Остров Мадагаскар

Татьяна НИКОЛАЕНКО
Дмитрий НИКОЛАЕНКО

Островной характер

Стоит обратить внимание на то, что до прихода на Мадагаскар западных людей и начала колонизации остров не был диким местом. Местные народы имели государственность, способную усваивать зарубежные новинки в области организации экономики, военного дела и социальной сферы. Государственность местных жителей не была анахроничной и не носила примитивного характера. Она возникла до столкновения с западными колонизаторами и доказала свою способность к саморазвитию и совершенствованию.

Уже на самых ранних стадиях освоения острова его жители обеспечивали и, в частности, кормили себя: нет ни одного упоминания о голоде на острове и проблемах с продуктами питания; всегда поддерживалось гармоничное соответствие численности населения и обрабатываемых сельскохозяйственных площадей. Мадагаскар не был самым процветающим государством мира, но и не бедствовал.

После же установления западного контроля на Мадагаскаре возникла и эта проблема. Обрабатываемые сельскохозяйственные площади резко увеличились, но продуктов питания перестало хватать, и их приходилось завозить из Франции. Начались реальные проблемы в социальной организации жизни острова, поскольку традиционный баланс сил разных этнических групп, складывавшийся естественным образом на протяжении нескольких столетий, был нарушен. Все говорит о том, что со стороны французских колонизаторов были предприняты самые последовательные шаги по дестабилизации обстановки на Мадагаскаре: его сознательно и на протяжении длительного времени сводили к уровню одного из беднейших государств мира и столь же сознательно формировали его зависимость от западных стран.

На Мадагаскаре был и остается естественный доминант — этническая группа мерина (ударение на втором слоге), гораздо более развитая в социальном отношении, нежели другие этнические группы острова. Мерина в естественных исторических условиях постепенно подчинили остальные этнические группы, но при этом обходились без жесткой диктаторской власти и отношение их к иным этносам было достаточно разумным.

Сколько бы ни пытались разные колонизаторы и их марионеточные ставленники принизить мерина, те по-прежнему остаются наиболее развитой этнической группой, которая может быстро восстановить свое доминирование на острове. Мерина и сейчас не отказались от таких намерений и реализуют их посредством борьбы с различного рода иностранцами на острове.

Для Мадагаскара характерен феномен «плавильного котла»: на протяжении нескольких столетий на острове проживает большое количество этнических групп (в настоящее время — 18). Они достаточно близки друг другу, но полного слияния и формирования некого усредненного малагасийского народа при этом не происходит — все они сохраняют свою специфику.

Важно, что Мадагаскар является государством, а его население — людьми не западного типа. К Мадагаскару не применимы западные стандарты, и «примитивность», «недоразвитость» его — это выражение западной оценки и сознательной политики, направленной против этого государства. В частности, идеи технологического прогресса меньше всего беспокоят жителей Мадагаскара, как и большинство других жителей Африки и Азии, а в бедности они не видят большой беды, равно как и в отсутствии некоторых западных атрибутов, поскольку никогда не генерировали их самостоятельно; западных же людей они воспринимают в основном как эксплуататоров.

Гнется, но не ломается

Для Мадагаскара характерна достаточно мягкая центральная власть. Его история помнит сильных лидеров — например, королей Имерина, да и современников, таких как Рацирака. Но на Мадагаскаре никогда не было диктаторов и слишком жестоких королей типа Шаки Зулу (Южная Африка). История Мадагаскара не знает и столь мощных современных политических лидеров, как, например, Амин в Уганде, Феликс Хуфо-Бвани в Кот д’Ивуаре и им подобных. Любая прошлая и настоящая власть на острове остается достаточно мягкой и допускающей сильную оппозицию.

Для правителей Мадагаскара характерно умелое балансирование между различными внешними силами: таким образом они отстаивают независимость острова и его населения. В частности, весьма тонкой была политика королей Имерина в контактах с англичанами и французами, когда те пытались колонизовать остров. Такого рода балансирование остается характерным для ХХ века.

Мадагаскар — пример островного государства, которое на протяжении длительного времени выдерживает относительно независимую позицию: он достаточно поздно стал западной колонией и в предельно краткие сроки освободился от колониальной зависимости. Остров был умеренным последователем всех доминировавших социокультурных систем — вассалом западной, затем российской с ее коммунистическими идеями, а сейчас втягивается в сферу влияния ЮАР. Тем не менее, зависимость Мадагаскара всегда носила ограниченный характер.

Отношения с Западом

Остров есть Остров, Запад есть Запад.

На острове перебывало немало западных людей — португальцев, англичан, французов, но все они воспринимали Мадагаскар и его жителей только как объект экспансии. Подобные отношения сохранились до наших дней. Есть большое количество примеров удивительно циничного и жестокого отношения западных людей к населению Мадагаскара: предательство английских офицеров, состоявших на службе короля Имерина, во время войны с французами в конце XIX века, жесточайшее подавление национально-освободительного движения в 1947 году и многое, многое другое. Все это помнится и передается жителями острова из поколения в поколение.

Анализ истории Мадагаскара в очередной раз подтверждает весьма тривиальный, но важный вывод: проводя колониальную политику, Запад часто подавлял естественных доминантов на завоеванных территориях (в частности, на Мадагаскаре — этническую группу мерина).

Примеров подобного поведения Запада эпохи его экспансии в столкновениях с народами Африки, Азии, Южной Америки — масса. Например, в Руанде и Бурунди Бельгия нарушила традиционный баланс сил между племенами гуту и тутси. Нарушение традиционного баланса сил и принижение естественных доминантов колонизуемых территорий объясняется тем, что те являлись наиболее сильными противниками западных колонизаторов и неоколонизаторов, поэтому последние и пытались всячески настроить против них остальную часть населения той или иной территории. Общая история в точности повторилась и на Мадагаскаре.

Поэтому нет оснований считать, что жители Мадагаскара слишком дорожат своими связями с западными странами. В частности, потери западных людей в коммерческих отношениях с Мадагаскаром вряд ли расстраивают местных жителей — скорее, вызывают радостные чувства.

Нежно любимое дитя

Получаемые западными компаниями продукция или сырье из бывших колоний в реальности не столь и дешевы. Формально они могут оцениваться в копейки, но на деле это далеко не так, если учесть суммарные затраты на периодические вводы войск, поддержание коррумпированного аппарата чиновников, кредиты, которые никто и никогда не вернет, и многие другие «побочные» траты, которые в 1990-е годы стали весьма существенными.

Дешевизна продукции, получаемой из бывших колоний, оборачивается невероятной дороговизной. Основные потери, как правило, несет западная страна — бывшая метрополия, пытающаяся удержать свой контроль над страной «третьего мира». В случае с Мадагаскаром наибольшие потери приходится нести Франции.
За годы неоколониализма руководство зависимых от Запада стран выработало исключительно продажный стандарт поведения. Мадагаскар в этом отношении — один из лидеров. Коррумпированность чиновников и руководства стран «третьего мира» общеизвестна. Меньше говорят о том, что это — плод неоколониализма и во многом условие его сохранения. Часто забываемое свойство коррупции — то, что она не знает пределов, и даже если страна «третьего мира» имеет какие-то обязательства перед своими кредиторами, она спокойно забудет о них, если сможет продавать свою продукцию за реальные деньги. Коррупция на Мадагаскаре есть результат политики Запада. Когда западные компании горько жалуются на коррупцию, им не надо сочувствовать: это их собственное нежно любимое дитя, и только с ее помощью они удерживаются на Мадагаскаре. Так коррупционизм пополнил обойму современных управленческих технологий.

Пример Мадагаскара и его отношений с Францией демонстрирует удивительно низкие адаптивные способности западных государств и компаний. Широко распространено мнение о том, что западные компании необыкновенно динамичны, а западные страны строят свою политику чрезвычайно разумно. По нашему глубокому убеждению, это чисто идеологические штампы, которые не имеют никакого отношения к реалиям международных экономических отношений. Нужно понимать, что французские компании, ориентированные на работу на мировом рынке и в бывших колониях, — вероятно, одни из самых закрытых и коррумпированных компаний в мире. Контакты с ними в высшей степени сложны, и никакой теоретической «рыночной экономики» здесь нет и в помине.

Остров и Россия

Отношения Мадагаскара с СССР при президенте Рацираке не стоит воспринимать как реальную попытку изменения курса страны и построения на острове коммунизма, социализма или любого другого идеального общества. Рацирака был не коммунистом, а националистом, проводившим обычную для Мадагаскара политику балансирования между внешними силами. В данном случае СССР служил противовесом западным странам, и вдобавок Мадагаскар периодически получал от него отменные подарки за удачные декларации, например, в виде нефти на 240 миллионов американских долларов: СССР был щедрым государством...

Думается, не стоит переоценивать и надежды советского руководства на построение коммунизма на далеком диковатом острове: Рацираку, скорее, поддерживали из-за его антизападной политики. Удалось бы по-строить на Мадагаскаре коммунизм или нет, сказать сложно, но антизападная ориентация правительства Рацираки представлялась в тот период достаточно ценной и сама по себе.

Нет оснований считать, что современный Мадагаскар станет портить отношения с Россией: вероятнее всего, они будут развиваться, странным образом сочетаясь с прозападными — и особенно профранцузскими — ориентациями руководства страны. Тем не менее, не стоит и переоценивать потенциальные реверансы острова в сторону России: на практике они могут вылиться лишь в очередную попытку получения кредитов или стимулирования выгодных для Мадагаскара и часто бессмысленных для зарубежной стороны инвестиций. Сочетание профранцузской позиции властей острова и его попыток налаживания связей с компаниями и политическим руководством России может показаться парадоксальным, но такого рода парадоксы весьма органичны для Мадагаскара.

Мы не стали бы полностью экстраполировать потенциально хорошие отношения современного руководства Мадагаскара с российскими политическими лидерами на экономические отношения двух стран. Никакие бумаги, подписанные политическими лидерами, не избавят российские компании на Мадагаскаре от жесткой конкуренции с западными «коллегами» и возможных вполне откровенных экономических диверсий со стороны последних. При этом стоит учесть, что прямой связи между подписанием политических бумаг на высшем уровне и работой государственных чиновников Мадагаскара нет — это совершенно разные аспекты жизни острова.

Продукт неоколониализма

Современный Мадагаскар во многом является продуктом неоколониализма: более чем полувековое непосредственное французское доминирование и последующий период неоколониализма сделали страну зависимой в ее внешнеэкономической политике. Политика займов и целенаправленная работа французских компаний привели к тому, что остров стал серьезно зависеть от иностранного капитала. Но сколь бы зависимым ни казался современный Мадагаскар, в ближайшей перспективе он может стать вполне самостоятельным государством. Это не парадокс, но реалии «третьего мира».

Независимый Мадагаскар вряд ли станет мощным и процветающим государством — скорее, таким, с которым ни у кого не возникнет желания связываться. Его независимость — аналог независимости Уганды после Амина или современного стремления к независимости Руанды и Бурунди: в таких странах зарубежным компаниям просто страшно работать.

Мадагаскар — страна с очень нестабильным политическим курсом, и едва ли не нормой стало его радикальное изменение — от прозападного и профранцузского к просоциалистическому и затем опять к прозападному. Повороты политики Мадагаскара очень круты, но начались они не сегодня и посему завершатся не завтра. Пытаясь разобраться в их логике, мы пришли к выводу, что суть их — только в балансировании между различными странами. На Мадагаскаре очень сильны националистические настроения и все иностранцы воспринимаются одинаково негативно.

Нужно учитывать, что политическая нестабильность на Мадагаскаре может длиться неопределенно долго: она есть форма самозащиты этого государства от иностранных вторжений. Аналогичные формы самозащиты находят место во многих африканских государствах, периодически устраивающих на своих территориях аналог ада, который нацелен прежде всего на то, чтобы выжить любых иностранцев. Нестабильность многих африканских стран — это путь достижения реальной национальной независимости и поэтому может сохраняться очень долго.

Попытки повлиять на политику Мадагаскара дают результаты, хотя и в высшей степени ненадежные. Можно инвестировать деньги и инсталлировать нужных начальников (что и было сделано во время предпоследних выборов Президента и премьер-министра), но добиться стабильности удобной кому-либо власти на Мадагаскаре практически невозможно (что и доказали последние выборы).

Политическая нестабильность, несомненно, влияет на экономику страны, но данное влияние отнюдь не однозначно. Политическая нестабильность сказывается прежде всего на внешнеэкономическом поведении и очень слабо — на отраслях, ориентированных на внутренний рынок и связанных с удовлетворением потребностей местного населения. Предпринимателям СНГ внутренний рынок Мадагаскара вряд ли интересен. Экспортным же отраслям экономики страны на долгое время гарантирована нестабильность.

Зависимость Мадагаскара от западных стран не носит рокового характера. Российские компании могут хоть сейчас начинать активно работать на острове в области экспорта сельскохозяйственной продукции и в горнорудных отраслях промышленности. И то, и другое — дело, не вполне простое, но разрешимое, и наверняка найдется немало способов реализации такого рода проектов.

Остров и мировая экономика

Экономика Мадагаскара имеет два совершенно различных уровня: внутренний, ориентированный на местный рынок, на который слабо влияют какие бы то ни было внешние события (и даже изменения политической власти в стране), и внешний, приносящий стране и ее населению очень немного. На острове нет ни маркетинговых сетей, ни средств для развития экспортных отраслей и активного поиска альтернативных партнеров. Внутренняя экономика Мадагаскара достаточно стабильна, и гарантией сохранения стабильности является ее базисность, совершенно африканская базисность. Внешняя экономика нестабильна и не может быть стабилизирована по своей сути.

Традиционный сельскохозяйственный экспорт Мадагаскара находится в состоянии глубокого кризиса. Кофейные зерна робуста на мировом рынке — не самый большой дефицит. Цена их достаточно низка, кроме того, часто колеблется, да и пристраивать их непросто. Пряности гвоздика и ваниль, производимые на Мадагаскаре, скорее всего, вообще не имеют перспектив. Мадагаскар знает отдельные вспышки валютных поступлений от производства цемента, добычи креветок и т.п., но это достаточно случайные заработки, которые неожиданно появляются и еще более неожиданно исчезают.

Вероятно, Мадагаскар имеет определенные перспективы в горнорудной промышленности: на острове есть различные полезные ископаемые, которые могут представлять интерес для многих компаний и стран. Однако и это вряд ли сделает островитян богаче, поэтому они, скорее всего, всерьез не заинтересованы в разработке своих месторождений.

В целом, экономические перспективы Мадагаскара не самые благоприятные. В частности, совершенно очевидно, что свои долги он не в состоянии вернуть даже в самом-самом отдаленном будущем. Он сможет сделать это только в том случае, если западные валюты постигнет судьба российского рубля. У Мадагаскара нет особых шансов ощутимо повысить уровень жизни на острове, и в таких условиях самое спокойное отношение его населения к экономической деятельности и дальнейшие социально-политические беспорядки гарантированы.

Мадагаскар не имеет программы, которая позволила бы ему добиться реальной экономической независимости. Не менее важно, что у него нет даже устойчивых ориентаций на последовательное решение этой проблемы. Но несмотря на то, что в экономическом плане Мадагаскар зависим от иностранного капитала, иностранный капитал зависим от Мадагаскара в не меньшей степени. В результате получается, что наиболее спокойные люди в постнеоколониальную эпоху — это жители стран «третьего мира».

Политически Мадагаскар достаточно независим. Его независимость проявляется в периодической реализации потенциальных возможностей студенческих бунтов, забастовок и прочих актов гражданского неповиновения. В сочетании с почти перманентно слабыми властями и лидерами, которые никогда не становятся диктаторами, это ведет к тому, что в течение самого короткого времени может быть смещено любое правительство, и сколько бы денег ни вложили западные страны в его выборы, ничего не поможет. Рацирака столь долго продержался у власти только потому, что разумно выдерживал баланс отношений как с СССР, так и с западными странами.

Мадагаскар политически независим своей политической нестабильностью и тем, что он предлагает западным странам тратить все больше средств, не предоставляя им при этом каких бы то ни было гарантий.

Жизнь взаймы

Несмотря на весь свой национализм, Мадагаскар не настолько силен, чтобы обеспечить собственную экономическую самостоятельность. Он слишком зависим от мирового рынка. Местные компании пассивны и обычно вяло дожидаются, пока кто-нибудь что-нибудь у них купит. Часть продукции откровенно зациклена на французский рынок.

Трудно сказать, насколько это беспокоило лидеров Мадагаскара прежде. Похоже, только Рацирака пытался как-то решить проблему и добиться реальной экономической независимости острова. Первая его попытка не удалась. В современных же условиях Мадагаскар, скорее всего, вообще ничего не будет делать для достижения независимости во внешнеэкономической деятельности: проще и спокойнее дожидаться провала западной постнеоколониальной политики. Думается, опыт государств Западной Африки, где позиции Франции радикально ослабли в последние несколько лет, учтен на Мадагаскаре.

Мадагаскар — безнадежный должник, который не в состоянии никогда и никому вернуть свои долги. Из этого вытекает немало следствий. Одно из них заключается в том, что в подобной ситуации имеет смысл занимать у кого угодно и сколько угодно, — это не меняет положения. Если под заем нужны обещания, то они спокойно и без заминки выдаются. Другое следствие состоит в том, что Мадагаскар не слишком заинтересован в зарабатывании валюты. Он имеет определенный минимум, необходимый для покрытия потребностей страны в некотором импорте. Если же появляется «лишняя» валюта, она уплывает из страны на погашение гигантского долга или его процентов, или процентов с процентов, и так далее — как бы там ни было, денег на острове не останется. В таком варианте Мадагаскар может равнодушно относиться к самым экономически выгодным проектам международной кооперации: государство живет не реализацией такого рода проектов, а займами.

Дальнейшее снижение материального уровня населения Мадагаскара вряд ли возможно: оно и так вышло на предел возможного в современном мире (так сказать, штрафная рота перед атакой на восточном фронте). Это и предопределяет экономическую активность (вернее, полное отсутствие таковой) жителей Мадагаскара.

За последние 130 лет контакты с иностранцами принесли острову только угнетение и зависимость даже в обеспечении самих себя продуктами питания. Поэтому не важно, что говорит текущее руководство: оно решает политические задачи и добывает очередные кредиты, большую часть которых само и потребляет. В таких условиях островитяне будут делать все новые и новые долги, и попытки МВФ эксплуатировать их традиционными методами вряд ли к чему-либо приведут.

«ОК», №3
апрель 1999 г.