Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Пределы: Метод. указ./ Составители: С.Ф. Гаврикова, И.В. Касымова.–Новокузнецк: ГОУ ВПО «СибГИУ», 2003 (3)
(Методические материалы)

Значок файла Салихов В.А. Основы научных исследований в экономике минерального сырья: Учеб. пособие / СибГИУ. – Новокузнецк, 2004. – 124 с. (2)
(Методические материалы)

Значок файла Дмитрин В.П., Маринченко В.И. Механизированные комплексы для очистных работ. Учебное посо-бие/СибГИУ - Новокузнецк, 2003. – 112 с. (5)
(Методические материалы)

Значок файла Шпайхер Е. Д., Салихов В. А. Месторождения полезных ископаемых и их разведка: Учебное пособие. –2-е изд., перераб. и доп. / СибГИУ. - Новокузнецк, 2003. - 239 с. (4)
(Методические материалы)

Значок файла МЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ К ВЫПОЛНЕНИЮ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЧАСТИ ДИПЛОМНЫХ ПРОЕКТОВ Для студентов специальности "Металлургия цветных металлов" (2)
(Методические материалы)

Значок файла Учебное пособие по выполнению курсовой работы по дисциплине «Управление производством» Специальность «Металлургия черных металлов» (110100), специализация «Электрометаллургия» (110103) (3)
(Методические материалы)

Значок файла Контрольные задания по математике для студентов заочного факультета. 1 семестр. Контрольные работы №1, №2, №3/Сост.: С.А.Лактионов, С.Ф.Гаврикова, М.С.Волошина, М.И.Журавлева, Н.Д.Калюкина : СибГИУ. –Новокузнецк, 2004.-31с. (6)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ О Г.И.ЧЕЛПАНОВЕ

Гавриил Осипович Гордон родился в 1885 г. в городе Спасске Тамбовской Губернии. В 1890 г. семья переехала в Москву, где Г.О.Гордон поступил в 1895 г. в гимназию, после окончания которой в 1903 г. стал студентом историко-филологического факультета Московского университета. Участвовал в студенческих забастовках 1905 г. В 1906 — 1907 гг. прослушал курсы педагогики и философии в Марбургском университете. Окончил Московский университет в 1909 г. с серебряной медалью и в том же году подал прошение о зачислении вольноопределяющимся на военную службу. Через год был уволен в запас в чине прапорщика. В 1910—1913 гг. преподавал в гимназии Флерова и одновременно окончил Высшие педагогические курсы. После начала первой мировой войны был мобилизован. В 1918 г. был избран солдатами членом делегации по переговорам с немцами о перемирии. Затем заведовал Отделом народного образования в Моршанске, был мобилизован в Красную армию и избран членом Моршанского ревкома, затем переведен в Тамбов. Был назначен ректором Тамбовского коммунистического университета с утверждением в звании профессора. В 1920 г. основал в Тамбове Научно-философское общество.

В 1920 г. был назначен членом Коллегии Наркомпроса РСФСР и заместителем председателя Совета по делам вузов, одновременно читал лекции в 1-м МГУ, 2-м МГУ и Академии коммунистического воспитания. Был одним из создателей издательства «Работник просвещения», организовал выпуск серии «Педагогические курсы на дому», а впоследствии «Педагогический университет на дому».

В 1929 г. был арестован и сослан на Соловки. В 1933 г. по постановлению Прокурора СССР был освобожден и вернулся в Москву. С 1933 по 1936 г. сотрудничал

 

85

 

в нескольких издательствах, много переводил, а также преподавал в школе и был консультантом при РОНО. В августе 1936 г. был вновь арестован и осужден на пять лет. В 1941 г. в связи с началом Великой Отечественной войны освобожден не был и в январе 1942 г. умер от голода в лагере.

Г.О.Гордон владел древнегреческим языком, латынью, немецким, французским, итальянским, английским, испанским и шведским, а также всеми славянскими языками, обладал феноменальной памятью. В 1924 — 1928 гг. им были написаны несколько учебных пособий и брошюр на педагогические темы.

 

 

...Перейду теперь к нашим философам. О двоих из них — Ивановском и Белкине — я уже говорил. Остаются князь С.Н.Трубецкой, Л.М.Лопатин и Г.И.Челпанов. Последний появился в Москве в 1907 г. после кончины Трубецкого, будучи выбран на его место, которого, в сущности, занимать вовсе не должен бы был, так как был не историком философии, а психологом. Он перешел к нам из Киева, где пользовался большим успехом у студентов, как я упоминал уже выше.

[Рассказывая о Л.М.Лопатине и о его необыкновенной лени в науке, Г.О.Гордон пишет:]

Когда в университете появился Г.И.Челпанов, суть которого всем стала ясна очень скоро, я высказал как-то раз формулу, исчерпывавшую status московской философии того времени: «Трагедия московской университетской философии в том, что она представлена огромным талантом, но в то же время и потрясающей ленью, с одной стороны, и огромной бездарностью, но потрясающей деловитостью, с другой». Эту сентенцию довели, вероятно, до сведения Г.И. [Челпанова], и он записал ее мне в счет, который и предъявил потом в нужный ему момент.

В конце февраля 1907 г., возвратившись из Марбурга, я узнал, что на место покойного С.Н.Трубецкого выбран киевский профессор Георгий Иванович Челпанов. Ему предшествовала слава блестящего лектора и серьезного ученого, автора двухтомной книги «Учение о пространстве и времени» (магистерская и докторская диссертации) и курса популярных лекций, посвященных критике материализма, — "Мозг и душа". Кроме того, о нем было известно, что он человек кипучей энергии, хороший педагог и организатор. Он издавал, например, в Киеве труды своего философского семинара, где помещались кандидатские сочинения (например, «Учение Юма о причинности» Г.Г.Шпета, «Учение Беркли» П.П.Блонского) и отдельные крупные рефераты. Самые семинары были у него организованы очень рационально: рефераты выкладывались на стол за неделю до дня их прочтения референтом, и желающие могли ознакомиться с ними заранее и подготовиться к вопросам или возражениям. Все это вызывало большое оживление в нашей студенческой среде, и мы с интересом и нетерпением ждали первой лекции нового профессора. И вот она состоялась. В переполненной большой богословской аудитории нового здания — самой обширной из аудиторий нашего университета — собралось множество студентов и студенток разных факультетов, почти в полном составе профессора и доценты историко-филологического факультета и профессора других факультетов. На кафедру поднялся среднего роста человек с нерусским лицом, одетый в черный сюртук, раскланялся перед аплодировавшей публикой и начал читать лекцию, — свою первую вступительную лекцию в старейшем русском университете. Не помню точно, в чем заключался ее предмет: кажется, это была общая проблема философии, — но начал Челпанов, как это полагалось по старому обычаю, с похвального слова своему предшественнику Сергею Николаевичу Трубецкому. В этом слове, сказанном как-то неуверенно (чувствовалось, что оратор говорил о человеке и идеях, совершенно ему чуждых), Челпанов подчеркнул сознание своей ответственности быть преемником такого предшественника

 

86

 

и указал на особенное свое удовольствие по тому поводу, что он был единомышленником покойного. Последнее не соответствовало действительности: между конкретным идеализмом Трубецкого и бесцветным спиритуализмом Челпанова не было ничего общего, и дальнейшее содержание лекции немедленно это подтвердило. Если лекция, прочтенная, как это было обычно у Г.И., бегло и просто (простота эта, скажу в скобках, с точки зрения существа философии была из тех, которые хуже воровства), была воспринята студенческой аудиторией одобрительно, то у профессуры, особенно у лиц, близких к покойному Сергею Николаевичу, а в том числе и у Льва Михайловича Лопатина, главного виновника приглашения Челпанова в Москву, и у наиболее развитой части студенчества она вызвала большое разочарование: и банальность ее содержания, и дефекты речи — Челпанов говорил с примесью разных южно-русских речений, — вроде «как же-ж» — слишком уж бросались в глаза. Многие обращались по этому поводу с репримандами к смущенному Л.МЛопатину, который не мог не признать, что преемнику его покойного друга далеко до культуры своего предшественника и что московские традиции совершенно ему чужды.

Георгий Иванович Челпанов был турецкого происхождения (его фамилия, как мне говорила Марья Александровна Крестовская-Шпет, была Челпаноглы) и родом из Мариуполя, где его брат Василий Иванович был крупнейшим рыботорговцем, чуть ли не монополистом.

Большая энергия, упорная трудоспособность и, вероятно, материальная обеспеченность дали Г.И.Челпанову возможность проложить себе путь в науку, которую он очень любил и для которой старался сделать все, что было в его силах. Если его теоретические сочинения и лишены были настоящего научного значения, то его практическая деятельность как пропагандиста психологического образования, как основателя Института Экспериментальной Психологии и автора учебника экспериментальной психологии, а также, пожалуй, методически очень приличных учебников психологии и логики для средних учебных заведений заслуживала всяческой признательности. Как философ Челпанов никакой школы не создал и создать не мог: для этого у него попросту никаких данных не было. Его ученики — Г.Г.Шпет, П.П.Блонский, слепой Щербина, Саличев и другие пошли своими собственными путями. Как психолог, Г.И. оказался счастливее: правда, самый первый его ученик по Москве, которого он буквально за уши вытянул в люди, оставил при университете несмотря на протест Лопатина ("Как можно оставлять на кафедре философии такого неспособного дурака?!" — говорил он Челпанову), устраивал ему переэкзаменовки, когда тот дважды проваливался на магистерском экзамене, упросил министра Кассо утвердить его приват-доцентом, когда тот отказался это сделать, этот его любимый ученик К.Н.Корнилов оказался ренегатом, не говоря уж о полном его научном ничтожестве, но другие, как Экземплярский, Кравков, Северный, Шеварев, Рудик и другие составили действительно московскую психологическую школу, а некоторые из них выросли в серьезных ученых. К ученикам своим Г.И. относился в высшей степени внимательно: всячески им помогал, тянул, выдвигал, — словом, был им верным другом. При одном, правда, условии: они должны были его почитать и уважать. Если он замечал в их отношении к нему или его взглядам критическую нотку, то отношение его менялось и могло перейти в прямую враждебность. Так и случилось со мной. Плохо ли это, хорошо ли, но я никогда в жизни не умел подчинять свободу своей мысли — хотя бы и ошибочной — сторонним соображениям: риску испортить отношения, потерять чье-либо расположение, опасности так или иначе пострадать за свою независимость. И вот постепенно отношения мои с Челпановым из нормальных  (особых симпатий он ко мне не питал с самого начала уже потому, что я был учеником несимпатичной ему Марбургской школы, философии которой он совершенно не понимал)[1]  сделались холодными,

87

 

а под конец и очень плохими. Вот как это случилось. Узнав, что к нам перешел Челпанов, я был этим очень доволен, так как, зная о нем только понаслышке, считал его ученым и профессором европейской складки  (я знал, что он работал у Вундта и слушал Кюльпе). Уже первое свидание с ним и, особенно, его вступительная лекция вызвали во мне сомнения в его ценности как философа. Он показался мне провинциальным, малокультурным (в московском смысле слова) человеком, тривиальным и примитивно мыслящим. Затем начались занятия в семинаре по психофизической проблеме. Темой занятий на год был избран «Психофизический параллелизм у Спинозы и в современной философии». Студентами были разобраны отдельные темы, начиная от Спинозы (я взял эту тему и первым начал серию семинарских рефератов) и кончая Мюнстербергом и другими современными той поре авторами. В общем в этом году отношения мои с Челпановым были еще сносны: хотя он держался по разбиравшейся проблеме точки зрения так называемой теории взаимодействия души и тела, а я склонялся больше к психофизическому монизму (правда, с отрицанием метафизического трактования этой теории), но особенных столкновений между нами не выходило. Наоборот, после первого моего реферата о Спинозе, которым Г.И. остался очень доволен, он хвалил меня разным людям и в конце года поручил мне сделать заключительный доклад, в котором я дал обзор всех разобранных в течение занятий авторов. Кроме того, я читал и еще один доклад (кажется, о Спенсере), так что один прочитал три доклада — продукция по тому времени изрядная. На следующий год Г.И. поручил мне даже вести ассистентский философский просеминар с первокурсниками-философами по чтению и толкованию этики Спинозы, которую я тогда действительно хорошо знал, хотя Спиноза и не был моею «первой любовью», как был он ею для Владимира Соловьева. Как будто бы все шло благополучно в наших отношениях с Г.И., но вдруг по совершенно пустому поводу между нами пробежала черная кошка. Как-то на одном из семинарских занятий читался доклад о психофизической проблеме в постановке известного в то время немецкого психолога Эббингауза, замечательного, между прочим, своими исследованиями законов памяти. Говоря об отношениях психического и физического, он приводит пример с двумя чашками, вложенными одна в другую: внешняя чашка видит внешнюю стенку внутренней и внешняя стенка внутренней видит внутреннюю стенку первой, т.е. внешней чашки; они параллельны друг другу (внешняя чашка — это физическая сторона, а внутренняя — психическая). Из существа примера вытекало то, что в нем как будто должны были бы фигурировать какие-то совершенно замкнутые тела, а между тем чашки ведь сверху-то открыты. Что-то тут не ладилось. И вот нелегкая дернула меня сказать докладчику (кажется, это был Шилкарский) и Челпанову, что с примером что-то обстоит неблагополучно. К спору присоединились другие участники, и начался обычный русский кавардак скороспелых суждений, необоснованных мнений и излишнего апломба. Дело запуталось, хотя оно не стоило и ломаного гроша. Вдруг смутная догадка (роковая, как оказалось) мелькнула у меня: «Г.И.! — обратился я к нему. — будьте так добры дать мне на минутку немецкий текст». Челпанов протянул мне книгу. Я взглянул на спорное место и не мог удержаться от удивленного восклицания: «Господа! Да тут вовсе нет никаких чашек — здесь скорлупы!» — "Как! — вспыхнул Г.И. — да там же стоит «Schale»?! — "Ну, да: стоит «Schale», но Schale не чашка, а скорлупа!" — "А

 

88

 

как же говорится Wagschale? — не сдавался, на мою беду, Челпанов. — чашка весов?» — Увы! и мне во

Размер файла: 78.04 Кбайт
Тип файла: htm (Mime Type: text/html)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров