Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

ВТОРОЕ РОЖДЕНИЕ ПРИРОДЫ: ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ КАТЕГОРИИ СОЦИАЛЬНОЕ

Что будет с категорией «социальное», когда природа станет культурой, а культура – природой? Не лишняя ли эта категория уже сейчас? Что сделает с социальными науками прогресса наук биологических? Рискует ли «социальное» исчезнуть в био-мощи? Как влияет революция в биотехнологиях на современную науку?

Начну с сообщений газет в июне 2001 г. Француженка 62 лет рожает ребенка. Отец - ее родной брат (52 г.), зачатие в пробирке от другой женщины, яйцеклетки которой были имплантированы в матку 62-летней. Гормонотерапия позволила ей родить в этом возрасте. Другая мать (по яйцеклетке) тоже рожает ребенка в то же время от того же отца.

Дело не только в неестественной семейной ситуации, но и в ее межконтинентальных и межпрофессиональных аспектах. Женщина с братом едут в Лос-Анджелес, где гинеколог за некую сумму денег сделал ей пересадку. Кровные родственники ушли от законов Франции и реализовали право потребителя на нетребовательной земле Калифорнии. Вернувшись во Францию, сообщает пресса, семья, по словам соседей, выглядела немного странно. С новорожденными во Франции жила немолодая женщина.

Гинеколог в Лос-Анджелесе говорит, что не делал бы оплодотворение, если бы знал о родстве. Интрига - инцест или нет? Юридически нет. Между двумя родственниками по крови передаточным механизмом была женщина-американка. Вопрос этики: как далеко могут идти биотехнологии, не нарушая вековые традиции и обычаи людей? Дилемма возможного для биологии и законов общества актуализирует проблему социального в «обществе знания». Мы зажаты между силами биотехнологий и законами, обычаями, требованиями морали. Проблема для категории социальное не нова. Последние достижения науки лишь обострили проблему социального как гибрида природы грубой и природы культивированной.

«Странная» ситуация во французской деревне – квинтэссенция постмодерной семьи, реализующей право быть необычной семьей, наследовать нетрадиционным образом. Умное использование науки помогло воспроизвести «естественную» семью по кровной линии: пересекли границы; нашли врача, готового помочь за деньги; технологии помогли сохранить и укрепить интимные потребности жизни. Вопрос: можно ли считать такую семью субъектом истории, индикатором будущего? Каковы последствия осознанного «естественного отбора» для эволюции человеческих существ? Устарело ли табу на инцест, как мы его знаем от классиков социологии? Когда «природа» перестает указывать обществу границы (нормальных практик), где установятся эти границы?

Переступая границы человеческие и земные.

Прогресс биологии глубоко затронул общество и человека, совпав во времени с ослаблением и изменением традиционных границ государств. Я не касаюсь вопроса, происходит ли сложная эволюция границ биологических и территориальных, хотя трудно не считать так. Пример - шум в СМИ северных стран по поводу генетического банка Исландии [5], использования генофонда исландцев во всем мире. Чья собственность – гены? Кому они принадлежат? Культурное ли это наследие нации, или это часть всемирного наследия подобно Большому Каньону? Можно ли использовать генетические ресурсы многих поколений ради здоровья (и счастья) людей? Этично ли отрицать такую возможность? Последние сообщения показали раскол и среди исландцев, и между исландцами и зарубежными экспертами. Последние были против проекта по этическим и принципиальным основаниям. Исландцы считали возможным копить в стране гены и использовать их, как использует нефть Норвегия.

Французские постмодернисты последних лет (Делез - Гваттари) возродили философию Ницше, переделав ин-дивида в дивида, - собрание деталей. Генный банк Исландии и многие факты оплодотворения показывают сознательное  использование людьми ресурсов своего тела. Для сохранения индивида в будущем может потребоваться объявление его заповедником (sanctorum), психофизическим местом, подобным душе, в религиозном дискурсе считающейся священной. Культурная конструкция индивида особенно нуждается в правовом, моральном дискурсе, где идея свободы воли и свободы согласия - предпосылки использования частей своего тела. Большая проблема может возникнуть из развернувшейся борьбы о понятии индивид. Для научно-технического комплекса индивид – используемый ресурс, а попытки охранять его "святость" правом, морально-этическим комплексом - барьер для прогресса. В этой великой борьбе социальный мир (и социология) посредничают. Вопрос - как?

Атака Бруно Латура на Великое Противостояние

Б. Латур образец обществоведа, атакующего идею Великого Противостояния (Great Divide) – между Природой и Культурой, последнего бастиона Высокого Модерна, борющегося за выживание. По Латуру, это противостояние в классической социальной мысли создало проблемы с распознаванием третьего сословия гибридов [6]. По его мнению, современность основана на разделении властей между природой и культурой, и это разделение гарантировано, по меньшей мере, четырьмя посылками:

1.                     Природе гарантирована трансцендентность тем, что Модерн ее отделил от ткани общества. Эта посылка противоречит мысли до модерна, в которой между Природой и Культурой есть обмен: полубоги, полу люди. Благодаря гарантии раздела сфер природа существует в чистом от социального и культурного мира виде.

2.                     Еще одна посылка Модерна касается имманентного Общественного Строя, где Свободные Люди решают свои проблемы без вмешательства беспокойной Природы. Эта посылка жизненно важна для современной правовой мысли и ее претензии на «позитивность»: индивиды творцы своих законов и поэтому перемены в них возможны. Если Природа и ее требования вредили бы Человеческому Строю, люди не могли бы устанавливать свободно свои законы. По определению И. Канта, людские законы были бы не автономны, а гетерономны. Это главное отличие Модерна, считает Латур, также противоречит мысли до-модерна, в которой люди искали знаки природы при решении своих дел.

3.                     Есть еще одна гарантия разделения сфер Природы и Общества – постоянный запрет на квази-предметы и квази-субъекты. По Латуру квази-объекты состоят из множества практик, вербальных и невербальных, обеспечивающих жесткость разделения. Пересечение строго запрещено - см. табу на инцест. Если границы нарушать, на поверхность выйдут аномальные, девиантные практики, делая и природный и человеческий строй раздельными, асимметричными.

4.                     Отсюда вытекает недооценка Небесного Мира, никак не связанного с двумя другими сферами. Божественная власть практически исключена из реального мира людей и природы, ей отведена роль Третьего сословия – Чистой Веры.  Земная конструкция Природы времен модерна очистила ее от чувственности и духовности, сделав ее природой чистой и грубой, которую можно эксплуатировать. Это серьезно противоречит мысли до-модерна. Романтики реагировали на нее попыткой восстановить чувственную Природу. Создание чистого человеческого строя стало сферой чистых познавательных способностей, свободы воли, свободы выбора и практики чистого разума [6, p. 13-35].

Французская мысль пост-модерна и особенно теории Б. Латура сильно влияют на ряд направлений социальной мысли. Феминизм (Дж. Батлер и ее сторонницы) использовали его теории для повседневных гендерных практик. Появились разного рода странные теории (Стивен Сейдман). Жанр, наиболее подвергшийся влиянию новых веяний, - современные работы о науке и технике. Здесь расцвели исследования гибридов, монстров, пересечения границ. Такие работы иногда мотивированы желанием освободить людей от рабства природы и общества с риском сорваться в царство чистой свободы. Традиционная социология явно пострадала от этого поворота. А.Л. Горовиц, типичный радикал, а ныне консервативный американский социолог, считает, что социология сейчас докатилась до роли «псевдонауки», каковой ее всегда считали критики [3].

Я намеренно остановился на Латуре как примере нового жанра социальной теории, все более поворачивающейся к гибридам, монстрам, артефактам (изделиям) и т.п., потому, что он сильно влияет на молодых исследователей, но еще и потому, что его теории радикальны. Они не только ставят под вопрос претензию Природы быть автономной, но и отдельность, автономность социального от природы. Более того, вслед за Латуром некоторые его ученики сомневаются в идее социальной сферы, считая ее лишь продолжением наличных сетей, состоящих из социологов, факультетов социологии, социологической периодики и книг по социологии, которым есть, что терять при исчезновении их символически-материального мира [13]. С такой точки зрения  категории социального как таковой, она лишь артефакт, помогающий охранять Великое Противостояние и соответствующие асимметричные претензии. Несомненно, следствием этих течений мысли станет серьезный вызов воспроизводству научных дисциплин.

О Латуре речь идет и для того, чтобы «поставить» такие теоретические практики в широкий контекст перемоделирования человеческого и природного ландшафта, вызванного прогрессом биологии1. Обсуждение за и против новых течений часто ведут абстрактно. Несколько лет тому назад, а может быть и до сих пор, социальная наука, вдохновляемая М. Фуко, оппонентом модерниста Ю. Хабермаса, стала объектом многих конференций обществоведов. Из истории известно, что великие битвы в науке редко выигрывают с  помощью аргументов разума. Макс Планк сто лет назад отметил, что исход решают «естественные» процессы: сторонники проигравшей стороны вымирают, и жесткие споры возобновляют молодые и энергичные. Побеждает не разум, а практика естественного и общественного отбора! Б. Латур лишь продолжил линию Планка, поскольку аргументы и работы его содержат намек, что Луи Пастер выиграл бой за Францию и Нобелевскую премию благодаря возможности создать лабораторию и организовать свою социальную (и природную) практику. Нынешние практики многих исследователей общества, сомнения в Суверенитете Актора, святости Индивида на фоне практик, поддерживающих эти суверенитеты, можно считать признаками глубоких социальных и природных процессов, эволюции природы и человека.

С точки зрения микробиологии нет смысла считать индивида «природным целым». Индивид с этой точки зрения –агрегат, собранный из крупных микробиологических координирующих практик, сочетающихся с правовыми, моральными, социальными санкциями. Споры о клонировании показали, что идет борьба за приемлемые социо-природные практики. Если и можно клонировать человека, есть глубокие социальные и культурные колебания по поводу их бесконтрольного использования. Требования этики все еще обеспечивают суверенитет индивида-актора.

Интересна параллель с международными отношениями: суверенитет государства держался, пока доминирующие социальные и политические практики не пересекли границы государств. Сегодня эти практики на границах не останавливаются. Организм государства потерял часть прежней силы. Войны ведут не суверенные государства, а часто «дивидуальные» части государства, и этих «дивидуалов» (регионы) извне поддерживают глобальные державы. Параллели с «деконструкцией», ослаблением организма государства и деконструкцией (пост-) модерного индивида помогают нам в изучении социальных практик выйти за пределы частностей и увидеть новые, более широкие ландшафты.  В случае с микроорганизмами современная наука раскрыла оперативные действия человеческой клетки, ее деление на новые клетки, их воспроизводство. Эти действия нельзя понять в вакууме, так как они сложным образом связаны с лабораторными и коммуникативными практиками генной биологии. Социальные и природные практики трудно отделить от нашего видения природы и ее возможностей. Я не касаюсь философского вопроса о существовании деления клеток задолго до того, как глаз человека смог его видеть. Но социальные и коммуникативные действия, «открывшие» геном человека, важны: его сложное глобальное производство тысячами ученых, сотрудничающих во всем мире, создает новый мощный союз природы и общества с дальнейшими (неизвестными) последствиями.

Работы Б. Латура показали сложность отношений социальных и природных практик (а также возможности и трудности таких связей). Возникает завораживающий социологический вопрос, стимулирующий дальнейшую его разработку. Я, однако, не разделяю  стремление Латура (и других постмодернистов) имманентно критиковать конкретное и концентрироваться на «локальном». В этом плане Джон Юрри с б?льшим правом претендует на «новую социальную науку» [17]. Он обратился к обобщениям и комплексам – за пределами локального – как центр внимания той социальной науки, которая уже не ограничена только человеческим обществом, очерченным государством или отношениями государств. Глобальная экономика и глобальная культура сегодня переписали понятие социального, не ограничив его госграницами и традиционными формами солидарности. Современная биология также переписывает понятие социального, поскольку индивиды лишь поверхностные структуры гораздо более сложных генетических процессов, границы которых далеко за пределами отдельного тела. Гены – коллективные ресурсы большой силы влияния на здоровье людей и их желания. Капитал и политические практики сегодня борются за свои функции и права. Пока мы не знаем исхода этой великой битвы. Но понимать социальное лишь как со-членов общества или современников (А. Шютц) сегодня кажется ограниченностью. Социальное сегодня продукт возможностей прошлых в той же мере, что и будущих. Его границы серьезно меняются. Фактически современная биология переписала социальное в рамках более широкого время-пространственного горизонта. В этом свете характерна озабоченность Ч.С. Пейрса по поводу статуса индивида, выраженная более ста лет назад [8, p. 317]: «Индивид, поскольку его отдельное существование проявляется лишь в невежестве и ошибках, поскольку он нечто отличное от своих соплеменников, и, судя по тому, что он и они собой представляют, это лишь отрицание».

Новые интерфейсы: глобальная природа, глобальная культура

В книге С. Франклин и ее соавторов [2], стимулированной вызовом Латура Великому Противостоянию, живо показаны многие новые интерфейсы и перспективы взаимодействия природы и общества. Приведены разные источники – антропология, генеалогия естественной истории, генная биология, фильмы, стратегии маркетинга. Как обществоведы мы обогащены: изучение «естественного» мира больше не чуждо нам; «две культуры» (Ч.П. Сноу) наконец слились и развиваются как единый проект [15].

Авторы, касаясь книги британского антрополога М. Стратерн, подчеркивают, как различение мужского/женского обретает и природные и социально-культурные измерения. Стратерн вводит термин «по природной модели», показывая черты современного западного общества, - модель, какой нигде больше нет, считает автор [2, р.47]. В результате “природной модели” “социальное” как мы его знаем от Руссо и Гоббса, управляется социальными законами, обычаем и условностями большей или меньшей продолжительности. Классики юриспруденции говорят о претензии на позитивность современного общественного строя: все может быть и по-другому. Но эти условия были бы в опасности, если бы не некие стабилизирующие силы недоступных законов самой природы. Утрируя, можно сказать, что перед нами асимметрии между двумя мощными силами Модерна: культура (и общество) в принципе переменчива и подчинена Человеку-Суверену; природой управляют недоступные законы, и она – вне желаний человека. Но Великое Противостояние нуждается в буферной зоне (как Финляндия во время холодной войны) для гибридных форм простых социальных порядков. Законы семьи, законы поведения мужчин и женщин – примеры таких необходимых гибридных «культивируемых» примитивных форм, где пересеклись природа и культура. Примитивные формы общества также пример гибрида. В нем общение людей «природнее», чем в искусственных обществах, основанных на торговле и коммерции. Фактически двойное понятие социального, содержащее и природу и культуру, давно создавало классические трудности социальной теории. Одна из них - стремление немцев к Культуре на фоне стремления французов к Цивилизации [14]. Культура не природа, но зеркально отражает требования природных чувств. Цивилизация характеризует гибкость человечества и возможность прогресса. «…Сохранение природной модели общества, и как части и как не-части природы, по мнению Стратерн, очевидно в гибридном институте родства, понятом как состояние уз крови и закона» [2, р. 47].

Книга Стратерн раскрывает социально-природные основы мужского и женского. Современное различение секс-гендер – пример двустороннего движения между природой и культурой. Трудность определения того, что есть природа и что есть культура, еще сильнее акцентирует «социальные функции» гибридов. Они помогают охранять Великое Противостояние. Классический и современный феминизм хорошо иллюстрирует напряженности, вызванные гибридами в «женском вопросе».

В книге говорится и о генеалогии  «естественной истории», особенно ее влиянии на ископаемых животных. Генеалогия демонстрирует силу терминов и классификаций. Технология репрезентации - важный вывод М. Фуко, часто цитируемого авторами в рассматриваемом контексте. Произвольные названия, известные по классификации ботаники Карлом Линнеем, лишают природные вещи их контекстов. Современные классификации наук подвергли природу действию новой формы «искусственного» разума. Названия навязаны природным вещам. В итоге природа «замолкла» под действием человеческого разума. Ускорение процесса науки, не в последнюю очередь лабораторной науки, привело к более серьезным вторжениям в природу. Граница природы и общества, необходимая для свободы развития человеческого разума, ведет к асимметриям культуры и науки. Природу подчиняют культуре. Но некий заповедник нужен. Научная истина «отражает» реальности природы, однако природа осталась непредсказуемой. Она разверзается «природными катастрофами»: землетрясения, пожары, молнии, наводнения. У природы есть еще мистическая сила, не раскрытые следствия и тайны. Мистику еще не покоренной природы раскрывает дискуссия об «обществе  риска». Когда «элементарную» природу эксплуатируют, является искусственная природа, созданная нами. Природа мстит в форме рисков и опасностей. Процесс изменения дистанции между природой и общестом, что предполагает модерн, связан с высокой ценой. «Сфера гибридов» не только вызывает крупные недоразумения. Ими трудно управлять, их трудно «понять».



1. Одной из целей Латура могла быть атака на естественные науки. «Война наук» последних лет вызвана не в последнюю очередь популярностью Латура (и изучения культур) в университетах США. Здесь естественники нанесли решительный ответный удар тому, что они сочли иррационализмом. Социологи-традиционалисты в США также критикуют такой поворот в социологии и иррационализм своих младших коллег.



Размер файла: 104.5 Кбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров