Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (2)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (2)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (2)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (10)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (11)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (11)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

П. ЛИНДНЕР РЕПРОДУКЦИОННЫЕ КРУГИ БОГАТСТВА И БЕДНОСТИ В СЕЛЬСКИХ СООБЩЕСТВАХ РОССИИ

Трансформация постсоветских сельскохозяйственных предприятий

Ни об одном законодательном проекте не спорили в Госдуме так долго и упорно, как о новом земельном кодексе. Будущий статус сельхозугодий играет особенную роль, и поэтому предложения оформить соответствующие положения в рамках отдельного закона или предоставить часть полномочий субъектам федерации вскрыло всю глубину существующих противоречий. В многочисленных дискуссиях камнем преткновения стала свободная купля-продажа земель, символизирующая необратимость приватизации, начавшейся по сути в первой половине 90-х годов с перехода в юридическом языковом обиходе от слова «владение» к слову «собственность» [1. P. 153].

Но, несмотря на это, по прошествии последних 10 лет стала заметной общность между враждующими сторонами, которая выглядит парадоксальной с учетом резкости противоречий и даже конфликта: они обе существенно переоценили объем и последствия приватизации. Одни считают последнюю принципиальной базой развития сельского хозяйства, другие орудием запланированного на Западе развала. В действительности приватизация до сих пор мало отразилась на жизненном укладе сельской местности. "Отрезвлены" сегодня и сторонники реформ. Например, Ц. Лерман, который в течение длительного времени являлся активным участником процесса реорганизации колхозов и совхозов в качестве эксперта Мирового банка, самокритично обозначает надежды, вложенные в приватизацию колхозов и совхозов, как «достаточно наивные» [2. P. 308, 312]. Деколлективизация часто ограничиваются заменой таблички у входа в контору, и, на самом деле, большинство реформированных сельскохозяйственных предприятий до сих пор нельзя назвать «рыночными акторами» в строгом смысле слова[1]. Скорее, речь идет почти всегда о крупных социальных институтах, которые поддерживают и структурируют повседневную жизнь в деревнях, заботятся о сфере соцбыта и создают соответствующие условия для личного подсобного хозяйства. Эта персистенция[2], соответствие старым функциям, целям и образам действий в резко измененной политической и экономической обстановке представляет одну из причин возникновения экономических проблем реформированных предприятий, хотя не единственную и, наверное, даже не самую главную[3].

О структурных и индивидуальных факторах развития / изменения

Констатация того, что химера приватизации на самом деле не имела следствий, должна быть уточнена. Сельская местность России, конечно, претерпела за последние 10 лет значительные изменения, коснувшиеся в первую очередь комплекса жизненных условий и экономической ситуации на местах, правовых форм сельскохозяйственных предприятий и пр. Однако эти изменения сводятся к новым экономико-политическим условиям, а не к «приватизации» в смысле фундаментального преобразования института колхоза. Это отсутствие «настоящей» приватизации, с одной стороны, и наступающая дифференциация между успешными и убыточными предприятиями, с другой, спровоцировали обширную научную дискуссию о релевантности и взаимосвязях факторов развития, которые составляют две крупные группы:

1. К структурным факторам относят механизмы, которые не зависят от воли индивидов на местном уровне и не находятся под их влиянием. Типичным примером являются природные условия сельскохозяйственного производства, возможности изменения которых ограничены (например, она реализуется только в рамках дорогостоящей мелиорации). Также и расстояние до близлежащего центра, транспортная доступность, аграрная политика, диспаритет цен на средства производства и сельскохозяйственную продукцию, рыночные механизмы и т.п. не могут быть изменены местными акторами. Но даже при самых неблагоприятных структурных условиях возможно существование передовых сельскохозяйственных предприятий [3]. Это доказывает, что экономический успех хозяйства вряд ли определяется только структурными факторами.

2. Индивидуальные факторы охватывают принимаемые местным руководством решения, из которых складывается стратегия действий по управлению. К ним относятся выбор правовой формы или вид и степень фактической приватизации земли, так же, как и решение о специализации продукции и организации сбыта и др.

Независимо от того, чему больше всего уделяется внимания, поиск и оценка решающих факторов экономического развития часто происходит по принципу «черного ящика». Включаются различные механизмы, порождающие соответствующие выводы. При этом игнорируются, во-первых, как процессы «социальной переработки», восприятия и оценки этих факторов, так и внутрихозяйственный процесс принятия решения. Во-вторых, такой подход переоценивает значение данных факторов, игнорируя то, что экономический успех сам по себе может быть фактором развития, который изменяет исходные условия и создает более благоприятные предпосылки для дальнейшего экономического роста. Если экономический успех действительно играет роль в функционировании механизма саморазвития, то это неизбежно отразится в росте разницы между процветающими и отстающими хозяйствами. Ввиду отсутствия статистических данных по этому вопросу можно использовать только некоторые косвенные данные. Так, анализ 300 лучших хозяйств России показывает увеличивающуюся разницу экономических показателей подобных хозяйств по отношению к остальным российским хозяйствам [4]. Охватывая лишь 1,1% всех сельскохозяйственных предприятий России, они производили в 1997-1999 гг. 16% валовой продукции, а рост их годовой выручки превышал 130% в сравнении с 84% у остальных российских сельхозпредприятий. В этот же период площадь пашни в передовых хозяйствах увеличилась на 6% и количество коров на 1%, тогда как в остальных хозяйствах наблюдалось снижение соответственных показателей на 11 и 18%.

Ниже читателям предлагается рассмотрение одного из примеров таких процессов. Оно опирается на предположение о том, что за успех или неуспех бывших коллективных хозяйств в большей степени отвечают внутрихозяйственные и саморефлексивные процессы. При этом методологической базой служит подход А. Гидденса к анализу повторяющегося характера повседневной жизни с особенной оценкой роли пространства. Однако нечеткость предлагаемых им понятий, описывающих упомянутый анализ, и, в целом, его «теории структуризации» [5] требует необходимых пояснений.

 

 

 

Репродукционные круги богатства и бедности

В основе теории А. Гидденса лежит тот факт, что социальная жизнь в значительной степени носит повторяющийся характер, что основа всех социальных институтов и основа для формирования значения пространства – повторение определенных действий в определенных местах. И это обычно не только отдельные действия, а целые сети, цепи действий, которые зависят друг от друга и образуют комплексы, называемые Гидденсом «репродукционными кругами». Он широко дискутирует эту идею в контексте методологического разделения анализа деятельности институтов и конкретных действий акторов. «Репродукционные круги» занимают в данном случае третейскую позицию: они касаются на уровне действий, но служат, чтобы показать, каковы предпосылки для расширения институтов в пространстве и времени. «Под репродукционными кругами я подразумеваюсь достаточно ясно определенные протекания процессов, которые содержат обратные связи с их источниками, и при этом не играет роль, управляемы ли рефлексивно эти обратные связи акторами или нет», - излагает он и добавляет: «Всегда имеет смысл анализировать репродукционные круги относительно к регионализации мест […] – на самом деле здесь графические методы хроногеографии могут стать релевантными…» [6. S. 247]. Другой акцент обозначен в определении, данном в глоссарии «Конституция общества»: «Репродукционный круг – это ряд институциализированных отношений репродукции, которые контролируются либо по каузальным гомеостатическим виткам, либо по рефлексивному самоуправлению» [6. S. 431]. Это определение близко к тому, что он в другом месте называет «уровни системного характера в социальной интеракции» [6. S. 80]. Один из этих уровней – в «Центральных проблемах социальной теории» выделяются три таких уровня, а в «Конституции общества» только два [7. P. 78; 6, S. 80][4] – представляет также каузальные гомеостатические витки, которые описаны следующим образом: «Гомеостатическая системная репродукция человеческого общества может рассматриваться таким образом, что она включает в себе воздействие каузальных витков, в которых ряд неумышленных следствий действий обратно связывается и так снова и снова устанавливает исходную ситуацию» [7. P 78; 6. S. 80]. В качестве простого примера он приводит «круг бедности», отражающий ситуацию, когда социальная разница между богатыми и бедными репродуцируется из поколения в поколение: «Бедность» ® «Плохое образование» ® «Низкая зарплата» ® «Бедность» [7. P. 79].

В этих изложениях существует определенная запутанность: в определении к глоссарию «Конституция общества» выделяются два момента «репродукционных кругов», которые в «Центральных проблемах социальной теории» просто отождествляются с разными уровнями социальных систем, что приводит к идентификации «репродукционных кругов» с самими социальными системами или, по крайней мере, с «системностью». Вряд ли такое сравнение имеет смысл, поэтому ниже под «репродукционными кругами» подразумевается не пространственно-временная стабильность, а динамичная цепь взаимосвязанных решений и действий, в которой ряд неумышленных последствий действий имеет такие обратные связи, что они снова и снова устанавливают исходную ситуацию. В результате данного процесса происходит структуризация пространственно-материальных сред.

Вышеупомянутая проблема роли структурных и индивидуальных факторов развития как причин экономического успеха или неуспеха повторяется в русле концепции «репродукционных кругов» А. Гидденса. Лишь в контексте всей теории структуризации становится очевидным, что под «репродукционными кругами» не подразумеваются неизменные «социальные законы», сводящие человека к марионетке. Скорее, они связаны с сознательными решениями и действиями конкретных акторов в специфических ситуациях, и стандартизация возникает только из-за того, что последующие результаты их решений и действий восстанавливают исходную ситуацию, тем самым, создавая стабильные рамочные условия.

Таким образом, решающими критериями для распознавания саморепродуцирующих контекстов действий в эмпирической работе должны быть обоснования самих акторов относительно их действий при данных условиях, а не установление закономерностей посредством статистических данных или картирования. Подобный репродукционный круг «четко выразился» в интервью, но следует отметить, что он является лишь одним из примеров и не должен восприниматься как единственный механизм экономического саморазвития реформированных коллективных хозяйств. В предлагаемом исследовании Базой для сопоставления являются два предприятия: колхоз в Брянской области и акционерное общество в Краснодарском крае[5].

 



[1] Учитывая это, трудно определить, насколько вообще обосновано говорить о «предприятиях»; в деревнях до сих пор используеться название «колхоз».

[2] От англ. persistence – живучесть, постоянство. – Примеч.ред.

[3] В данном случае речь не идет о нормативной оценке этого факта. Следуй бывшие колхозы и совхозы сегодня только правилам свободного рынка и не выполняй насущных социально-экономических функций в деревнях, за которые формально отвечают сельские администрации, социальная ситуация в сельской местности была бы много хуже.

[4] См. сноску 9.

[5] Данные в этих хозяйствах собирались более 6 месяцев в 2000-2001 гг. Поскольку респонденты придавали большое значение анонимности, точные названия поселений не приводятся.



Размер файла: 139 Кбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров