Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (4)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (5)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (6)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (11)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (12)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (16)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (15)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

ОТ "ЖИВОТНОГО МАГНЕТИЗМА" К ОХЛОТЕЛЕСУГГЕСТИИ

Во все времена вокруг несовместимых со стандартами рационального мышления психических феноменов возникал ажиотаж. Особенно во времена социальных тревог, утраты привычных ориентиров, придающих жизни относительную стабильность и надежность. Возникает ощущение иррациональности того, что происходит, его принципиальной   непредсказуемости, идет ли речь о внешних событиях или же о собственном организме, образ которого с детства складывается с учетом знаний, связанных с такими науками, как анатомия, физиология и ориентированная на них медицина. Для взбудораженного сознания наступают дни, когда расшатываются испытанные вековым опытом стереотипы. Нашему сознанию присуща прогностическая функция. Оно в каждый момент как бы "забегает вперед", опираясь на эти стереотипы. Когда же они начинают отказывать, когда нарастает угрожающая существованию непредсказуемость будущего - ближайшего и отдаленного, - создается почва для веры в чудо. Эта вера представляет собой механизм психологической защиты личности, ее обороны от стрессов и страхов, придавая ее зыбкой жизни прочность. Надежда на чудо порождает острую потребность в чудотворцах, применительно к обществу - в социальных лидерах, применительно к личности - во врачевателях тела и души.

Издавна известно, что среди операциональных средств врачевания важнейшими являются прямые межличностные контакты между врачом и пациентом - как вербальные, так и невербальные, к разряду которых относятся внушение и гипноз. Применяются они с древнейших времен. В писаной же истории западной медицины первую главу принято ассоциировать с движением, инициатором которого был австрийский  ученый  Франц  Месмер (1734-1815).

Начав свою карьеру как философ, он под влиянием Парацельса представил картину Вселенной в виде потоков флюидов (физических истечении), посредством которых планеты воздействуют на человеческое тело. Последнее в свою очередь пронизано магнитными флюидами, надлежащая пропорция которых в организме обеспечивает здоровье, а дисбаланс, вызванный тем, что в нервной системе блокируется их нормальный ток, влечет за собой болезнь. Поскольку, согласно Ф. Месмеру, организм врача также "намагничен", то он способен возвратить течение флюидов в организме пациента к норме с помощью магнитных пластинок или производимых  руками "магнетических пассов". В 1776 г. Ф. Месмер встретился со священником по имени Гасснер, который убедил Ф. Месмера, что человеческие руки способны служить таким же средством "животного магнетизма",

 

28

 

как и металлические пластинки. Свое учение о том, что живой организм обладает свойствами, сходными с присущими магниту, Ф. Месмер назвал животным магнетизмом. Но не это представление, восходящее к натурфилософским фантазмам XVI в., преломившихся сквозь призму идей ньютоновской физики, а терапевтическая практика Ф. Месмера стала источником острейших контраверз.

    Ф. Месмер проповедовал свое учение вначале в Вене. Там же он демонстрировал впервые целительную силу "животного магнетизма". Однако неслыханную популярность и знатных покровителей он приобрел лишь в Париже, и не только потому, что этот город был в те времена интеллектуальным центром мира. Расцвету "животного магнетизма", или, как его стали называть, месмеризма, благоприятствовал социальный климат Франции. Напомню, что Ф. Месмер приехал в Париж в канун Великой французской революции, когда общественно-идеологическая ситуация становилась все более накаленной, когда нарастало всеобщее брожение умов, обычно сопряженное с душевной неустроенностью, стрессами и тому подобными обстоятельствами, служащими причиной симптомов, которые мы ныне называем психосоматическими расстройствами. Если в Вене Ф. Месмер, по существу, подвергся остракизму, то в Париже к нему стали стекаться толпы страждущих всех сословий. Сразу появились и последователи, увлекшиеся лечением с помощью "животного магнетизма". Используя нехитрое приспособление в виде лоханки,   наполненной   металлическими опилками, из которой торчали прутья, он сажал вокруг нее пациентов, которым якобы передавались через эти железные прутья "магнитные" влияния. По свидетельству пациентов, они после этих сеансов испытывали "кризис", вслед за которым наступало излечение. Авторитет Ф. Месмера как целителя стремительно рос. Очевидно, что сеансы, о которых идет речь, представляли собой феномен не индивидуального, а массового внушения и гипноза.

Огромная популярность Ф. Месмера взбудоражила королевский двор. По указанию Людовика XVI была создана королевская комиссия (в нее вошли такие звезды науки, как А. Лавуазье и Б. Франклин), чтобы определить, не является ли Ф. Месмер шарлатаном. Резкие протесты против "животного магнетизма" последовали со стороны медицинской корпорации, лишившейся пациентов, особенно именитых и состоятельных. Королевская комиссия не отрицала фактов излечения больных. Она отвергла теоретическое обоснование лечения - версию о "животном магнетизме". Не ему, согласно вердикту комиссии, обязаны больные своим выздоровлением, а "воображению". Король создал еще одну комиссию, представившую секретный доклад, в котором утверждалось, что учение Ф. Месмера представляет собой угрозу для общественной морали. Ф. Месмер, спасаясь от нападок, покинул Париж и уехал в Швейцарию. Но его последователи продолжали энергично пропагандировать и практиковать месмеризм. Одним из них был артиллерийский офицер маркиз де Пьюсегюр (1721- 1825). Совместно с братом он загипнотизировал своего садовника, наблюдая при этом феномен, названный впоследствии постгипнотическим внушением. Он нашел, что, используя гипноз, можно общаться с человеком и давать ему указания, выполнение которых способно улучшить его состояние.

В дальнейшем Пьюсегюр начал утверждать, что не только человеческая рука, но и деревья могут быть "магнетизированы". Поэтому, находясь около них, больной излечивался. С целью опровергнуть эту версию Б. Франклин провел опыты со страдающими от некоторых болезней крестьянами, сообщив им, что деревья магнетизированы, хотя в действительности никаких манипуляций над ними не проводилось. Тем не менее этого было достаточно, чтобы терапевтический эффект у стоявших под этими деревьями лиц оказался таким же, как у Пьюсегюра. Как и в

 

29

 

случае с Ф. Месмером, Б. Франклин объяснил данный эффект "воображением". Ф. Месмер стремился постичь указанные явления в пределах физикалистской  (ньютоновской)  парадигмы. Свойства физического тела - магнита представлялись ему достойным кандидатом на роль естественной причины "неестественного" с точки зрения официально признанной медицины исцеления от психогенного, как мы теперь понимаем, недуга. Сколь фантастической с нынешних позиций не представлялась бы месмеровская картина болезни (блокировка гармонического течения флюидов в нервной системе), она служила для него необходимой опорой постижения наблюдаемых фактов в адекватных научным стандартам той эпохи детерминистских понятиях, без того чтобы опускаться до уровня шаманства, кликушества, колдовства, ибо на людей просвещенного XVIII в. загадочные манипуляции руками сами по себе не смогли бы оказать терапевтического влияния. Люди должны были знать, в чем заключается особая сила этих рук, поверить в то, что они "намагнетизированы". Месмеризм утверждал, что эта сила коренится в реальных процессах, происходящих в физической природе. Подобное утверждение вполне устраивало лиц, убежденных в том, что имеется естественный миропорядок. Казалось, что Ф. Месмер действует от имени точной науки (тем более что он имел две "настоящие" ученые степени - доктора философии и доктора права). Кроме того, его действия и в самом деле снимали у пациентов симптомы, с которыми официальная медицина со всеми ее прописями справиться не могла. И мнилось, что зримая практика подтверждает не месмерову (как мы вправе теперь считать - психотерапевтическую) процедуру, а общую теорию "животного магнетизма". С позиций сегодняшнего дня, когда широко разрекламированы и вошли в обыденное сознание сенсационные сведения по поводу "феномена Д" (Джуны), манипуляций Чумака и ему подобных, мы без труда находим параллели с тем, что происходило в конце XVIII в. По-прежнему за основание предполагаемых чудесных исцелений принимается не действие "духов" или каких-либо иных сверхъестественных, потусторонних агентов, ибо в этом случае сознание современного человека, хотя бы и полуобразованного, оказалось бы обладающим своеобразным иммунитетом по отношению к "чудотворцам", а влияние реальных материальных процессов, не выпадающих из физической картины мира, изначально в ней представленных, но только не полностью (учитывая неисчерпаемость этой картины и историческую ограниченность научного познания) постигнутых.

Теперь уже не магнитные флюиды, а, в соответствии с современной терминологией, особые поля, или излучения, приняли на себя роль физических агентов, пронизывающих человеческий организм своим имеющим целительные свойства действием. Для Ф. Месмера, мыслившего человека в единстве с мирозданием, между потоками флюидов в макрокосме вселенной (включая планеты) и микрокосме организма различий не существовало. Согласно же представлениям современных целителей, их организм излучает особую биоэнергию, которую они могут концентрированно направлять на организм или больной орган. Они заявляют о себе как о субъектах биофизиотерапии, не идущей ни в какое сравнение с применением известной "бездушной" физиотерапевтической аппаратуры, поскольку сами являются живыми аппаратами, расходующими свой запас энергии, который иссякает при "переливании" в других людей. (Естественно, что и расплата за трату жизненных сил должна быть больше, чем за обычное расходование электроэнергии в физиотерапевтическом кабинете.) Их уверенность в способности   излучать   биоэнергию столь прочна, что они берутся даже за ее передачу посредством электромагнитных колебаний, используя технические средства, которых не было во

 

30

 

времена Ф. Месмера (телефон, радио, телевидение). Я не касаюсь вопросов биоэнергетики и биофизики. Философские соображения дают основание предполагать, что законы физики, оставаясь физическими в любых объектах, в поведении биологических объектов ведут к качественно новым эффектам. Как известно, в настоящее время в Российской Академии наук разрабатывается вопрос о физических полях биологических объектов, и это, быть может, обогатит и физику и биологию новыми представлениями. Применительно к нашей теме важно другое: апелляция к физическим природным процессам, или силам, как главной детерминанте изменений в организме, влекущим за собой устранение патологических явлений. Именно это, невзирая на обусловленное своеобразием лексики разных времен различие в терминах, роднит месмеризм с "джунизмом", "чумакизмом" и другими вариантами "объяснения" терапии, исходя из версии о биополях, или особой биоэнергии.

Вместе с тем, как мы видели, попытки возложить ответственность за наблюдавшиеся Ф. Месмером и его последователями феномены на воздействие физических факторов (особых флюидов) были опротестованы именно теми, кто имел об этих факторах самое надежное знание (А. Лавуазье, Б. Франклин). Не вдаваясь в полемику по поводу самих феноменов, они пришли к выводу, что их истинная причина лежит не в области физики, а в области психологии.

Я уже упоминал, что Б. Франклин доказал это экспериментально (на людей, поверивших в то, что дерево "намагничено", само по себе утверждение об этом оказывало положительный эффект). Б. Франклин говорил о "воображении" как главной детерминанте. Но при этом нужно учесть следующее. Во-первых, "воображение" возникало посредством убеждающих в "намагниченности" суждений, следовательно, использования речи как решающего фактора. Во-вторых, внушение должно было иметь предпосылкой предварительное знание о том, что магнетизм оказывает целительное действие. Поскольку Б. Франклин ставил свои опыты над крестьянами, рискуем предположить, что месмеризм в ту пору прочно "обосновался" в обыденном сознании, подобно тому как в язык наших современников вошел термин "биополе" и многие допускают возможность положительного воздействия этого "биополя" на здоровье. В-третьих, убеждение исходило от сведущего человека (авторитет Б. Франклина - человека из народа, великого ученого, изобретшего громоотвод, посла революционной Америки во Франции - был тогда огромен). В-четвертых, в отличие от Ф. Месмера, считавшего что физические воздействия, идущие из внешней среды, гармонизируют физические процессы внутри организма ученые - сторонники решающей роли психологического фактора оставляли без внимания вопрос о происходящих в организме как телесной системе изменениях, притом изменениях, внешне наблюдаемых и материальных.

Между тем дальнейшее развитие этой проблематики1 неизбежно направило внимание на эту сторону дела Наряду с физическими и психологическими факторами в игру вступил физиологический. На первых порах это было связано с расцветом френологии. Ее основатель, Ф. Галль, был, как и Ф. Месмер, австрийским врачом, который в своих анатомических занятиях напал на мысль о том, что умственные силы

 

31

 

человека размещены в различных извилинах больших полушарий головного мозга. К этому присоединялась гипотеза, что развитие отдельных участков мозга влияет на форму черепа, и потому ощупывание отдельных участков ("шишек") его поверхности позволяет диагностировать индивидуальные способности человека. Поскольку месмеризм предполагал, что руки оказывают "магнетическое" воздействие, то практиковавшие его любители стали  утверждать, что ощупывание "шишек" имеет наряду с диагностическим терапевтическое значение. Такой поворот привлек внимание к особенностям деятельности мозга при гипнотизировании - технике, которая очень давно практиковалась при врачевании безотносительно к учению о "животном магнетизме", в частности на Востоке. Успехи "церебральной физиологии", которыми отмечена середина прошлого века, переместили акцент с физического объяснения на физиологическое. Популярность месмеризма резко упала.

   Произошел и сдвиг в терминах. Вместо месмеризма в язык вошел термин "гипнотизм". Новое слово было изобретено английским хирургом Дж. Брэдом. Его главная книга называлась ""Нейрогипнология",  или Разумное объяснение нервного сна, рассматриваемое в отношении к "животному магнетизму" месмеризма и иллюстрируемое многочисленными случаями его "нервного сна" успешного применения с целью облегчения и лечения болезни". То, что Дж. Брэд называл "нервным сном", описывая процедуру, посредством которой он вызывается у Пациента (заметим, что эта процедура сходна с ныне применяемой), вскоре получило у него имя нейрогипноза, а затем и просто гипноза. Обращение к внешнему "магнетизму" оказалось излишним, и в качестве решающих условий выступили реакции пациента: фиксация глаз на блестящем объекте, расслабление мышц и другие действия, отнесенные Дж. Брэдом, в духе сложившихся к тому времени естественнонаучных представлений, на счет нервной системы. (Не случайно поэтому он говорил первоначально о "нервном сне" и "нейрогипнозе", соединив в последнем словосочетании древнегреческое "гипноз" (сон) с понятием о его нейрогенной природе.)

В следующем поколении врачей представление о нейрофизиологической основе гипноза получило прочное основание в работах "Наполеона неврозов" Ж. Шарко (1825-1893), который, однако, отнес гипноз к разряду патологических явлений. Я не буду рассматривать широко известную дискуссию между парижской школой Шарко и другой французской школой - нансийской (А. Льебо, Г. Бернгейм). Последняя, считая гипнотический сон подобным нормальному, вновь обратилась к психологическому объяснению, акцентировав фактор внушения в качестве производного от межличностных отношений, которые возникают между гипнотизером и гипнотизируемым. Тем самым на первый план выступила психосоциальная природа гипноза. Поскольку же последний применялся в целях лечения, то и в медицинском лечении, где доминировала анатомо-физиологическая установка, наметился категориальный сдвиг в направлении признания "законности" психологического фактора и правомерности психотерапии как одной из разновидностей терапии, которой следует заниматься профессионально, подобно тому как профессионализм (со всеми его официально признанными стандартами) служит непременным условием занятий другими формами врачевания (тогда как со времен Ф. Месмера психотерапевтические по своей сути процедуры беспечно применялись лицами, не имевшими никакой медицинской подготовки).

Между тем введение психотерапии в круг медицинских дисциплин наталкивалось на существенное препятствие. Имея дело с организмом, эти дисциплины опирались на естественнонаучное, прошедшее экспериментальный контроль знание о его анатомо-физиологических особенностях и механизмах.

 

32

 

Психотерапия же таким знанием не располагала.

Размер файла: 81.17 Кбайт
Тип файла: htm (Mime Type: text/html)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров