Родительская лояльность» было выявлено четыре наиболее часто встречающихся типа реакций родителей на неординарные проявления детей:

1. Наказание. Негативная реакция осуждения вплоть до вербального или физического наказания. Примером может служить ситуация: «Сын с матерью сидят за обеденным столом: “Мама, а ты за миллион рублей съела бы дохлую кошку?” Реакция испытуемого: “Отругает, не выясняя причины такого вопроса” и т.д.».

2. Отшучивание, игнорирование. Испытуемый проявляет реакцию равнодушия, оставляет поведение ребенка без внимания или отшучивается, переходя тем самым в условно-игровой план. Например: «Ты почему плачешь?» — спрашивает отец у ребенка. — «Папа, ты сегодня назвал маму курицей, а она тебя слоном, так кто же я?» Ответ взрослого: «Подрастешь, поймешь» и т.д.

3. Объяснение. Испытуемый старается прояснить для ребенка ситуацию, откорректировать его поведение, не вникая в мотивы слов или поступков ребенка. Например: «Зачем ты посадил пчелу в банку и мучаешь ее? Выпусти!» — «Как же выпусти! Я ее доить буду. Она мне мед давать будет!» Реакция родителя: «Пчел не доят» и т.д.

4. Децентрация. Испытуемый старается понять мотивы, скрытую логику ребенка, принимает его позицию, воспринимает его как субъекта межличностного взаимодействия. Например: «Мальчик залез в мусорный бак и кричит отцу: «Папа, лезь сюда, здесь интересней, чем у нас дома!» Реакция испытуемого: «Ты так считаешь? Ты хочешь проверить? Посмотри, чтό здесь, и пойдем, сравним с тем, что дома» и т.д.

Рассмотрим некоторые данные, полученные в ходе работы с проективной методикой «Родительская лояльность»:

Реакция наказания неординарных проявлений у родителей встречалась в 29 % случаев, отшучивание — в 20 %, объяснение — в 46,5 %, децентрация — в 4,5 %. Таким образом, несколько чаще родители проявляют лояльность по отношению к детям (по крайней мере, к персонажам проективных рисунков). Лояльность родителей при этом принимает формы скорее рассудочного отношения к детям; попытка принять неординарный взгляд или поведение ребенка встречается в единичных случаях.

В результате сопоставления отдельно взятых ответов матерей и отцов выяснилось, что матери более лояльны к неординарным проявлениям ребенка, чем отцы. Матери чаще объясняют ребенку происходящее, стремятся пусть не принять, но хотя бы понять его позицию, мотивы, скрытую логику, прояснить для ребенка ситуацию. Наиболее часто это встречалось в обстоятельствах, обозначенных выше как нестандартность интеллектуальных проявлений и псевдооскорбление. Отцы жестче относятся к неординарному поведению ребенка — в их проективной продукции больше равнодушия, неприятия и осуждения поступков, часто и самого ребенка, вербальное и физическое наказание. Наиболее

 

25

 

часто негативные реакции встречались у отцов в ситуациях эмоционального потрясения и псевдооскорблений.

У лояльных родителей (матерей и отцов, рассмотренных совместно) дети характеризуются открытостью и общительностью, адекватной самооценкой, неконфликтным, доверительным и дружеским отношением к родителям.

К «отстраняющимся» родителям дети проявляют негативные чувства; эти дети характеризуются враждебностью, сниженным ощущением самоценности, необщительностью, повышенной конфликтностью и закрытостью в присутствии родителей. Когда же родители отсутствуют, многие из этих детей общительны, открыты, не тревожны, самостоятельны. Иначе говоря, симптомы отчуждения появляются только в присутствии родителей и исчезают с их уходом. Здесь раскрывается веер зависимостей. Например, негативные ощущения ребенка (враждебность, конфликтность и тревожность) в присутствии матери связаны с такими переменными, как авторитарная гиперсоциализация, симбиоз, нелояльность со стороны матери, инфантилизация ребенка, а также с такими проявлениями отношения отца к ребенку, как непроизвольная стимуляция у него инфантильных тенденций и наказание ребенка. Самоощущение ребенка в присутствии отца зависит от проявлений отчуждения, наличия симбиотической связи, авторитарной гиперсоциализации, лояльности отца по отношению к ребенку.

Данный феномен, в соответствии с нашим предположением, позволяет увидеть первопричину отчуждения в родительской нелояльности (дистанцировании). Создается впечатление, что прямо на наших глазах раскрывается драма отчуждения ребенка от родителей, вызванная соответствующим отношением к нему.

Механизм порождения этого феномена — дисфункция кольца опосредствованного самоподражания, — «схватываемый» методом отраженной субъектности, действует, разумеется, не только временно — в искусственных условиях эксперимента, но и постоянно — на протяжении ряда лет. Именно в этом, думается, скрытая причина неблагополучия ребенка в семье «дистанцирующихся» родителей. Долговременный характер дистанцирования воспитывающих взрослых от ребенка в семье, их нелояльность к неординарным проявлениям активности детей объясняет связь между тем, чтоґ может быть названо симптомокомплексом отчуждения, и характером семейного общения.

Так, по нашим данным, тревожность и необщительность детей отрицательно коррелируют с уровнем родительской лояльности (р<0,05). На основе факторного анализа выявлена значимая взаимосвязь между отчуждением ребенка и деперсонализирующими формами общения родителей. Отчуждение в детско-родительских взаимоотношениях зависит от таких факторов, как ожесточающее влияние матери (вес 27,5 %), ограничение со стороны родителей (вес 17,5 %), семейное неблагополучие (вес 16,4 %), гиперсоциализация со стороны матери (вес 11,8 %). Эти факты могут быть преумножены, они хорошо согласуются с литературными данными о характере связи эмоционального неблагополучия (благополучия) ребенка в семье и особенностей семейного общения.

Однако в пределах настоящего исследования мы могли наблюдать нечто большее: непосредственную причину этих эффектов — «субъектную неотраженность» ребенка в глазах и поступках взрослого («занавешенность зеркала»).

 

ВЫВОДЫ

 

1. Отчуждение может быть определено как утрата индивидом (ребенком) чувства своей субъектности в общении со значимыми другими людьми (родителями), переживание невозможности обладать подлинной свободой самопроявлений.

 

26

 

2. Гипотетическим механизмом порождения реакции отчуждения у детей является нарушение «кольца самоподражания» ребенка в общении со взрослыми (ребенок не ощущает себя отраженным в «зеркале» взрослого, что провоцирует снижение самоценности, проявление негативных чувств, закрытость и т.п.).

3. В контексте детско-родительских отношений выделяются полярные формы реагирования взрослых на неординарные проявления ребенка: принятие их (лояльность) и неприятие (отчуждение).

4. Признаки отчуждения появляются у детей в присутствии дистанцирующихся родителей и исчезают вне контакта с ними; дети родителей, характеризующихся лояльностью, не обнаруживают признаков отчуждения.

 

1. Петровский В.А. Личность: феномен субъектности. Ростов-н/Д.: Феникс, 1993.

2. Петровский В.А. Личность в психологии: парадигма субъектности. Ростов-н/Д.: Феникс, 1996.

3. Петровский В.А., Полевая М.В. Лояльность к неординарным проявлениям детей: опыт построения техники. Балашов, 1997.

4. Полевая М.В. Феномен отчуждения в психологии личности. Балашов, 1996.

5. Полевая М.В. Отчуждение как характеристика детско-родительских взаимоотношений: Канд. дис. М., 1998.

6. Рогов В.И. Настольная книга практического психолога в образовании. М.: Владос, 1995.

 

Поступила в редакцию 14.VI 2000 г.



1 Анализ этой литературы и соответствующую библиографию см. в работе М.В.Полевой [5].

2 В принципе можно вообразить особый случай, когда приветствуются только неординарные проявления (оригинальность ребенка) и отметаются ординарные. Последствия такого — чисто гипотетического — положения дел мы оставляем за пределами специального рассмотрения. Однако можно предположить, что риск отчуждения в этом случае сохраняется и даже увеличивается: представление об ординарном и неординарном здесь как бы меняются местами, ребенок слишком часто не видит себя отраженным в «зеркале» другого.