59

 

ТЕМАТИЧЕСКИЕ  СООБЩЕНИЯ

 

РЕГУЛЯТОРНЫЕ АСПЕКТЫ ЭКСТРАВЕРСИИ И НЕЙРОТИЗМА: НОВЫЙ ВЗГЛЯД

 

В.И. МОРОСАНОВА, Е.М. КОНОЗ

 

Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ. Проект № 98-06-08148а.

 

В статье дана характеристика регуляторной основы экстраверсии и нейротизма с точки зрения индивидуально-типических способов достижения цели. В эмпирическом исследовании (выборка 850 человек) выделены и описаны типичные профили саморегуляции при выраженности экстраверсии и нейротизма. Установлено, как влияет изменение общего уровня осознанной саморегуляции на структуру выявленных профилей, показана принципиальная возможность коррекции их отдельных звеньев и возможные ограничения формирования гармоничного стиля саморегуляции, связанные с выраженностью экстраверсии и нейротизма. На основании полученных результатов приводится психолого-педагогическая характеристика индивидуально-типических, стилевых особенностей саморегуляции интровертов и эмоционально стабильных интровертов.

 

Ключевые слова: экстраверсия, нейротизм, профили саморегуляции.

 

Экстраверсия и нейротизм относятся к числу наиболее разработанных психологических понятий, шагнувших не только в практику, но и в обыденное сознание людей. В работах Г.Ю. Айзенка и его последователей проведены широкомасштабные теоретические и эмпирические исследования экстраверсии и нейротизма — двух основных, базовых измерений индивидуальных различий личностной сферы человека, во многом наследуемых и биологически обусловленных [1], [16][18]. Влияние этих переменных на различные стороны деятельности человека изучается в медицинской психологии, психологии труда, педагогической психологии — по существу, везде, где необходим учет психологического фактора [24]. Однако следует отметить, что на практике и в обыденном сознании данные понятия используются преимущественно для характеристики эмоциональной сферы и особенностей общения человека с окружающим миром.

Мы хотим нашей работой показать, что это — обедненное представление, и его можно и нужно дополнить психологической характеристикой способов самоорганизации, саморегуляции произвольной активности при достижении принятой субъектом цели. Нам представляется перспективным применение отечественных достижений в области субъектного подхода (С.Л. Рубинштейн, К.А. Абульханова-Славская, А.В. Брушлинский, А.Н. Леонтьев, О.А. Конопкин) к изучению экстраверсии и нейротизма. В данной работе мы исследовали дифференциальный аспект субъектной активности в ее проявлениях в индивидуальном своеобразии саморегуляции поведения человека.

 

60

 

Такой подход представляется вполне обоснованным, так как в дифференциальной психологии систематически описаны устойчивые индивидуальные особенности поведения (Г. Айзенк, Г. Ниборг, Дж. Грей, А. Фернхем, Г. Уилсон), позволяющие предположить существование регуляторной специфики при выраженности экстраверсии и нейротизма, но этот аспект не стал предметом систематического исследования. В отечественной психологии экстраверсию и нейротизм широко исследовали как психодинамические характеристики темперамента в контексте проблемы индивидуального стиля деятельности и интегральной индивидуальности (В.С. Мерлин, Е.А. Климов и другие). Хотя собственно специфика саморегуляции осталась нераскрытой, было выработано в методологическом плане чрезвычайно значимое представление о возможности овладения и компенсации личностью индивидуальных психодинамических характеристик. Средством этого является индивидуально своеобразная система способов действий, которая в школе В.С. Мерлина и Е.А. Климова обозначается понятием индивидуального стиля деятельности.

В настоящее время понятие индивидуального стиля саморегуляции используется для изучения типичных для данной личности способов построения и организации произвольной активности, которые устойчиво повторяются в разнообразных жизненных ситуациях при организации и управлении различными видами деятельности и поведения. В этом смысле индивидуальный стиль саморегуляции является основой для формирования индивидуальных стилей конкретных видов деятельности и реализации различных видов активности [6], [8], [10].

К индивидуально-типическим, стилевым особенностям саморегуляции относятся, во-первых, индивидуальные особенности регуляторных процессов планирования целей произвольной активности, моделирования значимых условий их достижения, программирования действий, оценки и коррекции результатов, реализующих основные звенья саморегуляции; и, во-вторых, регуляторно-личностные свойства гибкости, самостоятельности, настойчивости, осознанности, надежности и др. [10]. По существу, можно говорить о том, что индивидуальная система стилевых особенностей саморегуляции и является тем психологическим механизмом, который реализует влияние сложившихся личностных структур на особенности целенаправленной активности. Но возможно и обратное влияние. При высокой степени сформированности осознанной саморегуляции, являющейся по существу проявлением высшей формы субъектной активности, в принципе возможна коррекция и компенсация особенностей темперамента и черт характера, препятствующих успешному достижению цели. Эта гипотеза была нами ранее высказана и в первом приближении проверена [3], [7], [9]. Настоящая работа представляет продолжение данной линии исследования.

Мы видели свою основную задачу в исследовании экстраверсии и нейротизма с точки зрения специфики реализующих их индивидуально-типических систем саморегуляции. Хотелось также понять, как влияет на структуру регуляции изменение субъектной активности, выражающееся в высокой или низкой степени сформированности общего уровня осознанной саморегуляции; существуют ли специфические для данных личностных измерений ограничения в возможностях индивидуальной регуляции и каковы пути их компенсации.

Для ответа на эти вопросы мы предприняли цикл эмпирических исследований, в которых приняло участие в общей сложности 850 человек (учащиеся XXI классов школ Москвы и Белгорода в возрасте 16–18 лет). Результат данной работы частично, а методический инструментарий подробно был представлен

 

61

 

в публикации [11]. Для диагностики экстраверсии и нейротизма применялся «Модифицированный личностный опросник Айзенка» [13]. Индивидуальные особенности саморегуляции исследовались с помощью опросника «Стиль саморегуляции поведения — 98 (ССП‑98)» [11]. Для каждого испытуемого был вычислен индивидуальный балл по шкалам экстраверсии (Э), нейротизма (Н) и корректурной шкале, а также построен регуляторный профиль, включающий оценки по показателям регуляторных процессов планирования (Пл), моделирования (М), программирования (Пр) и оценки результатов (Ор), рассчитан индивидуальный балл по шкалам регуляторно-личностных свойств гибкости (Г), самостоятельности (С) и по показателю общего уровня саморегуляции (ОУ). После исключения испытуемых с высокими значениями по корректурной шкале размер выборки составил 803 человека. В качестве программного обеспечения мы использовали пакет статистических программ Statistica 4.5.

 

ОСНОВНЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ РАЗЛИЧИЙ В САМОРЕГУЛЯЦИИ ПРИ ЭКСТРАВЕРСИИ И НЕЙРОТИЗМЕ

 

Связь экстраверсии и нейротизма с различными сторонами регуляции исследовалась с помощью факторного и корреляционного анализа общей выборки испытуемых (803 человека). Факторный анализ проводился по методу главных компонент без вращения (результаты представлены в [11]). Здесь укажем, что показатели экстраверсии и нейротизма вошли в разные факторы и оказались связаны с различными сторонами саморегуляции: отрицательно — экстраверсия с планированием и программированием, а нейротизм — с моделированием, оценкой результатов, регуляторной гибкостью и общим уровнем саморегуляции. Общий уровень саморегуляции характеризует функциональную развитость всей системы саморегуляции, со стороны как степени развитости целостного контура саморегуляции, так и уровня сформированности регуляторно-личностных свойств. Тот факт, что данный показатель и нейротизм вошли в один фактор, говорит о том, что измерение нейротизма в большей степени, чем экстраверсия, связано с общей развитостью системы осознанной саморегуляции. Корреляционный анализ (по Пирсону) подтвердил полученные результаты и дал дополнительную информацию о том, что экстраверсия значимо положительно связана с моделированием, регуляторной гибкостью и самостоятельностью, а нейротизм — с процессом планирования. Обсуждая эти результаты, следует обратить внимание на то, что они в некоторой мере соотносятся с ранее высказанной В.М. Русаловым гипотезой об отражении индивидуальной специфики механизма афферентного синтеза выраженностью экстраверсии и связи измерения нейротизма с акцептором результата действия и оценкой результатов [12].

Для проверки выявленных закономерностей мы выделили крайние группы континуумов экстраверсии и нейротизма и сравнили их по показателям саморегуляции. Между выделенными группами экстравертов (181 человек) и интровертов (176 человек), эмоционально стабильных (145 человек) и эмоционально нестабильных, или лабильных (168 человек) были выявлены статистически значимые различия по тем же шкалам, по которым были получены статистически значимые коэффициенты корреляции; характер направления различий также не изменился.

Вместе с тем мы считали необходимым продолжить анализ крайних групп, так как в каждой из них существует достаточно сильный разброс индивидуальных значений показателей саморегуляции по отношению к средним, в первую очередь — по показателю развитости осознанной саморегуляции. В каждой

 

62

 

из групп экстравертов, интровертов, эмоционально лабильных и эмоционально стабильных мы выделили по три подгруппы: с высоким, средним и низким уровнем саморегуляции (см. табл.). Между подгруппами со средним уровнем саморегуляции, к которым были отнесены испытуемые, у кого значения показателя общего уровня саморегуляции находились в пределах двух стандартных отклонений от среднего (Ме=28,80; s=4,70), различия проступили ярче и контрастнее, что позволило, например, зафиксировать статистически значимые различия (по t-критерию) между эмоционально лабильными и эмоционально стабильными испытуемыми по программированию (Пр). Аналогичные различия в подгруппах

 

 

63

 

с высоким и низким уровнями показателя саморегуляции наблюдались чаще как тенденция и не всегда достигали статистической значимости.

Как следует из проведенного сопоставления, экстраверты по сравнению с интровертами характеризуются более высокой сформированностью моделирования значимых условий достижения цели, меньшей функциональной развитостью планирования и программирования, высокой гибкостью и большей автономностью индивидуальной регуляторики. Между подгруппами экстравертов и интровертов с высоким уровнем саморегуляции сохраняются различия по планированию и гибкости, а между подгруппами с низким уровнем — и по регуляторной самостоятельности, что свидетельствует о том, что данные особенности являются наиболее устойчивыми стилевыми особенностями саморегуляции (см. табл.).

Полученные результаты хорошо согласуются с литературными данными о типичных формах поведения экстравертов и интровертов. Так, например, мы находим ряд указаний на то, что интроверты любят строить планы на будущее и планировать свои действия заблаговременно, склонны размышлять над поступком, тщательно обдумывать и оценивать принимаемое решение, избегают рискованных ситуаций, более критично настроены и консервативны, не любят перемен, а для экстравертированных личностей характерны принятие решений с риском, низкая рефлексивность, импульсивность, гибкость поведения [5], [13], [18], [21], [24], [25]. Они не склонны планировать деятельность, но обладают хорошей приспособляемостью к обстоятельствам, отличаются инициативностью и предприимчивостью, демонстрируют больший «социальный интеллект», способность к установлению отношений с другими людьми, хорошо предвидят их действия и поступки, умеют побудить других к действию и правильно распределить обязанности [1], [4], [17], [23], что свидетельствует о развитости у экстравертов регуляторного процесса моделирования. Интроверты демонстрируют высокую устойчивость и сохранность деятельности не только в обычных условиях, но и в условиях монотонии. Экстраверты хуже переносят работу рутинной природы и склонны в такой ситуации создавать бόльшую вариативность в способах выполнения заданий, но лучше справляются с заданиями, предъявляемыми с временным ограничением, выполнением работы в ситуации отвлечения и помех [15], [17], [19], [20], [26]. Эти данные подтверждают наши результаты о выраженной гибкости программирования у экстравертов, высокой надежности и устойчивости программ исполнительских действий у интровертов.

Рассмотрим теперь индивидуально-типические особенности саморегуляции эмоционально лабильных и эмоционально стабильных. В первую очередь необходимо отметить тот факт, что у лиц с выраженным нейротизмом отмечается в среднем более низкий, чем у стабильных, общий уровень сформированности системы осознанной саморегуляции. Между подгруппами со средним уровнем саморегуляции были обнаружены статистически значимые различия по показателю общего уровня саморегуляции, даже несмотря на то, что данные подгруппы при формировании были относительно уравнены по этому показателю. Кроме того, сопоставление эмпирических частот распределения трех градаций общего уровня саморегуляции, проводившееся по методу χ2, выявило наличие статистически меньшего количества испытуемых с высоким уровнем регуляции, но большего с низким, в подгруппах эмоционально лабильных по сравнению с подгруппами стабильных (χ2эмп=38,96; p<0,001). Этот результат имеет важное теоретическое и практическое значение, поскольку в проведенных нами ранее исследованиях на материале разных видов деятельности была показана

 

64

 

положительная связь между уровнем сформированности осознанной саморегуляции и успешностью деятельности [7][10]. Вместе с тем, как следует из результатов настоящего исследования, и нейротики способны формировать структуру саморегуляции с высокой функциональной развитостью регуляторных процессов и регуляторно-личностных свойств, что объясняет описываемую в литературе неоднозначность влияния эмоциональной нестабильности на эффективность деятельности, нелинейность соотношения между личностными параметрами и успешностью деятельности ([1], [2], [14], [17], [24] и др.).

Функционально развитыми звеньями саморегуляции эмоционально лабильного типа являются звенья планирования и программирования, а эмоционально стабильные превосходят эмоционально нестабильных в сформированности регуляторных процессов моделирования и оценки результатов, гибкости регуляторики. На фоне увеличения уровня осознанной саморегуляции между личностными типами сохраняются различия по показателю оценки результатов, а при низком уровне осознанного регулирования — по планированию и моделированию (см. табл.).

Выявленная специфика организации регуляторных процессов эмоционально лабильных и стабильных соотносится с описанной в литературе. Указания на свойственные эмоционально стабильным объективность в оценке себя и других людей, уверенность в себе, высокую эмоциональную резистентность к негативным воздействиям, реалистичность и хорошее понимание действительности ([1], [12], [14], [16]) соответствуют, по нашим данным, функциональной развитости моделирования и оценки результатов, тогда как для лиц с высоким нейротизмом, наоборот, характерны некоторая неадекватность оценки своих действий, неспособность оценить реальную значимость как внутренних условий, так и внешних обстоятельств, выраженная тревожность, неуверенность в своих силах и возможностях, низкая удовлетворенность и критичность к результатам своей деятельности [5], [18], [22], [24]. Полученные нами результаты позволяют предположить, что развитость процессов планирования и программирования как раз и компенсирует отличающую эмоционально лабильных функциональную недостаточность моделирования и оценки результатов. В литературе мы также находим, что для лиц с высоким нейротизмом «…защитой от хронической тревоги становится постепенно формируемый педантизм. Строгое следование заранее разработанным планам избавляет от неожиданностей и непредвиденных случайностей, делает будущий ход событий менее неопределенным, более предсказуемым» [5; 211].

Итак, проведенный анализ дал возможность выяснить основные различия в стилевых особенностях саморегуляции у экстравертов, интровертов, эмоционально лабильных и эмоционально стабильных; полученные результаты оказались сопоставимыми с имеющимися литературными данными.

 

ТИПИЧНЫЕ ПРОФИЛИ САМОРЕГУЛЯЦИИ ПРИ РАЗЛИЧНОЙ ВЫРАЖЕННОСТИ ЭКСТРАВЕРСИИ И НЕЙРОТИЗМА

 

Изложенное выше по существу подтверждает гипотезу о существовании регуляторной основы экстраверсии и нейротизма. Тем не менее этого недостаточно, чтобы ответить на вопрос: какова типичная структура саморегуляции и в чем ее специфика при экстраверсии и нейротизме? Нами было проведено специальное исследование с целью выявления и сравнения типичных профилей саморегуляции.

Мы сочли необходимым провести анализ крайних групп для выявления испытуемых с регуляторными профилями, сходными по соотношению «сильных» (высокие показатели по шкалам

 

65

 

опросника) и «слабых» (низкие показатели) процессов саморегуляции. Понятно, что одни виды профилей встречаются реже, а другие чаще, т.е. являются более типичными. Отделив редко встречающиеся профили, мы стремились дать более точную оценку индивидуально-типических, стилевых особенностей саморегуляции, а типичные профили рассматривать как отражающие специфические особенности саморегуляции измерений экстраверсии и нейротизма. Для группировки и объективной классификации профилей испытуемых был использован кластерный анализ в трех вариантах: метод Уорда, метод полных связей и метод k-средних, что обеспечивало устойчивость и надежность полученного результата.

В итоге мы получили довольно простое и лаконичное решение. Оказалось, что в каждой из подгрупп со средним уровнем саморегуляции можно выделить профили, характерные для большинства испытуемых. Было выявлено семь типичных профилей саморегуляции: по два профиля у стабильных, экстравертов, интровертов и один — у лиц с высоким нейротизмом. Эти профили качественно и значимо количественно отличались по характеру и выраженности пиков значений показателей, что подтвердило применение процедуры однофакторного дисперсионного анализа. Кроме того, выяснилось, что профили каждого из личностных типов не только характерны для значительного числа испытуемых выборки со средним уровнем (44,34–89,36 %), но и устойчиво прослеживаются в подгруппах с высоким и низким уровнем саморегуляции. Структурная организация профилей не противоречит, но конкретизирует описанные нами выше линии регуляторных индивидуальных различий экстравертов, интровертов, эмоционально лабильных и эмоционально стабильных, что позволяет говорить о них как о выражении регуляторной специфики личностных диспозиций экстраверсии и нейротизма на уровне организации и построения произвольной активности.

Для экстравертов характерны два типичных профиля саморегуляции, общей чертой которых является высокая функциональная развитость процесса моделирования (рис. 1). Первый типичный профиль по сравнению со вторым отличает высокая сформированность программирования действий и оценки результатов, но вместе с тем низкая развитость планирования целей. Отличительной особенностью интровертов является высокая развитость программирования. При этом у интровертов с первым типичным профилем в отличие от обладателей второго наблюдается развитость планирования целей и относительно низкое моделирование значимых условий деятельности. Кроме того, экстраверты по сравнению с интровертами характеризуются большей гибкостью и автономностью функционирования процесса саморегуляции.

Профили саморегуляции, характеризующие эмоционально лабильных и эмоционально стабильных, противоположны по сильным и слабым сторонам структуры саморегуляции (рис. 1). Для лиц с выраженным нейротизмом характерна высокая функциональная развитость процессов планирования и программирования, низкая — моделирования значимых условий и оценки результатов, тогда как сильными сторонами регуляции стабильных является моделирование и оценка результатов, а менее развитыми — планирование и программирование. Кроме того, для стабильных была выделена вторая типичная структура регуляции, в которой низкий уровень планирования и высокий — моделирования сочетались теперь уже с высоким уровнем программирования, но низким — оценки результатов. Помимо этого типичной для эмоционально лабильных по сравнению со стабильными является низкая гибкость, проявляющаяся в недостаточной пластичности функционирования каждого из регуляторных процессов и системы саморегуляции в целом.

 

66 67

 

 

68

 

Выделенные типичные профили саморегуляции, а также психолого-педагогические наблюдения являются основанием для создания психологических характеристик, включающих не только и не столько описание личностных черт учащихся, как это предполагают традиционные представления о личностных типах, сколько описание индивидуально-типических, стилевых особенностей достижения поставленных целей, самоорганизации учебной деятельности и поведения учащихся. Приведем в качестве примера краткую психологическую характеристику интровертов с первым типичным профилем саморегуляции.

Сильной стороной саморегуляции интровертов с первым типичным профилем является высокая развитость планирования целей и программирования действий, а слабой — низкая сформированность моделирования значимых условий достижения при средней сформированности оценки результатов (рис. 1). Анализ поведения таких учащихся показывает, что для них характерна четкость представлений о целях и планах учебной деятельности, о последовательности и сроках их достижения. Они тщательно обдумывают и планируют свои поступки, а приняв какое-либо решение, не склонны его менять, что зачастую проявляется в недостаточной гибкости изменения интровертами субъективно значимых целей в соответствии с меняющимися обстоятельствами, склонности к стереотипным формам деятельности. Им свойственна продуманность действий по достижению целей. Программы учебных действий разрабатываются до начала работы и в высокой степени детализированы; при этом интроверты способны выделить главное в учебном материале и сосредоточиться на его выполнении, а уже при реализации программы учебных действий, проявляя упорность и последовательность в ее выполнении, готовность и способность к долговременной организации усилий по достижению цели, методично и качественно выполняют все аспекты работы до последних деталей. Они не прекращают заниматься, пока не выполнят все, что наметили изучить, демонстрируют добросовестность и настойчивость при изучении даже мало интересного материала, ответственно относясь к подготовке как ежедневных учебных занятий, так и контрольных. Однако в силу недостаточной оперативности моделирования в программе действий не всегда адекватно учтены значимые для достижения успеха условия. Слабая развитость моделирования значимых условий может проявиться, например, в том, что такие учащиеся готовили и учили не совсем то, что было необходимо, или отвечали очень подробно, когда требовалось говорить коротко и по существу. Им требуется больше времени для того, чтобы включиться работу, сориентироваться и приступить к выполнению задания и в привычных учебных ситуациях, и тем более в быстро меняющихся условиях. Например, при ответе на экзамене они испытывают затруднения в изложении материала, когда их прерывают вопросами или неожиданно меняют тему обсуждения. Вместе с тем за счет достаточной сформированности блока оценки результатов, развитости процессов самоконтроля, адекватности критериев успешности учебной деятельности они объективно оценивают факт рассогласования результатов с целью деятельности и своевременно корректируют программу в случае недостижения поставленной цели.

 

ВЛИЯНИЕ СТЕПЕНИ РАЗВИТОСТИ ОСОЗНАННОЙ САМОРЕГУЛЯЦИИ НА ПРОЯВЛЕНИЯ ЭКСТРАВЕРСИИ И НЕЙРОТИЗМА

 

Влияние типа личностной организации проявляется в формировании устойчивых комплексов индивидуально-типических, стилевых особенностей саморегуляции, описанных выше как типичные профили саморегуляции, специфичные

 

69

 

для крайних полюсов континуумов экстраверсии и нейротизма. По существу, в типичных профилях саморегуляции отражены основные, наиболее характерные для экстраверсии и нейротизма тенденции в самоорганизации произвольной активности, что позволяет говорить о существовании общей инвариантной регуляторной основы данных темпераментальных измерений личности. Однако все не так однозначно. В ранее проведенных исследованиях стилевых особенностей саморегуляции у спортсменов с различной личностной акцентуацией характера ([6], [10]) мы высказали гипотезу, согласно которой высокая мотивация достижения приводит к формированию такой степени осознанной саморегуляции, что происходит не только компенсация слабых сторон саморегуляции за счет сильных, но и их развитие, подтягивание и коррекция негативных черт темперамента и характера, препятствующих успешности деятельности. По сути дела речь идет о том, что индивидуальная структура регуляции является выражением личностного, темпераментального склада лишь до известной степени, так как при высоких степенях осознанного регулирования возможно и обратное влияние. Собственно, такой вывод о взаимовлиянии личности в узком смысле (проявляющейся в осознанном регулировании) и темперамента (биологически обусловленной регуляции) соответствует методологическим представлениям о роли субъектной активности в развитии личности и регуляции поведения. Мы исследовали эту проблему эмпирическими методами.

Как показал анализ подгрупп с высоким уровнем осознанной саморегуляции, у испытуемых может происходить формирование профилей с высокой развитостью и взаимосвязанностью основных звеньев, т.е. гармоничного стиля саморегуляции, позволяющего нивелировать влияние личностных особенностей и черт, препятствующих успешному достижению цели. Так, например, чрезмерная субъективность интровертов, их некоторая оторванность и отстраненность от реальности или свойственная экстравертам импульсивность, недостаточная продуманность действий и поступков могут быть скорректированы собственно субъектной активностью личности за счет развития отдельных функций индивидуальной саморегуляции: в первом случае — моделирования, во втором — планирования. Вместе с тем результаты нашего исследования показали, что существует и ряд ограничений.

В типичных профилях среди слабых звеньев в системе саморегуляции выделяются такие, которые в меньшей степени корректируются за счет более высокого уровня осознанной саморегуляции и являются наиболее устойчивыми ее стилевыми особенностями, представляя тем самым ограничения для формирования эффективной саморегуляции. Для экстравертов и эмоционально стабильных таким звеном является планирование, для интровертов — моделирование значимых условий, а у эмоционально лабильных — оценка результатов. С другой стороны, и среди сильных звеньев существуют такие, которые наиболее устойчивы к снижению уровня осознанной саморегуляции. У лиц с высоким нейротизмом и у интровертов звенья планирования и программирования в равной степени могут сохранять функциональную развитость даже при низком уровне осознанной регуляции, а для экстравертов и эмоционально стабильных таким звеном в большей степени является моделирование.

На рис. 2 представлены типичные профили саморегуляции интровертов, выделенные на материале подгрупп со средним уровнем, а также профили, которые формируются у интровертов при высоком и низком уровнях осознанной саморегуляции. Как видно из рисунка, на фоне увеличения общего уровня осознанной регуляции 22,73 % интровертов сохраняют такую же структуру регуляции, как и характеризующиеся первым

 

70

 

типичным профилем, развивая его все же на более высоком уровне. Другие испытуемые (36,36 %) корректируют моделирование — слабое звено в системе регуляции. Следует отметить, что увеличение уровня осознанного регулирования может приводить к формированию индивидуальной саморегуляции по такому принципу и у представителей второго типичного профиля за счет увеличения функциональной развитости звеньев планирования и моделирования. Оставшиеся 31,82 % испытуемых демонстрируют сформированность гармоничного стиля саморегуляции, отличающегося высокой развитостью звеньев, составляющих регуляторный профиль. Профили представителей подгруппы с низким уровнем напоминают первый типичный профиль саморегуляции интровертов. Следствием снижения общего уровня осознанного регулирования является не только то, что степень сформированности профилей ниже, чем в типичных профилях саморегуляции, но и то, что происходит ослабление сильных звеньев регуляции интровертов: в первом случае — планирования, а во втором — программирования. Кроме того, профили первой группы испытуемых могут являться также аналогами второго типичного профиля саморегуляции с более низкими значениями по всем показателям.

 

 

СТИЛЕВЫЕ ОСОБЕННОСТИ САМОРЕГУЛЯЦИИ У СТАБИЛЬНЫХ И ЛАБИЛЬНЫХ ЭКСТРАВЕРТОВ, СТАБИЛЬНЫХ И ЛАБИЛЬНЫХ ИНТРОВЕРТОВ

 

До сих пор подробно рассматривалось, как отражается на профиле саморегуляции испытуемых доминирование каждого из полюсов личностных измерений экстраверсии и нейротизма. В реальности выраженным, как правило, является

 

71

 

не одно, а сразу оба измерения. В связи с этим возникает закономерный вопрос: каким образом это отражается на структуре регуляции, как преломляется в структуре саморегуляции испытуемых выраженность не одного, а уже двух факторов, каждый из которых в отдельности оказывает существенное, а иногда и противоположное влияние, приводя к формированию профилей определенного типа?

Кластерный анализ выборок эмоционально стабильных экстравертов (44 человека), эмоционально лабильных экстравертов (28 человек), эмоционально стабильных интровертов (25 человек) и эмоционально лабильных интровертов (59 человек), проводившийся по методу Уорда и методу k-средних, показал, что каждую из них образуют по три группы испытуемых с характерной спецификой профилей регуляции, отличающихся по структурным и уровневым характеристикам системы саморегуляции (см. рис. 1).

Проведенное исследование позволило установить, что фактор нейротизма во многом определяет уровневые характеристики профилей, отражающие функциональную развитость всей системы саморегуляции. Фактически это проявляется в наблюдаемых у эмоционально лабильных экстравертов и эмоционально лабильных интровертов уплощенных профилях с низкими значениями показателей основных звеньев регуляции. У эмоционально стабильных такие профили не только не были обнаружены, но и наоборот: оказалось, что для них характерны структура саморегуляции с высоким развитием звеньев, профили с гармоничным стилем саморегуляции (см. рис. 1). Для подтверждения зафиксированных различий мы использовали процедуру дисперсионного анализа, применение которой показало, что вариативность результативного признака, в качестве которого выступал показатель общего уровня саморегуляции, обусловлена действием фактора нейротизма (F(1,152)=13,66; p<0,0005), а независимого воздействия фактора экстраверсии или взаимодействия факторов не наблюдалось. Таким образом, описанная выше отрицательная связь нейротизма с общим уровнем развитости осознанной саморегуляции прослеживается и в группах эмоционально стабильных и эмоционально лабильных экстравертов и интровертов, определяя уровневые характеристики профилей регуляции, в то время как специфика структурных характеристик (пиков) профилей определяется действием и фактора экстраверсии, и фактора нейротизма.

Выявленное разнообразие профилей в каждой из выборок эмоционально стабильных и лабильных экстравертов и интровертов, напоминавших в одних случаях по характеру пиков типичные профили саморегуляции континуума экстраверсии, а в других походивших по своей специфике на типичные профили измерения нейротизма, позволило говорить о доминировании по своему воздействию на структуру саморегуляции фактора экстраверсии или нейротизма. Сопоставление (по t-критерию) выделившихся групп каждой выборки по показателям экстраверсии и нейротизма дало возможность установить, что фактически такое доминирование выражалось в более высоких значениях по шкале экстраверсии или нейротизма. Вместе с тем доминирование одного из измерений не являлось абсолютным. Одновременное воздействие второго измерения на те или иные особенности в профиле саморегуляции, общий характер которого детерминировался действием первого, в ряде случаев приводило к ослаблению одних звеньев или более интенсивному развитию других и, как следствие, к качественному изменению соотношения между сильными и слабыми звеньями в структуре саморегуляции. Характер направленности такого воздействия подтвердил двухфакторный дисперсионный анализ.

 

72

 

Так, например, в выборке эмоционально стабильных интровертов среди выделенных трех групп испытуемых (см. рис. 1) структурная организация регуляторных процессов у представителей первой группы (32 %) напоминает первый типичный профиль саморегуляции интровертов, однако выраженность черт стабильности приводит к снижению значений по показателю планирования, степень сформированности которого достаточна, но не является, как это было в типичном профиле интровертов, высокой. Для таких испытуемых характерна осознанность целей деятельности, устойчивость и надежность разрабатываемых планов. Низкая сформированность процессов моделирования является слабой стороной в регуляции эмоционально стабильных интровертов из данной группы. Для них характерен недостаточный учет требований ситуации и условий конкретной обстановки, трудности ориентации в быстро меняющихся условиях. Поэтому вероятность возникновения новых ситуаций заранее продумывается, программируются соответствующие им действия. Вместе с тем некоторая инертность и недостаточная пластичность сформированных программ обусловливает трудности в их перестройке, хотя факт рассогласования результата с целью адекватно оценивается за счет достаточной сформированности блока оценки результатов. Регуляторные особенности таких испытуемых обнаруживают достаточно высокое сходство с описываемыми в литературе особенностями поведения флегматиков: постоянством, устойчивостью в стремлениях, основательностью и неторопливостью, обдуманностью действий и поступков, методичностью и последовательностью, настойчивостью в достижении цели, но при этом и недостаточной гибкостью, медленным включением в деятельность, трудностями в переключении с одного вида деятельности на другой, склонностью к стереотипным и привычным способам действий.

Профиль саморегуляции второй группы эмоционально стабильных интровертов (28 %) похож на первый типичный профиль саморегуляции эмоционально стабильных людей, тем не менее выраженность черт интроверсии приводит к увеличению значений по программированию и некоторому снижению по показателю оценки результатов. Такие интроверты заранее не планируют деятельность и больше ориентированы на текущую ситуацию, за счет чего быстрее включаются в деятельность, легче приспосабливаются к новой обстановке, отличаются меньшей медлительностью. Они способны найти адекватную ситуации тактику поведения, тем не менее выполнение разработанной программы исполнительских действий постоянно контролируется. За счет оперативного учета значимых условий, своевременной коррекции реализуемой программы действий по результатам и условиям, у эмоционально стабильных интровертов второй группы наблюдается не меньшая эффективность, чем в первой. Приняв решение, они выполняют его последовательно и неотступно, демонстрируя высокую помехоустойчивость, точность и аккуратность, высокий самоконтроль.

В третьей группе эмоционально стабильных интровертов (40 %) профили регуляции характеризуются высоким уровнем развитости и взаимосвязанности всех звеньев в целостной системе саморегуляции, гармоничным стилем саморегуляции. В целом можно сказать, что у таких испытуемых весь процесс саморегуляции произвольной активности протекает с высокой степенью осознанности, гармоничен, стабилен и продуктивен.

 

*

 

Итак, мы предлагаем новый взгляд на экстраверсию и нейротизм, характеристику их регуляторной основы с точки зрения индивидуально-типических способов самоорганизации достижения цели. Наши исследования показали, что

 

73

 

выраженность экстраверсии и нейротизма определяет специфику (слабые и сильные стороны) регуляторного профиля при низкой и средней степени развитости саморегуляции. При развитии или формировании высокого осознанного уровня саморегуляции происходит нивелирование влияния темперамента на индивидуальный профиль, может формироваться гармоничный стиль саморегуляции с высоким развитием всех ее сторон. Предстоит ответить на вопрос, имеющий кардинальное методологическое значение: является ли проявление гармоничного стиля «улучшением» данной от природы регуляции, связанной с проявлениями темперамента, или мы наблюдаем включение принципиально иных механизмов субъектной активности, когда биологически данное человеку становится лишь материалом для их реализации? Предложенные нами концептуальные представления и методы исследования позволяют в настоящее время исследовать этот вопрос не только в методологическом, но и в эмпирическом плане.

 

1. Айзенк Г.Ю. Структура личности. СПб., 1999.

2. Дикая Л.Г., Семикин В.В., Щедров В.И. Исследование индивидуального стиля саморегуляции психофизиологического состояния // Психол. журн. 1994. Т. 15. № 6. С. 28–37.

3. Конопкин О.А., Моросанова В.И. Стилевые особенности саморегуляции деятельности // Вопр. психол. 1989. № 5. C. 18–26.

4. Леонгард К. Акцентуированные личности. Киев: Выща школа, 1989.

5. Мельников В.М., Ямпольский Л.Т. Введение в экспериментальную психологию личности: Учеб. пособие для слушателей ИПК преподавателей пед. дисциплин ун-тов и пед. ин-тов. М.: Просвещение, 1985.

6. Моросанова В.И. О стилевых особенностях саморегулирования как факторе успешности овладения профессиональной деятельностью школьниками. Психологические условия профессионального становления личности в свете реформы общеобразовательной и профессиональной школы. Славянск, 1988. C. 52–53.

7. Моросанова В.И. Стилевые особенности саморегулирования личности // Вопр. психол. 1991. № 1. C. 121–127.

8. Моросанова В.И. Индивидуальный стиль саморегуляции в произвольной активности человека // Психол. журн. 1995. Т. 16. № 4. C. 26–35.

9. Моросанова В.И. Акцентуация характера и стиль саморегуляции у студентов // Вопр. психол. 1997. № 6. C. 30–38.

10. Моросанова В.И. Индивидуальный стиль саморегуляции: феномен, структура и функции в произвольной активности человека. М.: Наука, 1998.

11. Моросанова В.И., Коноз Е.М. Стилевая саморегуляция поведения человека // Вопр. психол. 2000. № 2. С. 118–127.

12. Русалов В.М. О природе темперамента и его месте в структуре индивидуальных свойств человека // Вопр. психол. 1985. № 1. С. 19–32.

13. Русалов В.М. Модифицированный личностный опросник Айзенка. М.: Смысл, 1992.

14. Шапкин С.А. Экспериментальное изучение волевых процессов // Сер. «Практикум». Вып. 1. М., 1997.

15. Campbell J.B., Hawley C.W. Study habits and Eysenck’s theory of extroversion-introversion // J. Res. in Personality. 1982. V. 16. P. 139–146.

16. Eysenck H.J. The biological basis of personality. Springfield, 1967.

17. Eysenck H.J. Personality and intelligence: Psychometric and experimental approaches // Sternberg R.J. (ed.). Personality and intelligence. N.Y., 1994. P. 3–31.

18. Eysenck H.J., Eysenck M.W. Personality and individual differences: A natural science approach. N.Y., 1985.

19. Furnham A., Gunter B., Peterson E. Television distraction and the performance of introverts and extraverts // Applied Cogn. Psychol. 1994. V. 8. P. 705–711.

20. Hill A.B. Extraversion and variety-seeking in a monotonous task // Brit. J. Psychol. 1975. V. 66. P. 9–13.

21. Howard R., McKillen M. Extraversion and performance in the perceptual maze test // Pers. and Individ. Differences. 1990. V. 11. P. 391–396.

22. Levin I., Stokes J. Dispositional approach to job satisfaction: Role of negative affectivity // J. Applied Psychol. 1989. V. 74. P. 752–758.

23. Stelmack R.M. The psychophysics and psychophysiology of extraversion and arousal // Nyborg H. (ed.). The scientific study of human nature: Tribute to Hans J. Eysenck at eighty. Pergamon, 1997. P. 388–403.

24. The scientific study of human nature: Tribute to Hans J. Eysenck at eighty // Nyborg H. (ed.). Pergamon, 1997.

25. Weinman J., Elithorn A., Cooper R. Personality problem-solving: The nature of individual differences in planning, scanning and verification // Pers. and Individ. Differences. 1985. V. 6. P. 453–460.

26. Wilson G. Introversion/extroversion // London H., Exner J.E. (eds). Dimensions of personality. N.Y., 1978. P. 217–261.

 

Поступила в редакцию 8.VIII 2000 г.